Анна Сафина – Наследница для Дракона, или Как обрести Крылья (страница 36)

— Это только начало… — шепчу себе под нос слова Седрика.

Трогаю полотно, повторяя подушечками пальцев узоры и прикрываю глаза. Загадываю желание получить Венец Власти по праву рождения. И чувствую, не открывая глаз, как от ткани исходит сияние, прорываясь по вышитым невидимыми нитками узорам. А затем ощущаю тяжесть на коленях. Медленно открываю глаза и улыбаюсь.

— Вот ты какой, — смотрю на диадему, шепчу еле слышно: — легендарный Венец Власти….

Глава 62

Спустя несколько дней

— А разве драконы не яйцекладущие? — спрашиваю интересующий меня вопрос у Рагнара.

Он посмеивается, уже не удивляясь, а скорее умиляясь моей неосведомленности о драконах.

— Все зависит от способа зачатия, моя лала, — наклоняет голову набок, прижимает меня к себе.

Мы лежим в кровати разомлевшие после неторопливого и полного нежности секса. Как же смеялась я, когда узнала, что лала — это любимая, истинная, единственная. Эх, знать бы с самого начала, но что уж теперь.

— Как это? — вздёргиваю бровь, уже понимая в принципе, о чем он говорит, но в голове это как-то не укладывается.

— Если бы мы спарились в драконьем облике, то ты бы высиживала яйцо, а в человеческом приходится рожать, — пожимает плечами и оглаживает между пальцами прядь моих волос.

Представляю трудности родов, которые пугают меня до сих пор, а затем яйцо и передергиваю плечами.

— Думаю, драконицы предпочитают секс в драконьем облике, — задумчиво откидываюсь на него, чувствуя жар, исходящий от торса.

— Как раз наоборот, — хриплым тоном шепчет мне в ухо, прикусывает кончик, посылая мурашки по моему телу, — никто не хочет девять месяцев провести в облике дракона.

Никаких радостей человеческой жизни. И тут меня озаряет, об этом я как-то не подумала. Сколько ещё мне предстоит узнать о собственной расе.

— Спасибо, — шепчу Рагнару в губы.

— За что? — кладёт свою огромную ладонь на живот и поглаживает с нежностью и любовью.

— За то, что ты есть, что поддерживаешь во всем.

И это правда. Не представляю, что бы я делала без него и его плеча. Поскольку, когда я надела Венец, это почувствовал каждый дракон, уже зная, что на трон взошла повелительница Небесного Лога, потомок Анниана Великого, сына богини Ираиды, то в коронации надобности не было. Вот только я на ней все же настояла. В своё время мой предок сделал второй венец, предназначенный для супруга или супруги правителя, универсальный, дарующий его владетелю власть, почти равную хозяину Венца Власти. В тот же вечер мы провели церемонию бракосочетания в храме всех богов, где Рагнар надел на меня парные брачные браслеты своего рода — Опал.

Церемония обмена брачными браслетами Черных прошла в узком кругу, где присутствовали только самые близкие. Именно в тот день я впервые увидела сестру Наиру и старшего брата Марата, что все эти годы помогал мне.

— Мог бы и сказать мне, где она, — бурчал Рагнар, недовольный тем фактом, что тот все знал все эти годы.

— Я обещал Тамиле, — улыбается темноволосый, серьезный мужчина, непривычно называет его братом, даже про себя. — И сдержал обещание.

Наира все это время жалась к мужчине старше себя, с грозным взглядом и хмурым лицом. От него у меня мурашки по коже, а вот сестра мне понравилась. Я не ощутила того родства, что могла бы, если бы росли мы вместе, но со временем, думаю, что мы станем с ней подругами.

— Я так рада, Рани, — прошептала она мне в ухо, а затем мне в живот что-то толкнулось.

— Ты беременна? — спрашиваю в шоке, ведь толкнулась чья-то пяточка, не иначе.

— Да, — любовно поглаживает она живот, смотрит на меня с улыбкой, — пятый месяц уже.

— Поздравляю! — шепчу на эмоциях и снова обнимаю родную кровь.

Надо же, как интересно складывается жизнь. Даже беременны мы с ней в одно время.

***

Спустя положенных восемь месяцев я родила девочку, которую мы назвали Радмила. Почти в честь моей матери, истинное имя которой оказалось — Ратамила. Но я побоялась, что дочь моя повторит ее нерадостную судьбу и чуть видоизменила его. И пусть простят мне боги человеческое суеверие, но все ж я прожила среди них двадцать пять лет.

— Наша наследница, — гордо приветствовал ее клан Черных, и судя по рыжим волосикам, это будущая Императрица Небесного Лога.

Ох, как бушевал Рагнар, только думая о том, сколько женихов придется выгонять от нашей принцессы.

А после родов… Было мое первое превращение под опекой Рагнара, как и положено у драконьих кланов. Мое опорное крыло, мой любимый муж и отец моей дочери.

Первый же полет…и мы спарились, не в силах оторваться с ним друг от друга. А когда обернулись людьми, то на наших лицах и руках отчетливо появились брачные татуировки, свидетельствующие всем остальным, что мы с ним — истинная пара, одобренная богами.

Эпилог

— И все же ты мне соврал, — говорю мужу.

Он поворачивает голову в мою сторону и приподнимает в удивлении брови. Мы идём по саду вблизи дворца. На мне длинное платье цвета пыльной розы, он — в костюме. Как же хочется иногда отхлынуть от этого официоза. Мечтательно жмурю глаза, предвкушая встречу с сестрой Наирой, братом Маратом. Поездки раз в год на материк являются для меня отдушиной от королевских обязанностей.

— В чем это? — приподнимает меня за талию, притискивая к себе.

— Пещера Первой Крови, — вспоминаю ту ночь, меня одновременно передергивает от отвращения, но в тоже время в душе благоговейный трепет

Но есть кое-что, о чем не говорилось в той книге. Но маленькая помарка автора о правдивости некоторых легенд…О первородных драконах…

— Так что насчёт пещеры? — отвлекает меня от мыслей Рагнар, останавливая и приподнимая пальцами мой подбородок.

— Ааа, — улыбаюсь, — я нашла в закрытой секции одну книжку интересную, как раз об этой пещере. Это ведь алтарь благословения истинных пар, и не только драконов. А ты говорил, что единственный способ понять, есть ли между парой связь, это переспать с ней в истинном обличии.

Бью его ладошкой по плечу. Он притворно ойкает и трёт его, а сам лишь хитро улыбается.

— Да и вообще, как я могла быть такой наивной. Бабушка Теффи ведь тоже не была драконом.

Вдруг доходит до меня спустя годы.

— Прости, в храме у нас тоже есть такой алтарь, птичка, — целует меня в лоб и прижимает к себе, — просто ты так краснела, что я не удержался. Ну и хотел, чтобы не переживала.

Боялся, что…

— Не хотел проверять, истинные ли мы? — догадываюсь по его печальному выражении лицу.

— Не суди меня строго, птичка, — добавляет, заправляя за ухо прядь моих волос. — Я ведь любил тебя и не хотел, чтобы такая мелочь разлучила нас. Ты и так была готова в любой момент сбежать, считая себя неполноценной.

Прислоняюсь щекой к его груди и смотрю на небо. А ведь он прав. Тогда я считала, что всего лишь человек, и дракона тем более не ровня. Узнай я ещё тогда об алтаре, сразу бы, как представилась возможность, потащила бы его туда.

— Люблю тебя, — шепчу, вкладывая в слова все свои чувства.

— Люблю тебя, — с хрипотцой говорит Рагнар, мой соправитель и отец двух моих детей.

Наслаждаюсь присутствием любимого и радуюсь тому, как интересно сложилась наша жизнь.

— И все равно мне как-то неспокойно, — говорю ему то, что беспокоит меня по сей день.

— Что же? — лениво оглаживает мою спину муж.

— Помнишь, Седрик кричал, что все только начинается… — именно его слова засели с того времени в моей голове.

— А, это, — чуть напрягается мой дракон, но я уже знаю, когда его действительно что-то беспокоит, поэтому в тревоге смотрю на него.

— И? — подгоняю, чтобы не томил и выложил все, что думает по этому поводу.

— Ну, это так, чисто мое предположение, не более, — поджимает губы и хмурится, демонстрируя ход мысли. — Есть одна легенда…Ты ведь знаешь, что первым правителем из Златокрылых был Анниан, вот только нигде больше не услышишь, что до него правили драконами Первородные. Те, кого лично создал Искандер, прародитель всех драконов. Его личная армия.

— Была война? — сглатываю, догадываясь, ведь во всех легендах Небесного Лога так или иначе кровь, битвы и смерти.

— Первородные были почти что бессмертны и заигрались, стали приносить своему Богу кровавые жертвы. Через некоторое время народ взбунтовался и под предводительством Анниана разбил войска первородных. А самого же Искандера заточили глубоко под землей. Никто не знает, где, но есть легенда о его освобождении…Либо это пророчество…

Дальше он молчит, задумчиво смотрит вдаль.

— И как его освободить? — сглатываю, отчего-то сердце колотится, как бешеное, по позвоночнику проходит дрожь.

— Чушь все это, — вдруг улыбается и целует меня в лоб.

— И все же ты не ответил, — пихаю этого негодника вбок.