Анна Сафина – Змеям слова не давали, или Попаданка на тропе еды (страница 38)

В этот момент в таверну входят несколько мужчин с носилками. Мне бы поразиться скорости, вот только я держу Риана за руку, ничего не понимая.

— Я должна быть рядом с ним, господин Дворф, — отчаяние исходит из каждого слова, я готова расплакаться, но не могу себе этого позволить прямо сейчас.

— Нет, леди Елинария. Сейчас я ответственен за вашу безопасность, так что этот вопрос не обсуждается, — и на этой фразе мужчины кладут нага на носилки, а затем уходят, оставляя меня разбитой сидеть на полу общего зала.

Дальше всё идет сумбурно и мимо моего сознания. Двое парней, которых оставил Дворф на случай, если я решу выбежать за ними, не дают мне выйти из таверны, впрочем, как и всем остальным посетителям. Ни о каком рабочем дне речи не идет. Все мы сидим тихо и молча, как мыши. Нет сил вести дела, когда на волоске жизнь моего нага.

Не проходит и двух часов, как вдруг в таверну подваливает стража в количестве трех мужчин. Я было радостная бегу к ним, помню, как Дворф обещал, что пришлет за мной, вот только двое мужиков скручивают мне руки.

— Елинария Безетерами, вы арестованы за покушение на жизнь его высочества Шшариана аль мин Шихарра.

— Что происходит? — говорит один из стражников, который охранял меня.

Им не отвечают, но показывают какой-то пергамент, который, видимо, удовлетворяет их, так как дальше пришедшие тащат меня к какой-то убогой карете, не дав даже закрыть таверну. И всё это на глазах у посетителей, моей Зинки и шокированного Тиля. А охрана и пальцем не шевелит, чтобы помешать этому произволу.

— Присмотри за таверной, Тиль! — кричу ему, оставляя за главного, пока этот абсурд не решится.

Нет-нет, это явно какая-то ошибка. Не может такого быть, чтобы они действительно обвиняли меня в таком.

— Вы меня с кем-то путаете, — пытаюсь объяснить стражам, как они не правы. — Я — истинная пара его высочества Шшариана, его будущая жена, спросите у Дворфа, он подтвердит.

— Вот дознавателю и скажешь, ха, истинная пара, скажет тоже, — усмехается один из мужиков и говорит другому: — Какая-то замарашка-человечка и наш будущий император. Ха!

Я краснею от этого унижения и задыхаюсь, не могу вымолвить ни слова. Мои руки связывают веревкой сзади, не позволяя идти гордо и прямо самой. Кидают, словно ненужный куль, внутрь кареты, и прежде чем дверца захлопывается, Зинка успевает проскочить внутрь и спрятаться под подолом моего платья. Карета тут же трогается, оставляя позади и мою таверну, и честную репутацию, которую только что разрушили одним действием. Поднимаю голову и смотрю в разбитое окошко, через которое мир вдруг показался мне серым и неприветливым. Боже, что происходит? Надеюсь, всё решится, и власть найдет настоящего преступника. Вот только зря я не боялась власти, ой, зря. Говорят же, рыба гниет с головы.

Сыро. Снова затхлый влажный запах и неприятно склизкая стена под боком. Неприятный аромат забивается в ноздри, мешая дышать и вызывая желание чихнуть.

— Очнулась? — обеспокоенный тон Зинки прозвучал глухо, словно в ушах у меня забилась вата. — Как ты, Лен?

Ее голос медленно проникает в сонное сознание, которое не может отойти после неприятного сна. Всё происходящее начинает проясняться в голове, мелькая калейдоскопом воспоминаний. Но всё пока настолько туманно, что первым удается вспомнить последнее, что произошло. Мы доехали до дворца, остановились. И только я повернулась, чтобы вылезти из кареты, как вдруг один из охранников кинул мне в лицо какой-то порошок с сиреневым блеском, распыленный прямо из холщового мешочка. А затем помутнение зрение и темнота. Провал…

— Очнулась, — бурчу в ответ, со стоном трогая затылок. Голова раскалывается так, будто я проспала более десяти часов. — Мы в темнице, да? Сколько я была в отключке?

Чувствую злость, что со мной обошлись так жестоко. Словно я преступница, которая могла оказать сопротивление и побить стражников, мешая их работе. Вот же гады!

— Приятно, что твой котелок даже в такой ситуации варит. А то я уж было испугалась, что там в тебя ядом сыпанули, — воскликнула немного недовольная Зинка.

Нет сил ответить на эту ее дерзость, так что я еле как поднялась с пола, на котором кололись пучки сена. Стала разминать затекшее плечо, осматриваясь по сторонам. Темные стены, недружелюбная обстановка, затхлость — все это явно угнетало тех, кто когда-либо здесь оказывался. Вот и мне стало не по себе. Лишь одно маленькое окошко освещало помещение, а решетка явно намекала на подземные казематы дворца. Прутья такие плотные и частые, что только мышь могла бы проскочить через них. Или белка… Я приободрилась и многозначительно посмотрела на Зинку.

— А как ты сюда попала? — тут же задаю ей интересующий меня вопрос.

Та сразу же поняла направление моих мыслей и быстро стала отрицательно качать головой.

— Ну нет, не уговаривай! — даже задней лапкой топнула по холодному полу. — И куда мне, по-твоему? Наш змей, если ты не забыла, в ужасном состоянии! Жаловаться некому. А вдруг меня поймают и четвертуют?

Я понуро опустила голову и плечи. В одном она права — наг в бессознательном состоянии, а без его поддержки никак. Дворф Зинку не понимает, так что даже если она побежит, то звать на помощь некого. Нет у нас в этом мире сильных соратников, и в полицию не обратиться, так как я уже, и без того, в тюрьме.

— Четвертуют? — подняла голову, когда до меня дошел смысл ее второго предложения. — Не неси чепухи. Остальные даже не поймут, что ты там пищишь. Скажешь тоже, четвертуют.

На мои слова белка фыркнула и только было хотела что-то сказать, как вдруг раздались приближающиеся шаги. Мы замолчали, ожидая чужого появления. А затем в поле зрения появился стражник, в руках у которого был поднос с едой, по-видимому. Зинка аж подскочила к прутьям решетки и вцепилась в них лапами, жадно принюхиваясь в воздухе. Я усмехнулась, не удивленная, что даже в такой ситуации единственное, о чем думает мой фамильяр, это еда. Да уж, пищевая душа, что уж говорить.

А вот когда стражник подошел, даже я отшатнулась, когда увидела коричневое месиво на металлической тарелке и такой же серебристый стакан, наполненный водой. Ну хотя бы вода на вид чистая. Стражник открыл верх решетки, предназначенный для подносов, и я вынужденно взяла его, после чего раздался лязг захлопнувшейся вновь оконной дверцы. И всё это в полное тишине. Хоть я и пыталась заговорить и спросить, что происходит, но стражник молчал, так что пришлось прекратить эти бесполезные попытки выяснить правду.

— Фу, в тюрьме не очень-то жалуют постояльцев, — принюхавшись к еде, вынесла вердикт Зинка.

— Здесь содержатся преступники, какая гостеприимность, — фырчу в ответ на ее возмущения.

— Не нравится мне быть преступницей, определенно не нравится, — качает головой белка, вызывая у меня смех.

— Воду понюхай, пожалуйста, меня жажда замучала, — говорю Зинке.

Еду я есть определенно не буду, пусть эти мучители даже не надеятся на это.

— Пить можно, — вынесла вердикт белка, а затем я сделала несколько глотков, оставив немного и Зинке.

Пришлось выпить воду на свой страх и риск. Белка в этом не специалист, но у меня сейчас такое состояние, что всё это не имеет значения. Больше всего мысли крутятся вокруг моего нага, о судьбе которого я совсем не в курсе.

— Зин, — встрепенулась, посмотрев на свою соратницу, – как ты думаешь, когда его могли отравить? Я ведь сама всё готовила, не отвлекалась, никто не мог зайти на кухню.

Задумчиво присела на корточки, пытаясь вспомнить детали того момента. Мы с Зинкой переглянулись, а затем она подскочила и быстро взобралась на мое плечо. Раз мы заперты, и нас игнорируют, настало время обменяться предположениями.

Тело мое вдруг обдало жаром, а Зинка вдруг подпрыгнула на моем плече, отчего у меня подкосились ноги, и я села на пятую точку, ощутив холод постылой тюремной камеры.

— Ты знаешь, я кое-что вспомнила. Мне показалось, что я тогда на секунду ощутила сквозняк. Нечисто тут что-то, ой нечисто, — покачала она головой, высказав то, что встревожило меня.

— Думаешь, там была чужеродная магия? — вскинула голову и вскочила.

Мысли завертелись в голове, заставляя забыть о плохом помещении и даже собственном голоде, который начал отзываться внутри сосущим неприятным ощущением.

— Ну да, сама подумай. Если бы магия позволила нужному порошку яда долететь до блюда, то это могло остаться незамеченным, — снова озвучила свои мысли Зинка.

— Значит, убийца в таверне? — спросила у нее, пытаясь понять, схожи ли наши мысли.

— Или воспользовался магией уже на выходе, — сделала очередное предположение. — Хотя дверь, кстати, была закрытой, никто не входил и не выходил. Не нравится мне все это, ой, не нравится, Ленка.

— Это плохо, Зин, очень плохо, — прикрыла и растерла лицо руками. — Это точно дядя и его сообщники из портала. Хотели устранить Шшариана моими руками. Боже, Зин…

Стоило мне произнести эти слова, как в этот момент пространство вокруг стало неуловимо меняться, будто какое-то напряжение искрило молниями. И вдруг сзади раздался треск. Мы с Зинкой подскочили, развернулись и увидели, как прямо позади нас из темного угла стены вышел Дворф. Мы с Зиной перепугались от этого внезапного появления помощника нага, вскрикнули непроизвольно и вцепились друг в друга.