Анна Сафина – Змеям слова не давали, или Попаданка на тропе еды (страница 2)

Передо мной стоит явно кто-то мужского пола: сверху тело мужчины, снизу — огромное змеиное туловище. А как хорош… Крепко накачанный торс, местами покрыт гранатовой чешуей, огромная коса, которой только позавидовать, учитывая мои жидкие белесые волосенки.

Ахаю и снова щипаю себя за руку, но прекрасное и страшное видение не пропадает. И вдруг стоящий сзади парень выступает вперед, кланяясь полумужчине-полузмею, отчего я заваливаюсь на спину, потеряв опору в виде его ног. Открываю в удивлении рот, видя перед собой мальчика лет тринадцати, не больше.

— Простите, ваше высочество! Моя госпожа недавно получила травму и не в себе. Она не ведает, что творит. Прошу вашей милости! — еще сильнее склоняется в поклоне мальчишка.

Наг, или кто он там, приподнимает бровь и окидывает меня и белку внимательным притязательным взором. И я вижу в его глазах наше отражение — всколоченная девица с лохматыми волосами, будто упала с сеновала, и белка, восседающая на ее голове с глупым деревенским выражением на морде.

— Сама деревня! — вдруг бьет меня мохнатой лапой чуть ли не в глаз.

Я дергаюсь, и это явно играет в нашу пользу.

— Это видно, — вдруг фыркает мужчина, но в глазах его теперь я вижу жалость и даже капельку презрения.

Он отворачивается и ползет к стоявшей рядом карете. Я наблюдаю за тем, как наг располагает свой хвост внутри кабинки. Пропускаю тот момент, когда мимо меня бежит какой-то коротыш и садится на место кучера. Он пристегивается, свистит, а после звери-ящеры, разминая ноги, несутся вперед. Карета трогается и скрывается с места преступления. Тьфу блин, Ленка, харе криминальные сериалы смотреть, уже умом явно тронулась.

— Дела… — тянет белка и бьет меня хвостом по лицу.

Я с ней солидарна и только киваю, находясь в ступоре. До меня начинает доходить, что я явно не дома. Невиданные мной ранее деревья, точно не прорастающие в России, сиреневое небо с ромбовидным светилом, даже земля и та, будто выгорела, став бесцветно-серой. Замечаю странную улочку, по которой разъезжают кареты, запряженные разными существами от ящеров до обычных лошадок, конусообразные дома, окружающие нас со всех сторон. И начинаю понимать, что всё это не сон и не психбольница.

— Мухоморы мне в блюдо! — попала так попала ты, Ленка.

Привстаю, деловито отряхивая подол платья.

— Госпожа, вам нужно срочно спрятаться, — кидается ко мне мальчишка и толкает меня в сторону стоявшего рядом здания, в котором и находился этот портал.

Я же упираюсь пятками в землю и поджимаю губы.

— Ты кто? И что здесь происходит? — грозно, как мне кажется, произношу и складываю руки на груди.

Не горю желанием возвращаться в это здание, полное омерзительных крыс. На идиотку я вряд ли похожа. Краем глаза замечаю, как белка зеркалит мою позу, проделывая тоже самое.

— Ох, госпожа, вы совсем плохи, — заламывая руки и трясясь, парнишка стоит с таким жалостливым видом, что меня на секунду пронимает. — Давайте вас спрячем, скоро придет лорд Девин.

— Какой еще лорд? – закатываю глаза, защищая свою психику. — Это постановка какая-то?

Делаю последнюю попытку, чтобы окончательно убедиться, что это не какой-то глупый розыгрыш.

— Пожалуйста, госпожа, идемте, иначе худо будет. Вас признают невменяемой, а таверну присвоит ваш дядюшка, а меня… Выгонят, — слабым голосом, полным страха, произносит мальчишка. — Я не хочу в каменоломни, госпожа, прошу вас!

В этот момент что-то щелкает в моей голове. От его слов про таверну я проваливаюсь в собственные воспоминания.

Глава 2

«Я нашел другую… Ты можешь… Думать только о работе… Снулая и холодная… Подаю на развод… Собирай вещи, квартира досталась мне… И ресторан…»

— Госпожа, вставайте! — после этих слов на меня выливается ушат холодной воды.

— А-а-а! — вскрикиваю и подрываюсь, тяжело дышу и оглядываюсь по сторонам со страхом и опаской.

— Слава хранителю, вы очнулись, — звонкий мальчишеский голос вырвал меня из кошмарного сна, где мой муж после семи лет брака завел себе молодую любовницу, а меня…

— Это не сон… — доходит до меня, когда я вижу, как к моему лицу приближается наглый пушистый красный хвост.

В этот момент подросток с каштановыми вихрами, которые торчат в разные стороны, почесывает свое лицо, покрытое россыпью мелких еле заметных веснушек. Обращаю внимание, что одет он в льняную рубаху, подпоясанную жгутом, и легкие шаровары с заплатками. Опускаю голову на себя и ахаю, замечая, что и сама я одета в какое-то длинное платье с передником поверх него. Ладно бы, передник, я ведь повар, мне не привыкать, но вот остальное, да и обувь… Неужели я, перейдя через портал, обзавелась сразу же другой одеждой? Мне срочно нужно зеркало!

— А где… — хочу спросить у пацаненка, где моя комната.

А что? Наглость — второе счастье. Да и раз он меня узнал, значит, я похожа на его госпожу. Так что нужно пользоваться его добротой, пока эта тетка не вернулась. А уж потом малине и лафе придет конец.

Внезапно раздается стук в дверь. Громкий такой, твердый, словно по ту сторону стоит кто-то весьма нетерпеливый и раздражительный. Парниша выпучил глаза, заламывая руки. Вся его поза говорила о еле сдерживаемой панике. Мозг начал лихорадочно работать, обдумывая ситуацию, в которую я попала. Но страх в глазах мальчонки, да и собственное непонимание ситуации не способствуют спорой работе мысли.

— Срочно прячьтесь, госпожа, я разберусь сам, — суматошно начинает дергать мальчонка руками, толкая нас к лестнице, когда неприятный стук повторяется.

Белка, наглая пушистая зараза, всё это время, как оказалось, лежала на моей голове, зарывшись в волосы, устроив тем самым там себе гнездо. И надо же было именно своим хвостом постоянно лезть к моему лицу аки кошка. Ухмыляюсь. А говорила, что не из блохастых. Ну-ну. Выдрать белку из своих волос оказалось той еще задачкой, но я смогла, пусть и не с первой попытки, и с чувством выполненного долга выдохнула, а уже после, держа эту пакость подмышкой, побежала по лестнице вверх.

Мальчишка в это время бежит к входу, а затем я слышу неприятный скрежет открываемого засова. Останавливаюсь на полпути, проявляя любопытство. А что, вмешиваться не буду, так хоть посмотрю на нового представителя этого странного мира. Может, и драконы существуют, и тролли? Интересно, что за существо сейчас передо мной предстанет?

— Чего так долго, босяк? — злой мужской голос, вызывающий у меня озноб по коже.

Да уж, кто бы это ни был, он мне явно не понравится. Опускаю голову вниз, а там… Обычный человек…

— Хватит дрыхнуть! — цокаю на сонно зевающую белку, словившую, видимо, от свежего воздуха, белочку.

— Ась? — приоткрывает пушистая зараза один глаз, затем второй.

— У нас ЧеПе, — демонстративно протягивая букву «е» вместо «э», хлопаю белку и снова смотрю на неприятного гостя.

Обычный мужчина лет пятидесяти, с лысиной и большим пузом. Глазки-бусинки, заплывшие жиром щеки и явно три подбородка.

— Господин, это всё, что есть, — раздается грустный голос мальчишки, чьего имени я до сих пор так и не знаю.

— Пять золотых? Ты смеешься? — рычит мужик, а мальчик только понуро опускает плечи и весь скукоживается. — Где эта паршивка Елинария? Пусть немедленно спустится, ну я задам ей.

— Это кого он паршивкой назвал? — вдруг полностью просыпается белка, шерсть ее топорщится от негодования.

Шустрая белка поднимается по тонкому убогому платью, царапая мою кожу своими коготочками сквозь нее, и, забравшись на плечо, устраивается там в боевой наблюдательной позиции.

— Госпоже плохо после инцидента, прошу вас, дела в таверне совсем плохи… — пытается в этот момент воззвать к чужой совести парнишка.

Мужик в ответ сплевывает на пол таверны, дает затрещину пацану и уходит, попутно выругавшись, упоминая почему-то родню этой самой Елинарии. Я же пылаю вместе с белочкой праведным гневом. Так и хотелось спуститься и надавать тумаков этому толстому жирдяю, который даже в проем двери не помещается, но здравый смысл держит меня на месте. Чую, после моей выходки ей может прилететь. Так что терпение, Ленка, терпение.

— Где эта Елинария? — возмущенно спрашиваю у белки, хотя знаю, что ответа не получу. — Совсем обнаглевшая, ты видала, как пацану досталась? Нормальная госпожа должна быть горой за своих людей.

Упираю руки в бока, подтверждая свои слова действием.

— Елинария — это ты, тупица, — закатывает глаза зверек. — Тебя Тиль так называл, пока тащил. Надо же, худющий, как смерть, а твою тушку-то дотащил.

И цокает, обводя мои телеса своим непритязательным осуждающим взглядом.

— А это что за пузо? Что захомячила, пока я в отключке валялась, а? Признавайся! — кидаю ответку этой наглой белке, на что она возмущенно фыркает и пищит.

Вижу, как ее усы смешно дергаются, и еле сдерживаю желание расхохотаться в голос. За этим следует оскорбленный взмах красноватым хвостом, за которым прячется насупленная мордочка.

— Да всего один желудь… — пыхтит белка, и только сейчас я понимаю, что даже имени ее не знаю. Она закатывает глаза на мой скептический взгляд. — Ну ладно, два, или три… А может, и пять…

— Можешь не продолжать, — хихикаю, щелкая ее по ушам. — Ты мне лучше скажи, как имя-то твое? И кто желуди тебе поставил, хитрюга? Своровала, поди?

У наглой пушистой вытягивается мордочка, затем она косит глазом вправо, после влево. И вдруг заваливается на спинку. Еле успеваю подхватить эту притворяющуюся сурикатом при виде орла прохиндейку, устраиваю на ладонях, как вдруг по лестнице поднимается с понурым видом мальчишка Тиль, как назвала его рыжая белка.