Анна Сафина – Ромашка для Сурового Орка (страница 12)

Я же стою с невозмутимым лицом и не подаю вида, как меня внутри трясет. Вот только орчанка ошибается, решив, что я боюсь разоблачения собственной расы, к которой невольно принадлежу.

Мой взгляд опущен вниз, утыкается сначала в крепкие мускулистые икры, затем скользит медленно вверх, касаясь набедренной повязки, скрывающей достоинство орка.

Краснею, когда с трудом отрываюсь от голой кожи и смотрю на крепкий торс, плавно перетекающий в широкую грудную клетку, которая на этот раз не скрыта кожаным жилетом.

В последние дни погода днем жаркая, так что почти все воины племени ходят в одних набедренных повязках. Я к этому зрелищу уже привычная, но когда вижу в таком же полуобнаженном виде Иргкхана, сжимаю ладони в кулаки, впиваясь ногтями в кожу.

Невольно смотрю по сторонам, пытаясь понять, смотрит ли кто на вождя, ласкает ли его взглядом, но почти все не обращают на него внимания.

Все они с интересом разглядывают то мое лицо, то Ырхаш, которая что-то сбивчиво рассказывает вождю.

Она то размахивает руками из стороны в сторону, то возводит их к небу, словно возмущается, как изменились не в лучшую сторону времена, но я на нее не смотрю.

Поднимаю взгляд на лицо Иргкхана и пытаюсь понять, о чем он думает и какие испытывает эмоции. Вот только грубовато высеченные черты лица остаются неподвижными, а глаза беспристрастными. Совершенно не понять, что у него на уме.

— Ты закончила, Ырхаш? — холодно спрашивает он, переходя на всеобщий, когда воцаряется пауза.

Старая орчанка гулко сглатывает, хмурится и снова смотрит на меня, сжимая челюсти, а затем прищуривается, пытаясь скрыть растерянность. Не такого эффекта она ожидала.

— Эльфийка!

Она тычет в меня пальцем, и я отхожу на шаг, когда ноготь едва не задевает мой глаз.

— Ро́маш ирш Иргкхан!

Фраза на орочьем звучит куда длиннее, но это то единственное, что я смогла вычленить. Пусть языка я и не знаю, но примерно по происходящему понимаю, какой ответ дал орчанке вождь. Что я его жена и принадлежу этому племени так же, как и он.

От сердца у меня сразу отлегло, но я не расслабляюсь, догадываясь, какую карту разыграет Ырхаш.

Она никак не желает угомониться и всплескивает руками, явно ругаясь и пытаясь что-то втолковать Иргкхану, но в какой-то момент около нее возникает Грыых, пытаясь увести свою тетку от шатра.

Вид у нее пусть и недовольный, но виноватый. Словно ей стыдно за поведение своей родственницы, и она всеми силами пытается прекратить это представление.

Орков вокруг становится много, почти все наблюдают за тем, что будет дальше, и мне становится не по себе.

Я привыкла к другой жизни, прямо противоположной этой. Раньше никому не было до меня дела, и я была одна, а сейчас вся моя жизнь как на ладони.

Вокруг всегда толпа народа, я никогда не остаюсь наедине с собой, за исключением времени, которое провожу в шатре, а стоит мне выйти, как каждый норовит заговорить со мной.

— Она пыталась побежать! — снова кричит Ырхаш, переходя на всеобщий, который ей дается трудно. Явно для того, чтобы ее слова поняла и я.

Я стою чуть сбоку, чтобы она не тыкала мне своим пальцем в лицо, и невольно подмечаю, до чего у нее длинные ногти.

Иргкхан наконец переводит взгляд на меня, и я сглатываю, пытаясь отыскать в его взгляде хоть толику тепла и нежности, но к собственному разочарованию вижу там одно равнодушие.

Брови его нахмурены, отчего его лицо выглядит куда суровее, чем мне показалось при первой встрече, и я едва сдерживаюсь, чтобы не обнять себя за плечи в защитном жесте.

— Это правда, Ро́маш? — сурово интересуется у меня Иргкхан, когда Грыых на орочьем что-то ему поясняет, пытаясь перебить тетку.

Не в силах заговорить, я лишь киваю, не собираясь скрывать того, что и правда хотела сбежать из племени. Свидетелей тому случаю тьма, и глупо с моей стороны начинать разговор с вранья.

— Дуркхан! — зовет шамана вождь, и тот появляется позади словно из воздуха, хотя я могу поклясться, что буквально пару секунд назад не видела его в толпе.

— Я здесь, мой вождь.

Старческий голос Дуркхана не приносит мне облегчения. Я вся дрожу, желая, чтобы вся эта ситуация скорее достигла кульминации, ведь нет ничего хуже томительного ожидания, когда ты знаешь, что ничем хорошим всё это не закончится.

— Что случилось в племени в отсутствие вождя, шаман?

Иргкхан не оборачивается, а продолжает изучать меня, переводит взгляд на Грыых с Ырхаш, а затем возвращается взглядом снова ко мне. Так и не нахожу там того, что может меня успокоить, а потому опускаю глаза и делаю вид, что естественные узоры на песке мне куда интереснее, чем происходящее передо мной.

Шаман монотонно перечисляет всё, что происходило за последние дни, будто специально игнорируя то, что у него спрашивали совсем иного рода информацию.

В любом случае, никто перебивать его не рискует, ведь вождь молчит, а значит, поощряет речь Дуркхана.

— Грыых вызвала Ро́маш ирш Иргкхан на бой кровью.

От вождя фонит напряжением после этих слов, и я кидаю быстрый взгляд на двух орчанок, которые делают шаг назад, упираясь в одну из стоек шатра. Выходит, о самом важном они умолчали, словно боялись реакции вождя. Глупо с их стороны было считать, что подобное удастся утаить.

— Чем бой закончился?

В голосе Иргкхана появляются хриплые нотки, и я вскидываю голову, жадно исследуя его лицо. Оно по-прежнему такое же холодное, как и пару минут назад.

— Ро́маш ирш Иргкхан одержала победу, пустив Грыых первую кровь.

Плечи вождя опускаются, а на губах возникает легкая полуулыбка, но такая короткая, что, моргнув, я уверена, что ее и не было.

— Ты должен наказать грязную кровь по всей строгости, вождь! — выплевывает вдруг старая Ырхаш, и мои брови удивленно ползут вверх.

Куда-то вдруг исчезает ее акцент и неправильное произношение, но, в отличие от меня, Иргкхан не подает виду, что впечатлен.

— Высечь беглянку! — рычит снова Ырхаш, не замечая, каким мрачным становится лицо вождя.

Она издевательским взглядом проходится по мне, словно хочет насладиться моим страхом. Вот только я не даю ей такой возможности и встречаю ее внимание невозмутимой ухмылкой, из-за чего она дергается и выругивается на орочьем.

Последние несколько дней не проходят для меня впустую, так что некоторые слова и фразы я в состоянии понять и перевести для себя.

— Следи за языком, Ырхаш, — наконец, заговаривает Иргкхан и прищуривается. — Ты говоришь о лашими своего вождя. На первый раз я прощаю тебя, помня о заслугах твоего почившего брата, но в следующий раз будь готова получить наказание за оскорбление моей женщины.

Со всех сторон слышно, как все удивленно переговариваются, без конца повторяя «лашими», а вот на побледневшую Ырхаш и покрасневшую, если так можно сказать про орков, Грыых жалко смотреть.

Последняя что-то бормочет и поклоняется, утягивая тетку за собой, а затем и вовсе закрывает ей рот ладонью, словно боится, что та что-то ляпнет, не подумав, и их обоих будет ждать за это наказание.

Никто не расходится, но Иргкхану нет до этого дела. Он вдруг делает шаг вперед, а затем полог за нами опускается, оставляя нас двоих наедине.

Мое сердце часто и мелко колотится, и я боюсь пошевелиться, не представляя, как себя вести. Но стоит нам остаться вдвоем, как лицо Иргкхана вдруг преображается, и оно становится таким, каким я видела его чаще всего.

Взгляд теплеет, уголки губ разъезжаются в стороны, а набедренная повязка при этом приподнимается, не оставляя сомнений в том, насколько вождь по мне скучал.

— Так ты приветствуешь своего лаша, женщина? — порыкивает Иргкхан, а затем сгребает меня в охапку, поваливая на шкуры и накрывая своим телом. Не дает мне и слова вставить, пока не выбивает из меня первый стон удовольствия.

Глава 17

Когда Иргкхан оказывается внутри меня, распирая лоно, мне кажется, что соединялись мы целую вечность назад.

Выдыхаю с сипением, когда его губы касаются моей шеи, покрывая кожу жгучими поцелуями, от которых у меня сильнее кружится голова.

Мозолистые пальцы обхватывают мою талию, а затем я вдруг оказываюсь сидящей на орке. Пятками касаюсь шкуры.

Большие пальцы Иргкхана ложатся на мои ребра, слегка сдавливая, а глаза обводят круг по моим соскам. Они твердеют, слегка ноют, а сама я опираюсь на грудь орка, пытаясь обрести равновесие.

— Что… ч-что мне делать? — растерянно спрашиваю я, когда ничего не происходит.

Внутри я по-прежнему наполнена орком, но он не двигается, наслаждается открывшимся видом.

— Двигайся, женщина, — слегка порыкивает он, снова обхватывая талию.

— Как?

Я краснею, когда ловлю на себе его потемневший взгляд, и чувствую стыд за то, что ничего не знаю. Он сделал меня женщиной больше недели назад, открывая для меня новые грани удовольствия, а я предстаю перед ним полной неумехой.

— Я…

Не знаю, что пытаюсь выдавить из себя, но полуулыбка, возникшая на лице Иргкхана, останавливает меня от опрометчивых оправданий.

— Моя невинная ромашка, — возбужденно оскаливается он и приподнимает меня без усилий.

Член выскальзывает из меня, оставаясь внутри лишь головкой, а затем орк с силой опускает меня вниз. Я вскрикиваю, прикрывая глаза, и пытаюсь понять свои ощущения.