Анна Сафина – Наследница для Дракона, или Как обрести Крылья (страница 32)

Его лицо приобретает резкие черты, становится более хищным и озлобленным, будто передо мной стоит сейчас совершенно другая версия дракона. Разве может так быстро происходить метаморфоза? Ощущение нереальности происходящего накрывает с головой, а затем я жмурюсь. Свет становится невыносим для глаза, а затем происходит какой-то взрыв. Что-то теплое падает мне на щеки, руки. И когда спустя несколько мгновений тишины я открываю глаза, поднимаю руки и кричу изо всех сил. На меня попала кровь Антероса…

— За что ты… — нахожу в себе силы спросить сквозь слезы этого изверга, — сам же сказал, что он — помощник…верный…

Голос хрипит, в теле такая слабость, как после тяжелой болезни. Тянущее чувство внутри груди — ощущение потери.

— Полукровка, — пожимает плечами Ратимир, вытирая большим пальцем чужую кровь с век.

— Только чистокровные имеют право на жизнь, — рычит один из черных плащей, да с такой жестокостью, что меня пробирает не страх, а первобытный ужас.

Боже, что же они сделают со мной… Рагнар…Спаси меня, Рагнар…

Глава 56

Ратимир смеется, словно сумасшедший. Запрокидывает голову и раскидывает руки. А затем наступает гулкая тишина. Все отходят от алтаря. Перевожу туда взгляд и отступаю. За это время парня распяли на каменном своде, его руки и ноги оплетали какие-то голубые светящиеся лианы, корнями уходящие в глубину вод. Чувствую исходящие оттуда потоки магии, не могу пошевелиться.

— Подойди ближе, Рания, — говорит мужчина, держа в одной руке копье, а другой беря в руки кинжал.

— З-зачем? — с опаской кошусь на острие, лезвие которого блеском отражается в водной глади.

— Чтобы сочетаться браком, глупышка, — хмыкает и подзывает меня пальцем, словно зверька.

Я теряю дар речи и только быстро-быстро качаю головой.

— Но мы родственники, — перехватывает дыхание от его кощунственных и омерзительных слов, но его лицо выражает только упертость и непоколебимость в своих решениях.

— Мы не люди, — выплевывает так, будто они — второй сорт, не имеющий право на жизнь. — Так что наш брак сулит лишь радостные перемены и сильное потомство. Ты только подумай, кто у нас родится, ведь мы оба — золотые драконы. Весь мир будет у наших ног!

Заканчивает так пафосно и величественно, что окружающие аж одобрительно поддакивают, преисполненные важности предстоящего события.

— Нет, нет, нет, — только и могу без конца повторять это слово.

Но когда терпение мужчины в ожидании меня уже на исходе, он дает знак одному из сторонников, и кто-то толкает меня сзади. Больно, кулаком, не жалея. Охаю от тупой боли в спине и падаю на землю.

— Осторожнее, Вирий, — недовольно бурчит Ратимир, сверля взглядом моего обидчика. — Это будущая Императрица, прояви уважение!

Не вижу выражение лица стоящего сзади, но еле слышно раздается легкий пренебрежительный смешок.

— Конечно, глава, — а вот вслух произносит уже уважительно, маскируя свое презрение за поклоном, замечаю это краем глаза.

Мужчина резко хватает меня за локоть и приподнимает, больно сжимает руку. Ратимир в этот момент как раз отворачивается, режет запястья парня, подставляя черный кубок из неизвестного мне матового металла.

— Не упорствуй, дорогая, — обманчиво мягкий тон, расслабленная спина. — Ты же не хочешь последовать за Антеросом, верно?

Быть развеянной навсегда мне не хотелось, но и выходить замуж за похитителя тоже. Спереди — неприглядное будущее, сзади — подгоняющий плащ. Иду вперед, переставляя одеревеневшие ноги, в груди разливается холод.

— Умная, — хмыкает мужчина, когда я встаю рядом с ним, слева.

Не успеваю опомниться, как он резко хватает мою ладонь и делает в ней надрез.

— Ауч, — плаксиво кричу и пытаюсь отодрать свою руку из его стальной хватки.

Но он лишь хладнокровно сцеживает кровь в этот же кубок, затем режет собственную ладонь и смешивает нашу кровь.

— Начнем же, братья! — созывает всех, передает жидкость одному из соратников.

Я настороженно провожаю его взглядом, не переставая стискивать ладонь. Кровь не останавливается, но единственное, что у меня с собой есть — это полотно в кармане, мое наследство. И, несмотря на боль, я не готова осквернять его. В этот момент меня опутывает голубыми путами-лианами, не давая шевельнуться и помешать вызову.

Члены ордена встают в круг вокруг нас, скидывают капюшоны, но почти все лица мне не знакомы. Кроме одного…

— Ad captandum benevolentiam… — все вскидывают руки и начинают зачитывать текст заклинания.

В пещере нарастает гул, резонансом отзываясь в грудине, проходясь короткими разрядами по позвоночнику.

— …ad gloriam, — и при последнем слове Ратимир втыкает кинжал в грудь лежащего на камне парня.

Задерживаю от испуга дыхание. Сначала ничего не происходит, а затем из тела парня начинает вытекать кровь, словно ее вытягивают насильно, извне. Она растекается по алтарю, будто по перешейкам и улочкам, образуя специфический узор. И когда тело парня обескровливается, все на миг застывает. А после алтарь начинает сиять, из него выходит свет, раздается треск, гул, словно разрывается полотно пространства. Каменный свод начинает покрываться трещинами, а затем раскалывается на несколько частей, образуя дыру посередине, куда утягивает парня. Я пытаюсь открыть рот, чтобы закричать, но не могу. Пытаюсь говорить, но ни звука не произношу.

— Наконец-то! — ликует зачинщик переворота, вскидывает в благоговении голову.

По пещере начинает разрастаться вихрь, как при урагане. Пространство внутри алтаря расширяется, водная гладь начинает гудеть, закручивается потихоньку в воронку. Я со страхом смотрю под ноги и вперед, боясь, что нас поглотит безумная стихия, но буквально в последний момент Ратимир вытягивает нас из воды, перетаскивая на сушу.

— Он услышал мой зов! — громким ликующим голосом оповещает он всех вокруг.

Я же дышу, приглядываюсь в затягивающий алтарь водоворот. И резко что-то схлопывается, раздается гул, ломающий слух, а затем из глубины появляется морда дракона. Оскаленная, злая. Перестаю дышать, ощущая чужое нечеловеческое давление. Даже Ратимир присаживается на корточки, не в силах стоя терпеть чужую инородную силу.

— Кто посмел? — рычит золотой ящер, когда его туловище полностью оказывается в пещере.

Открыв рот, я смотрю на дракона, находя в нем что-то знакомое, словно внутри меня откликается собственный зверь. Тело дракона в этот момент загорается огнем, горит, расплавляя воздух вокруг, от чего дышать становится почти невозможно. И когда я уже готова без сил упасть, тело его вспыхивает, сбрасывая черную прогорклую чешую и являя нам золотое покрытие. Прикрываю глаза, надеясь, что сейчас проснусь, и все это окажется дурным сном.

— Твой потомок, Анниан, — склоняет голову в подобострастии главный в этой вакханалии, — Ратимир Златокрылый.

Вскидываю голову и открываю глаза. Тишина, только взгляд вертикального зрачка направлен на Ратимира, что стоит, гордо расправив плечи.

Глава 57

— Потомок? — рычит дракон, затем открывает пасть.

Его живот светится огненными всполохами, сияя все интенсивнее. Отшатываюсь, когда понимаю, что этот огонь движется по его гортани, какая бы она у него не была. И когда свет исчезает, из его пасти вылетает шквал огня. Ратимиру в последний момент удается отскочить, но огонь задевает его волосы, подпаляя кончики. Запах гари достигает моего носа, а после меня опаляет огнем. Зажмуриваюсь, ожидая и готовясь к боли, но ничего не происходит.

— Что за… — шепчет испуганно Ратимир.

И после я приоткрываю один глаз, затем второй. Рассматриваю свои руки, но они целые, будто меня просто обдало горячим очищающим воздухом. Раздается резкий звук шлепка о землю. Подпаленный припадает на одно колено и склоняет покорно голову.

— Анниан Великий, — говорит с пиететом, все остальные повторяют действия за ним.

Только я продолжаю сидеть на пятой точке, прижимаясь спиной к стенам пещеры.

— Что ж, — рычащими нотками говорит дракон, что безмерно удивляет меня, но списываю все на его божественную сущность. — Плата принята, кровь потомков признана.

— Да! — выдыхает Ратимир с придыханием и благоговением, чувство гордости и собственной важности переполняет его. — Я так и знал. Все видели, кровь наследника признана!

Все это время вертикальные зрачки ящера наблюдают за мной — пристально, не мигая, прожигая меня насквозь, препарируя внутренности, тайные мысли и желания. В голове кавардак, словно внутри кто-то копошится, раскрывая ящики со всеми моими воспоминаниями. Неприятное ощущение, но затем оно резко пропадает, как раз в тот момент, когда Ратимир снова начинает говорить.

— Во имя крови Златокрылых и власти потомков Ираиды, прошу короновать истинного наследника трона! — склоняется в подобострастном поклоне.

Анниан же все это время смотрит на него, не мигая, от чего выглядит еще более устрашающим. Оскаливается и издает какие-то рокочущие звуки. Только потом до меня доходит, что это смех. Драконий смех.

— Что ж, — наклоняет огромную голову набок, затем моргает, — это будет интересно.

Что именно там ему будет интересно, непонятно, но тут он снова открывает пасть, и я рефлекторно прикрываюсь руками, вот только вместо огня меня окутывает фиолетовое сияние, теплыми язычками проходясь по коже. Чувствую, как горит лицо. Вскидываю голову и смотрю по сторонам, ощупывая при этом кожу.