Анна Сафина – Ромашка для Сурового Орка (страница 4)

Сонно проморгавшись, не сразу слышу сквозь крики, что их всех так напугало.

— Орки! — рычат мужчины.

— Нас всех убьют! Возьмут в плен и надругаются! — визжат женщины.

Я же с колотящимся сердцем из всей этой какофонии звуков пытаюсь вычленить хоть что-то путное. Но все мысли вылетают из головы, когда я снова оборачиваюсь и вижу, что так всех напугало.

За нами и правда на своих турах несутся огромные, воинственно настроенные орки. И самое страшное, что не издают никакой боевой клич, а приближаются, стремительно сокращая между нами расстояние, в полном молчании.

И чем ближе они становятся, тем сильнее разбегаются глаза. Ведь сначала показалось, что это всего лишь маленький отряд за нами гонится, а когда они из неясных силуэтов превращаются в полноценные фигуры, видно, что это огромное племя.

Женщины возле меня беснуются и едва не вырывают волосы, а мужчины достают оружие, что есть в наличии, но мрачно при этом переглядываются. Понимают прекрасно, что они даже с тремя орками не в силах справиться, что уж говорить о таком войске.

— Император заключил с орочьими племенами мирный договор, они не посмеют на нас напасть, мы не на их территории, — говорит один из эльфов, сидящий спереди.

Голос у него высокий, но дрожит, выдавая и его собственный страх.

Дилижанс в это время пытается набрать скорость, но уже движется на пределе мощностей, так что вскоре нас окружают орки на турах.

Держатся при этом на приличном расстоянии, даруя мне надежду, что они просто возвращаются назад, в свою степь, но когда прямо перед дилижансом наперерез бросается один из туров, становится ясно, что от нас требуют остановиться.

— Не открывайте им двери! Дождемся подмоги! — верещит кто-то, но из-за толкучки и паники мне не видно, кто.

Оркам надоедает ждать, и вскоре дверь выбивают, отбрасывая ее в сторону, как будто та ничего не весит.

Внутри дилижанса наступает гробовая тишина. Слышно только, как тяжело дышит толстячок слева, обмакивая лоб платком.

Эльф кидается на амбразуру, проявляя чудеса храбрости, и о чем-то говорит с орками.

— Иргкхан, сын Гракхурра, — тщательно выговаривает чужое имя эльф и косится одним глазом на орков, — требует свою жену. Тогда нас не тронут.

Я сглатываю, чувствуя, как тревожно и быстро бьется мое сердце. Ребра ноют, в животе что-то ухает, а тело покрывается испариной. Мысли мечутся из крайности в крайность, я пытаюсь слиться с людьми, но они довольно быстро вычисляют, кто есть кто.

Меня безжалостно выталкивают, подгоняя едва ли не пинками, и вскоре я буквально лечу со ступеней дилижанса, уже готовая пропахать носом землю, как вдруг оказываюсь на чужом плече. В знакомой позиции попой кверху.

— Набегалась, женщина? — рычит сверху орк и похлопывает меня по ягодице.

Вскидывает меня затем вверх, усаживая на седло тура, и взбирается на него сам. Не проходит и десяти секунд, как дилижанс остается позади, а я хватаю ртом воздух, пытаясь просипеть, что там остались мои вещи.

Я так взбудоражена, что не сразу слышу, что цокот лап множества туров заглушается улюлюканьем орков, которые ревут так, что у меня едва уши не глохнут.

Я уже хочу прикрыть уши, как запоздало чувствую, что шапочка на голове накренилась на бок, а волосы растрепались, оголяя одно ухо. И первым его касаются пальцы орка. Иргкхана.

— Эльфийка? — рычит он, как мне кажется, недовольно, и я выпрямляюсь еще сильнее, стараясь отодвинуться от него подальше. Чтобы не касаться голой разгоряченной кожи.

Бах. Бах. Бах.

Пульс стучит в висках, я сжимаю крепче седло, ожидая, что в любой момент меня выкинут из него, осознав, к какой расе я принадлежу, а затем безжалостно затопчут туры, но вместо боли шершавые пальцы дарят мне ласку.

— Обопрись на меня, женщина, и натяни шапку по самые мочки, — раздается грубовато над моей головой, а затем мне натягивают шапку прямо до самого носа.

Пока я вожусь с волосами, орк обхватывает меня крепче и притягивает к своей грудной клетке с такой силой, что выбивает весь воздух из моих легких. А затем шепчет, наклонившись к моему уху.

— На первой же стоянке я пролью твою первую кровь, лашими. И ты навсегда будешь под защитой моего клана.

Глава 6

Ящероподобные туры передвигаются не так, как лошади. Они перебирают лапами более плавно, не стуча ими по земле, а будто отталкиваясь от нее, едва касаясь.

Так что поначалу я не ощущаю тяжести скачки, а сижу в седле напряженная.

Орк не позволяет мне отодвинуться, а крепко вжимает меня в себя.

Я чувствую каждый мускул на его теле, каждый вдох и выдох.

Между бедер от длительной скачки натирает, и я стараюсь ерзать не так откровенно, чтобы не спровоцировать и без того тяжело дышащего орка.

Его лапа, поначалу обнимающая меня за талию, опускается ниже, и у меня дыхание перехватывает, когда он крепче сжимает мое бедро, посылая мурашки по всему моему телу.

— Я чувствую запах твоего желания, женщина, — порыкивает он надо мной, и я краснею, радуясь тому, что он не видит моего переспелого лица.

— Это пот, — вырывается у меня писк.

Никогда я еще не чувствовала себя настолько уязвимой. Привыкла полагаться только на себя. Так что теперь, когда моя жизнь всецело зависит от незнакомого орка, который вдруг решил, что я принадлежу ему, меня одолевает ступор.

— Если не прекратишь ерзать, лашими, я решу, что это приглашение, и сделаю стоянку раньше срока.

Орк едва не шипит, подхватывает меня и слегка подбрасывает вверх, расположив меня на своих бедрах. В ягодицы мне упирается его внушительный ствол, и я моментально замираю, опасаясь сделать хоть одно лишнее движение.

Я, конечно, невинна в физическом плане, но собственное возбуждение, которое накатывает на меня волнами, отличить от недомогания могу.

И от этого стыд покрывает краской щеки сильнее, ведь я чувствую себя какой-то озабоченной человечкой, которые пачками вешаются на орков.

Ведь орки во всей Империи славятся не только своими военными победами, но и сексуальными подвигами. Считаются восхитительными любовниками, способными довести до оргазма любую женщину.

Не знаю, как долго мы еще скачем, но когда достигаем берега реки и оказываемся по ту сторону, все орки на турах рассредотачиваются по всей пойме таким образом, что около нас остается всего двадцать-тридцать воинов.

— Анкайра разделяет земли Империи и Сынов Степей, — поясняет мне остановку Иргкхан, пока я разминаю ноги и поясницу после такой долгой скачки.

Орк возвышается надо мной, глядя сверху вниз, и я сглатываю, чувствуя, как вдруг меняется его настроение.

Взгляд его покрывается какой-то пьяной поволокой, клыки удлиняются и придают ему еще более устрашающий вид, и я делаю шаг назад.

Орки вокруг предусмотрительно держатся в стороне, быстро разбивают лагерь — разделяются на группы, кто ставит шатры, кто занимается костром, кто добывает пропитание.

Они говорят на своем, грубоватом орочьем, о чем-то скабрезно хохочут, и я всё равно понимаю, что речь идет обо мне и Иргкхане.

— Граах’тук вэ’ч! Гр’шту зт’ар! — рычит недовольно мой орк и задвигает меня себе за спину.

Орки нашего мини-лагеря бросаются врассыпную и в нашу сторону больше не смотрят.

Я же, находясь за спиной Иргкхана, ощущаю, как в груди растекается тепло.

Никто и никогда за меня не вступался, и это новое чувство сбивает с толку. Заставляет забыться.

— Голодная? — заботливо спрашивает Иргкхан, и я киваю, запоздало услышав, как урчит живот.

Его глаза смеются, а морда всё равно выглядит грозно и сурово.

— Искупаемся, женщина, а потом я тебя накормлю. С чужих рук еду не бери! — добавляет он в конце ревниво, и я вдруг с удивлением для себя осмеливаюсь задать ему вопрос.

— Почему?

— Ты уже приняла пищу из моих рук, лашими. По закону орков согласилась стать моей женой. Если возьмешь еду от другого, я буду вынужден его убить!

Последнее он добавляет мрачно и уверенно, без капли сомнений.

Я же сглатываю и молчу, оглядываясь по сторонам и разглядывая других таких же полуобнаженных орков. И замечаю, что их я боюсь, в то время как Иргкхан уже не воспринимается мной угрозой.

— Нр-р-равится кто-то из них? — рычит вдруг Иргкхан, неправильно расценив мой интерес к своим сородичам, а затем снова делает то, к чему я уже, кажется, начинаю привыкать.

Подхватывает меня под коленями и закидывает себе на плечо, совершенно не интересуясь моим мнением.

— Ты моя, женщина, — похлопывает по бедру. — Не проявляй такого интереса к другим самцам, если не хочешь, чтобы я пролил ради тебя чужую кровь.

Он говорит это так обыденно, словно это норма.

Впрочем, он орк.