Анна Рыжак – Вороная (страница 3)
Она на минутку поднялась в свою комнату, чтобы переодеться после школы. В этот момент напольные часы в гостиной пробили час дня. На улице залаяла соседская собака. Зоя отодвинула штору с цветочным узором и выглянула в окно: отец неторопливо шел домой на обед, прихрамывая. Тридцать лет назад он вернулся с фронта с ранением ноги, и теперь не мог сгибать колено.
«Как хорошо, что война закончилась!» — думала Зоя.
Стукнула дверь, и отец вошёл в дом. Старый паркет поскрипывал под его кожаными сапогами. Зоя слышала, как он вешает дубленку в массивный дубовый шкаф, надевает тапочки из овчины и идет в большую столовую. Она стремглав побежала на первый этаж. Преодолев лестницу, бросилась в его объятия. Ефим Петрович закружил ее, блеснув под светом электрической лампы благородной сединой на висках.
— Как проходит день у моих красавиц? — спросил отец, опуская дочь на пол.
Она уже набрала воздуха, чтобы начать делиться впечатлениями о школьном дне, но мать, зашедшая в столовую с большой бульонницей, наполненной горячими щами, перебила:
— Зойка! Неси скорее хлеб с кухни!
Плетеная деревянная корзинка виднелась на подоконнике.
Родители продолжили разговор в гостиной.
— День проходит, как всегда, в заботах, Ефим. Скоро Новый год, надо подумать, где взять елку.
— Не проблема! — он потер руки и сел за стол. — Куплю на Базарной площади. Деревенские мужики каждый год привозят на продажу с северной стороны Троицкого мыса.
— Устал?
— Да, в магазине много работы. Сегодня разговаривал с покупателями. Рассказывают, что в следующем году на горе начнется строительство нефтехимического комбината. Между прочим, объявлена всесоюзная ударная комсомольская стройка. У нас в городе будут производить полимеры, каучук и химические волокна. Обещают новейшие технологии, каких нет во всей стране!
Зоя принесла хлеб и взялась по-хозяйски разливать суп в тарелки, украдкой поглядывая на родителей.
— Наверное, желающих работать там будет много, — задумчиво произнесла мать.
— Да, предприятие будет большое. Собираются еще и ветку железной дороги дальше на север проложить, построить сухогрузный и нефтеналивной причалы. Неплохо было бы перейти работать на комбинат. Время требует перемен.
Отец взял ложку и принялся за суп.
— А ты что молчишь, вороная? — обратился к дочери Ефим Петрович с доброй улыбкой. — Ох, есть в тебе и во мне кровинка потомков хана Кучума, что раньше жили на берегу Иртыша, — и потрепал дочь по темноволосой макушке.
Исталина высокомерно фыркнула:
— Копия твоей мамочки.
Зоя была благодарна отцу, который всегда выступал миротворцем. И в этот раз он сумел ловко перевести тему разговора.
— Щи отменные, дорогая! Невозможно оторваться!
Зоя молчала, ковыряла ложкой капусту в супе и все думала о красивой расписной деревянной шкатулке, лежащей в чердачной пыли. Так хотелось ее поставить на книжную полку и хранить в ней значки и разную мелочевку! Только для начала надо найти ключ или вскрыть чем-нибудь вроде спицы.
— Как будем отмечать наступление Нового года? — спросил у домашних Ефим Петрович.
— Привезем Калерию Ксенофонтовну из деревни. И я уже позвонила Глафирке по этому поводу, сказала, чтобы прихватила с собой и сына, — она подмигнула Зое.
— Тогда я позову двух продавцов и бухгалтера, чтобы было веселее. А ты, дочка, хочешь кого-нибудь пригласить на праздник?
— Нет, — ответила она в полголоса и покачала головой.
***
Улучив момент, Зоя все-таки снова пробралась на чердак, пока мать проводила урок игры на скрипке с соседской девочкой, а отец ушел по делам.
Санки так же лежали в темном, пыльном углу. Захватив свою добычу, Зоя поспешила спуститься вниз, чтобы вернуть связку ключей на комод в комнате родителей. Однако не забыла заглянуть и в старый деревянный ящик — таинственная шкатулка ждала ее на самом дне, прикрытая книгами.
В поисках ключа Зоя пошарила под альбомами и брошюрами, но его так и не удалось найти. Пожала плечами и направилась к люку. Спускаться с санками и ларцом было непросто. Она пыхтела и тяжело дышала, отчего щеки налились свекольным цветом.
В самый неподходящий момент — когда она вытаскивала салазки через люк на лестницу — из кармана выпала связка ключей и звучно бахнула о пол второго этажа. Зоя на мгновение замерла и прислушалась, но потом продолжила спускаться; успокоила себя тем, что звук удара, вероятно, смешался с протяжным плачем скрипки в библиотеке. Ей удалось бесшумно спрыгнуть с лестницы и вернуть ключи на место, оставшись незамеченной.
В комнате родителей Зоя увидела на подоконнике засохший лимонник. «Кажется, мама совсем про него забыла или, может быть, он на что-то отреагировал…» — подумала она и потащила сани, груженные шкатулкой, в детскую, останавливаясь, протирая лоб от пота и время от времени перекидывая темные косы обратно за спину.
Теперь шкатулка стояла на ее письменном столе и переливалась под солнечными лучами. Она так и манила своей загадочностью и неприступностью. Однако Зоя нашла в себе силы отложить ее, ведь под окном уже гуляли подруги — Таня и Людочка. Они держали в руках картонки, оторванные крышки от посылок, и высматривали подружку, украдкой заглядывая в их двор.
Санки Зои стояли наготове. Она надела шерстяной костюм и поспешила вместе с салазками к выходу, чтобы накинуть шубу. Мать к тому времени окончила урок музыки, поэтому гладила полотенца и смотрела на черно-белом телевизоре «Очевидное-невероятное», Сергей Капица рассказывал о космосе.
— Мама, я иду с подружками кататься с горок, — сказала Зоя.
Исталина была увлечена программой, поэтому просто сухо буркнула в ответ дежурное «ладно», даже не обернувшись. Пока она не передумала, Зоя юркнула за дверь вместе с плетеным довоенным раритетом.
***
На бугор забраться с санями было непросто. Зоя стояла на высоком берегу и выдыхала белые облачка пара. Подруги только что скатились с горы, а она не торопилась, отдыхала и смотрела вокруг: широкий и могучий Иртыш покрылся льдом и снегом, под холмом раздольно раскинулся нижний город с избушками и с куполами белоснежных церквей. Тоненькие ниточки печного дыма из труб деревянных избенок, разбросанных под горой, убегали в бесконечную небесную синеву. Недалеко от Зои молчаливо стояли древние каменные стены Кремля. Белоснежный собор будто парил над Иртышом сказочной птицей, со стороны верхнего города притягивая к себе паутину улиц. Низкое зимнее солнце разливало на все вокруг холодный жемчужный свет. Тихо и умиротворенно.
Девчонки, не дождавшись Зою внизу, снова поднялись на холм, с головы до ног облепленные снегом.
— Нестрашно тебе на этой колымаге спускаться? — ойкнула Люда.
— На вид, кажется, крепкие, — Зоя пожимала плечами, осматривая сани. — Сейчас проверю в деле!
Она села на них верхом, схватилась за веревку покрепче и покатила вниз. Салазки несли ее резво, а встречный ветер трепал мех на шубе и шапке. Но вот беда! Сани зацепились за торчащий из-под снега куст, и полозья, рассохшиеся от старости, треснули от ее веса, жалобно хрустнув. Зойка покатилась вниз с холма, превращаясь в комок снега и зачерпывая с лихвой рыхлую порошу валенками.
— Зойка! Стой! — крикнула Людочка и припустила за ней. Следом покатилась и Таня.
Зоя открыла глаза и увидела двух подруг, нависающих над ней. Сначала она задумчиво посмотрела на них, а потом начала смеяться от своей неуклюжести и от того, что санки не прошли проверку.
— Ой, девчонки, вытаскивайте меня из сугроба скорее! Сама не вылезу!
Люда и Таня взяли ее под мышки и потащили вверх. От их усердия треснул рукав шубы и порвался подмышкой. Веселье Зойки вмиг пропало.
— Мамка меня прибьет! — заскулила она.
— Что ты такое говоришь! — возмутилась Людочка. — Исталина Васильевна — очень интеллигентная женщина, спокойная и всегда вежливая. Не наговаривай! Может быть, немного пожурит и все! Тем более, это шубка для прогулок!
Таня же посмотрела на нее с пониманием, но ничего не сказала. Зоя знала, что получит взбучку, поэтому решила продолжить кататься с порванным рукавом. Чему быть, того не миновать! Все равно придется выслушивать нотации. Она подхватила чью-то картонку у подножия холма и поднялась вслед за подружками.
— Хватайтесь за меня! — крикнула Зоя. — Поедем паровозиком!
Девчонки, смеясь и толкаясь, поехали с горы.
Ветер задувал в дырку на плече и обдавал спину холодом.
Солнце начало клониться за горизонт. Одноклассницы распрощались, и Зоя побрела домой, бросив остатки санок на пригорке. Ее шуба покрылась сосульками, а рукавицы с черным кроличьим мехом задубели.
Она увидела мать издалека. Стоящая у ворот фигура ждала, высматривая ее по сторонам.
— Чтоб тебя! Вывалялась в снегу, с головы до пят! Опять рыла ходы в снежных кучах?! — встретила ее мать «добрым» словом.
Сначала она лупила ее веником на улице, а когда увидела порванный рукав, то совершенно вышла из себя. Потащила Зою в дом за шиворот под жалобные крики.
— Мы с отцом работаем не покладая рук, а она одежду портит! — причитала она. — Противная девчонка! Позоришь меня перед всеми, совести у тебя нет, шла оборванная по улице! Что соседи обо мне скажут! А ну вставай в этот угол и думай о своём поведении.
Мать сорвала с нее шубу, после чего Зоя стояла двадцать минут на горохе, хлюпая носом от обиды, от своей неловкости и неказистости. Она слышала, как родительница зашивает рукав в комнате наверху и на чем свет стоит ругает ее. Перед приходом отца Зое разрешили выйти из угла.