Анна Сафина – Право на тебя (страница 9)

На следующее утро врываюсь в офис тайфуном, чувствуя, что безбожно опаздываю. Но в кабинете никого, кроме Наташи, нет. И я выдыхаю с облегчением.

– Что, бурная ночка? – понимающе улыбается, а затем грациозно встаёт.

Даже без зрителей эта кошка ведет себя максимально сексуально. Натура такая, соблазнять.

– Бессонница, – отвечаю рассеянно, ожидая загрузки компьютера.

– Да ладно, – удивляется, после чего снова усаживается на край моего стола.

И так изо дня в день. Медом там ей намазано, что ли.

Всю ночь я ворочалась, никак не могла сомкнуть глаз. Взбудораженная множеством событий, я прокручивала в голове наш разговор с Саидом и думала, что я могла ответить, чтобы отбрить его раз и навсегда. Выискивала разные варианты, что нужно было ему сказать. И, лежа в темноте, с досадой молотила по подушке, переворачиваясь то на один бок, то на другой. Итог всегда один – встрече быть. И вторую половину ночи я думала, как завершить ее так, чтобы выйти из боя без сильных потерь. Но бороться с противником, у которого все козыри против тебя на руках – заведомо провальное дело. Плюс один – доказательств у него нет. Но отцу Антона разве будет это важно.

– Представь себе, – отвечаю Наташе, потирая виски, – сделай чай, пожалуйста. Я совсем никакая.

Невыносимый гул в голове мешает мне здраво мыслить, а чашка бодрящего мне не помешает.

– И все же, – впервые коллега не артачится, и это очень подозрительно, – слухи по офису ходят, что ты скоро станешь невесткой…

Демонстративно тычет пальцем в потолок и поднимает глаза вверх, намекая на начальство.

– Слухи не врут, – морщусь, досадуя на сплетни.

– Везучая ты, Ритка, – завистливо протягивает она, ставя передо мной кружку с черным чаем, – и почему ты, а не я? Я вон уже три года тружусь на благо компании, а ты без году неделя, а уже в дамках.

– Поверь, завидовать тут нечему, – смотрю ей в глаза.

Глупая, не понимает, что такой мезальянс не на пользу меньшей стороне. Богатые всегда будут помыкать, приказывать, считать нас грязью под их дорогущими ботинками.

– Ага, как же, – закатывает глаза, присаживаясь на свое место, – тебе легко говорить, я вот к этому всю жизнь стремлюсь, а в итоге что? Одни нищеброды да неудачники подкатывают.

– Коля – хороший парень, – хмурюсь, не понимая, почему она не обратит внимание на нашего юриста.

Недурен собой, отлично зарабатывает, дико увлечен ею.

– Но далеко не из мульёнеров, – с прикольным говором чмокает губами, отчего меня пробирает на смех, несмотря на мигрень.

– Так Антон тоже не из таких, – пожимаю плечами.

Ведь это правда, сам он не работает, живет за счет состоятельного отца. А сам по себе он – шиш, ничего не стоит.

– Из каких не таких? – раздается вдруг сзади его голос.

Я подпрыгиваю от испуга и поворачиваюсь к двери. Он стоит, опершись о косяк, сложив руки на груди, и мрачно смотрит на меня.

– Доброе утро! – мурлыкает Наташа, отвлекая внимание на себя.

Грациозно встает, и без того короткая юбка задирается, показывая край черных чулок. Я вижу, каким взглядом скользит туда Антон, кадык его дергается, а мышцы на челюсти напрягаются. Выписывая бедрами восьмерки, коллега медленно подходит к нему, и отряхивает с груди пылинки.

– Мне кто-нибудь ответит на вопрос? – морщится он и как-то странно глядит на нее.

Словно предупреждает о чем-то. Не будь я в таком убитом состоянии, то обратила бы на это внимание и насторожилась. Не будь мне все равно.

– Обсуждали нашего бабника Николая, – фальшиво и как-то натужено смеется Наташа, – имеет в офисе все, что движется, а ты ведь не такой, верен Рите, она знает об этом. Не мужчина – мечта.

– Да, – улыбаюсь я, поддерживая легенду, придуманную девушкой на ходу.

Антон хмур и чем-то озабочен, так что проглатывает эту туфту за милу душу.

– Рита, – двигается в мою сторону и упирается кулаками о мой стол, – нужно кое-что обсудить.

И выразительно смотрит на подслушивающую Наташу. И как только дверь хлопает с той стороны, я слышу еще одну неприятную новость.

– Завтра приезжает моя бабка, – довольным он не выглядит, скорее расстроен этим фактом.

Каждая жила в моем теле напрягается. За исключением его отца и дядьки, и то с последним исключительно по работе, с другими родственниками Антона я не виделась и ничего о них не слышала.

– И? – спрашиваю, а сама внутри неприятно содрогаюсь.

Хочу как можно меньше контактировать с его семьей. Но, стиснув зубы, уговариваю себя. Все это ради матери. Все ради нее.

– Вечером у нас семейный ужин, – дергает себя за воротник, словно ему нечем дышать, – ты будешь представлена семье официально, так что намарафеться там, как ты умеешь.

Сердце мое ухает, бьется, пытаясь вырваться из грудной клетки. Я слышу его шум в ушах.

– Это обязательно? – сжимаю пальцы, пытаясь сдерживать дрожь.

– Я и сам не хочу идти, начнутся разговоры про детей, – закатывает глаза, показывая к этому свое отрицательное отношение, и я выдыхаю, – но надо, отец настаивает.

Слышу последние его слова и смиряюсь. Вспоминаю холодный дом Артема Юрьевича и вздрагиваю. Я была там всего один раз, в его кабинете. Когда произошел первый памятный разговор, где он молча предоставил мне на обозрение документы, и высказал свои требования. Именно тогда, два месяца назад, началось мое падение в пропасть.

– Заедешь за мной, – говорю ему и делаю глоток чая.

И тут меня осеняет. А ведь это отличный шанс попасть в их дом до брака на легальных основаниях.

– И вещи возьми. Тусовка, считай, с ночевкой, – ухмыляется, но затем киснет, даже плечи его опускаются ниже, – спать будем в разных комнатах, бабка старой закалки.

Он от этого хмурится, а я ликую. И плотского внимания парня избежать удастся, и будет вся ночь для поисков нужных мне документов.

– Хорошо, – соглашаюсь, а сама в уме просчитываю свои действия.

– Умница, малыш, – добреет на глазах Антон и наклоняется.

Тянется лицом к моим губам, и я, приободренная возможностью избавиться от влияния и деспотизма его отца, благосклонно выдерживаю его поцелуй. Он слюнявый и вызывает у меня отторжение, но я терплю. Наглый язык юркает мне внутрь, и я хочу отодвинуться, но в этот момент о стену стукается резко открывшаяся дверь.

Я дергаюсь в сторону. Борюсь с желанием оттереть губы, но лишь поворачиваю голову. И застываю, не в силах вымолвить ни слова. На пороге стоит Саид собственной персоной. Мрачно смотрит на меня, переводит взгляд на Антона, и глаза его темнеют.

– Снова ты, – бычится мой жених, узнав в нежданном госте недавнего участника аварии.

– Осмелел? – скалится мужчина, но взгляда от меня не отводит.

Нагло водит глазами по моему телу, даже не скрывается. Я испуганно сижу и молюсь, чтобы он не открывал свой рот.

Что странно, Антон молчит, только сверлит его исподлобья, но на рожон не лезет. Словно опасается чего-то. На него это не похоже, так что я с удивлением смотрю, как он весь скукоживается, но смотрит волком.

– Что же надо вам в этой ничтожной конторе, дорогой гость? – язвит парень.

И я понимаю, что чем-то держит его Саид на крючке. Ведь не просто так тот держит себя в узде. Как он может, конечно, чисто в его стиле. Не может все равно не прыскать ядом вовсе.

– Это ко мне, дорогой племянник, – выделяет слово «дорогой» Пётр Юрьевич, родной брат отца Антона, и по совместительству хозяин нашей конторы.

Странно, но он недолюбливает племянника, а с тех пор, как я стала официально девушкой его родственника, то и на меня косится с подозрением. Так что замираю, чувствуя, как в воздухе надвигается шторм.

– Ясно, – коротко отвечает своему дяде Антон, затем подхватывает меня под руки и тащит на выход.

Я и слова вставить не успеваю, как он на ходу кричит.

– Ненадолго украду свою невесту!

Даже я слышу, как демонстративно он это говорит. Успеваю заметить, как едва морщится от его голоса Саид, и каким взглядом сверлит меня.

– Что ты устроил? – недовольно спрашиваю у парня, когда мы уже преодолеваем половину коридора.

– Переждем тут, пока этот урод не свалит, – цедит слова и нервно взъерошивает волосы.

Глаза его бегают туда-сюда, будто он о чем-то переживает.

– У меня куча работы, Антон, – прикрываю глаза и облокачиваюсь о ближайший подоконник, – я все понимаю, конечно, Петр Юрьевич – твой дядя, но не забывай, что еще он – мой начальник, и у меня есть определенные обязанности, а ты своим эпатажем портишь мне репутацию.