Анна Рыжак – Вороная (страница 32)
Она приоткрыла дверь и прислушалась: мать одна смотрела телевизор в гостиной. Накинув на одну руку плащ и взяв в другую сумку, Зоя быстро спустилась на первый этаж.
— Я ухожу! — крикнула она на ходу.
— Как? Куда? Насовсем? — мать подскочила на диване. — Ты что бросишь меня? Кто будет за мной присматривать? Я бедная, немощная женщина! Практически при смерти! — в болезненном, уставшем голосе проскакивали слезливые нотки.
Зоя ухмыльнулась.
— Мама, со мной это больше не работает!
Лицо Исталины исказила злоба и ненависть. Она схватила нож со стола и кинулась на дочь.
— Я тебе сейчас отрежу палец или ухо! Или убью себя, если ты перешагнешь этот порог.
Жители из соседних комнат, любопытствуя, выглянули на звуки ссоры.
— Ты очень трусливая и не сделаешь этого, ты слишком любишь себя, — не моргнув глазом, заявила ей на это Зоя и вышла из дома, оставив концлагерь материнской любви за спиной.
Мать бросила нож и побежала за ней. Она встала возле дома и кричала вслед:
— Матери у тебя больше нет! И дома тоже нет! И на свадьбу меня не зови. И внуки мне не нужны! Ты еще пожалеешь и наплачешься!
Зоя шла по улице с ридикюлем и все думала — какое страшное чудовище живет в душе ее матери. Она всегда была такой и никогда не изменится. Это только Зоя всегда чего-то ждала, думала, что если будет хорошей, то мать ее наконец-то полюбит, станет мягче и добрее. Нет. Надо принять то, что все останется неизменным, прекратить попытки что-то исправить и как-то жить с этим дальше.
***
Небосклон горел алым, оранжевым и желтым цветом, будто огромный костер на горизонте. Лучи заходящего солнца окрашивали Иртыш и нижний город в розовые и красные оттенки. Зоя сидела у стен древнего храма и задумчиво смотрела на изгибы могучей реки.
Она вытирала теплые слезы, что текли по щекам. Зоя оплакивала свое детство и прощалась с ним. Ей было жаль и себя, и мать. Она любила ее и ненавидела, и это противоречие не давало свободно дышать и жить. Так хотелось, чтобы отношения были такими же как у всех, она старалась быть и послушной, и мягкой, и доброй. Но мать все равно была недовольна. Зоя не находила ответа — почему? Она чувствовала, что будто привязана к матери невидимыми нитями и не может просто так их оборвать и выпутаться из этой сети. Нет, она не бросила маму. Зоя поняла, что родители и взрослые дети должны жить каждый на своей территории, но при этом помогать друг другу.
В травах слышался легкий шелест ветра. Вдалеке сердито гудели баржи и корабли, идущие в навигацию на север. Зоя уже успокоилась, решила сделать зарисовку платья: пока смотрела на яркий закат, к ней пришла новая идея. Когда она была расстроена, задумки сыпались как из рога изобилия. Посмотрела в ридикюль — ах, забыла папку с рисунками! Придется за ней вернуться, когда эмоции улягутся. Зоя нашла взглядом родной дом. Отсюда, с холма, он выглядел крошечным, как игрушечка. Почти во всех окнах горел свет.
«Что про нас подумали соседи? Как неловко получилось! Все потому, что я невыдержанная и вспыльчивая», — Зоя понурила голову. — «Как теперь им в глаза смотреть? Они, наверное, считают меня слетевшей с катушек!»
В животе заурчало. Она снова взглянула в свой ридикюль и вздохнула: из еды ничего не взяла и так и не села за ужин, на который так торопилась. Еще некоторое время Зоя смотрела, как под ногами сновали муравьи, а потом поднялась с земли, отряхнула прилипшие к подолу травинки. Пересекла территорию Кремля и пошла к автобусной остановке. Хотелось успеть на последний рейс. И успела. Поехала на другой конец города.
«Я тоже добровольная изгнанница из родного дома как баронесса Софья Буксгевден», — думала Зоя, глядя на пустые городские улицы. — «Судя по всему, она была очень смелая, раз отправилась в Сибирь за Императорской Семьей. Интересно, что с ней стало? Как сложилась ее судьба? Может быть, заполучив ее украшения, я стала как и она — сильная духом? Поэтому мне удалось сегодня высвободиться от цепких объятий матери?»
Автобус добрался до конечной. Зоя вышла и отправилась к серому многоэтажному дому. Поднялась на седьмой этаж, тихо постучала в дверь. Ей открыли.
Глава 21. Ни шагу назад
Проснувшись утром, Зоя сначала не поняла, где находится. Ее разбудил аромат кофе. Кто-то уже хозяйничал на кухне и вовсю громыхал чашками. Она приподнялась на локте, скрипнув пружинами дивана.
— Вот соня, — Таня выглянула из-за шкафа, что делил ее комнатку пополам. — Вставай, через полчаса надо выходить, иначе опоздаем к началу рабочего дня.
— Прости, что пришлось тебя потеснить, — Зоя потерла сонные глаза. — И спасибо за пижаму!
— Спасибо коменданту общежития, что позволил тебе остаться, — поправила ее подруга.
Зоя встала с дивана, сделала четыре шага и плюхнулась рядом с ней за крошечный столик в крошечной кухне, продолжая растирать лицо ладонями.
— Зная Исталину Васильевну, удивляюсь твоей выдержке. Я бы давно от нее сбежала! — она коротко хохотнула, а потом добавила. — Ты решила больше не общаться с ней?
— Буду помогать деньгами и заглядывать иногда, — Зоя уныло окинула взглядом стол, на котором уже стояла тарелка с бутербродами. — Жить мы должны раздельно. Люблю ее, конечно, но… если бы я осталась в том доме и дальше, она поглотила бы меня. Чувствую, как рядом с ней лишаюсь жизненных сил. Вчера вечером думала, что буду наконец-то счастлива, когда уйду. Но сейчас вместо этого в душе смешиваются противоречивые чувства — жалость к себе, любовь и ненависть к ней, непонимание происходящего, правильно ли я поступила. Хотя дышать стало легче!
— Все наладится… — Таня погладила ее по щеке. — Почему она такая, интересно?
— Не знаю… Я мельком видела дневник бабушки. Она писала, как моя мама, будучи ребенком, издевалась над ней, — Зоя подняла взгляд к потолку, пытаясь припомнить записи. — Хулиганила, врала и изворачивалась. Получается, она всегда была несносной, — Зоя посмотрела в глаза Тани, а та, в свою очередь, пожала плечами.
— Наверное. По крайней мере, я всегда ее знала такой. И ты наконец-то сделала серьезный, взрослый шаг… — оборвав фразу, подруга опомнилась и затараторила, — давай завтракать, умоляю! Иначе мы опоздаем! Только сначала чур умываться! Надеюсь, в душевой не занято. Попытай счастье!
Перед Зоей на табурете лежали резиновые тапочки и полотенце. Она взяла их, тихо вышла в общий темный коридор и добралась до душевой. Фортуна сегодня была благосклонна к ней — все раковины и ванна оказались свободными несмотря на раннее утро. Она надела шапочку для душа, заправив в нее косы, и залезла под теплый поток воды, чтобы быстро ополоснуться. Вода уносила с собой тревогу и смятение. Зоя решила, что больше никогда не будет плакать из-за матери.
После завтрака подруги побежали на работу. Зоя — в ателье, а Таня — в парикмахерскую. После окончания училища обстоятельства сложились удачным образом: они работали по соседству, в одной организации — в «Доме быта». Жаль только пышка Людочка уехала учиться в Ленинград, их третья верная подруга.
— Встретимся в вестибюле в конце рабочего дня. Пока! — Таня махнула рукой на прощание и скрылась за потертой дверью с приклеенными к ней плакатами с изображением девушек с различными прическами.
***
Рабочий день прошел в терзаниях. Сидя за швейной машиной, Зоя только и думала о том, чтобы вечером вернуться домой, броситься к матери в ноги и попросить прощения. От невнимательности и рассеянности она четыре раза уколола палец иголкой и один раз чуть не проколола руку шилом, когда пробивала дырку для железной пуговицы. Пыталась собраться, но чувство вины душило ее. Она представляла, как мать, переживая разлуку, лежит бледная в постели и ей некому принести таблетку и стакан воды. Вспоминала, сколько хорошего мама сделала для нее.
Зоя несколько раз выходила на улицу подышать. На месте не сиделось. Она время от времени поглядывала на часы, ожидая окончания рабочего дня, чтобы встретиться с Таней. Подруга волшебным образом умела ее утешить и наставить на правильный путь.
Стрелки показали шесть часов вечера. Зоя аккуратно повесила на портновский манекен плащ, над которым работала, схватила сумочку и поспешила на крылечко. Таня уже стояла там, глядя на городскую вечернюю суету. Теплый ветер играл с ее зеленой юбкой миди и белой блузкой с коротким рукавом. Она все так же стригла свои волосы под каре до середины шеи, отчего выглядела очень мило. Зоя подскочила к ней сзади и игриво накрыла ее глаза ладонями. Таня сразу отгадала, чьи мягкие белые ручки закрыли обзор. Они рассмеялись и пошли под руку в сторону общежития.
— Хорошо, что Людмила Викторовна разрешила тебе перекантоваться в моей комнате некоторое время, — призналась Таня. — Мне не так одиноко теперь.
— Ты могла бы жить с родителями, ведь на работу оттуда не так далеко ездить.
— Нет, я — уже отрезанный ломоть. Жить самостоятельно намного интереснее.
— А я, наоборот, сегодня весь день думала о том, чтобы вернуться обратно. Не хочу стеснять тебя. Да и мама, наверное, переживает. Мне ее так жаль! — Зоя с задумчивым видом слегка размахивала сумкой.
— Ты меня не стесняешь! Да и к матери я тебе не советую возвращаться! Все начнется по новой, вот увидишь… И будет еще хуже! Она решит, что тебе некуда податься, поэтому будет чувствовать себя хозяйкой положения и унижать тебя пуще прежнего!