Анна Рудианова – Блюз поребриков по венам (страница 13)
Я нахмурилась и вопросительно посмотрела на Феофана, который в образе кота возлежал в коридоре.
– Ты вслух про «преступницу» и «повесить» сказала, – флегматично пояснил домовой.
***
Выходные прошли под знаком самобичевания. Я с трудом, но восстановила картину вечера, посетовала на слабый организм, отказывающийся вести себя адекватно, и окончательно разругалась с Феофаном.
Во-первых, какое право он имеет защищать посторонних мужиков, когда я на них злюсь?!
Во-вторых, Клим меня дурой обозвал!! Хам! А домовой его оправдывает. Это возвращает нас к первому пункту.
Надька позвонила, довольная донельзя. Радостно сообщила, что очень мной гордится, да и вообще замечательного мужика я себе отхватила.
– Он меня дурой обозвал, – остановила я хвалебные оды Котёночкину. Да и фамилия у него дурацкая! И имечко отстойное.
– Это с чего?
– Я его выгнала.
– А ты это чего, Вась?
– Сама не знаю, обидно так стало за… Даже не знаю… за всю нашу женскую судьбу. Понимаешь? За то, что не ставят нас мужики ни во что! Не уважают! Пользуются! А мы, дуры, верим им!
– То есть правильно обозвал… – подытожила Надежда, мой компас земной в этом мраке безнадёжной рутины. Но сегодня сбившийся.
– Я сейчас трубку брошу.
– Ну сама посуди, ничего страшного не произошло, – тоном заправского психолога забубнила в трубку подруга. – Вы же взрослые люди. Провели вместе ночь. О'кей! Не понравилось – до свидания. Понравилось – отлично, так держать. Чего крыситься?! Ты же обычно позитивней ко всему относишься! Помнишь, как мы крыс в канализации ловили, наевшихся зачарованных книг из Маяковской библиотеки. По колено в говне измазались, а потом сидели и слушали, как они нам поэмы читают? Так ни одну и не поймали, и премии нас лишили. А ты им ещё скормила текст с песней «Арии» «Я свободен» и обещала всю «Красную плесень» принести.
Я вспомнила. Было дело. Было весело. Крысы умудрились съесть берестовые таблички с заговором на быстрое запоминание, спрятанные в полу читального зала. В библиотеках такие иногда ставят, чтобы посетителям изучение нового материала легче давалось. Пока ты в стенах здания, увиденное, записанное намертво въедается в мозг и воспроизводится легче лёгкого.
Крысы погрызли ещё пару томиков Пушкина и Есенина, поэтому, когда мы их нашли, чинно сидели полукругом и растягивали «Руслана и Людмилу» писклявыми голосочками, а один даже пытался повеситься на собственном хвосте. Видимо, именно он биографию Есенина умял.
Мы должны были поймать их и отнести к Станиславу Аристарховичу, чтобы он развеял магию, но так жалко стало портить концерт, что мы всех отпустили.
И теперь совсем иногда и редко, но навещаем канализационное чудо и приносим им распечатки с новыми текстами.
Я как раз подготовила для них «Сказ про Федота-стрельца, удалого молодца» Леонида Филатова. Представила, как зычно будут звучать юморные частушки в сводах подземных клоак, и улыбнулась. Один минус был в этих концертах: возвращались мы уж очень дурнопахнущими, и как ни уговаривали крыс сменить канализацию на зоопарк или хотя бы на зоомагазин, те не соглашались, завывая «Я свободеееен!» ещё громче.
– Даже в говне можно найти шедевр! – подытожила подруга.
И я с ней почти согласилась, но дух противоречия во мне всё ещё был слишком силён, поэтому постаралась не хихикать громко, а прояснить ситуацию, в которой, правда, ещё сама не до конца разобралась:
– Да ты бы его морду довольную видела! Король пикапа двадцать первого века! Бесит.
– Да ладно тебе…
– Нет, я против таких отношений. Он меня оскорбляет, а я должна ему радоваться?
– Хорошо, успокойся, хоть телефон твой взял?
– Нет.
– Блин, вот уж точно придурок! А друг у него ничего, тот, что Саня. Мелковат, конечно… Давай вечером заеду к тебе? А то мне как-то неудобно. Я думала, вы сойдётесь.
– Первое мнение обманчиво.
– Ты его второй раз видела.
– И второе обманчиво.
– Я ему про Толяна разболтала и про Сфинкса.
– Что? Надя… ты…
– Да-да, охрененная подруга, я знаю.
– Буквы те же, но слово другое, Надя.
Возмущение не находило себе выхода. Вот уж спасибо. Я заварила третью на сегодня кружку кофе и кинула аж три пульки сахарозаменителя! Стресс я люблю заедать сладеньким или перебивать спортом. Второе, конечно, полезнее. Первое вкуснее.
Голос подруги приобрёл извиняющиеся нотки. Я почти увидела, как она печально пожимает плечами:
– Ну прости, я ж не знала, что он хамьё!
– Да кто ж такое первому попавшемуся менту рассказывает?!
– Он как посмотрит, сразу во всём признаться хочется!
И это правда, я на себе ощутила. У Клима взгляд очень похож на хмурый прищур нашего начальника. Но Дизверко – дракон, владеющий силой подчинения, а майор юстиции даже русалок увидеть не смог! Откуда у него магия высшего уровня?
– Да я ему чуть про дух Кшесинской не разболтала! – продолжала Надя оправдывать свою вчерашнюю откровенность. – Мы вчера с ней поцапались, она люстру расшатала и зрителей из зала разогнала. Угрожала, что скоро освободится демон из заточения, и вот тогда грянут новая революция и массовые бедствия.
– Чушь какая!
– Ага. «Жизель» нам сорвала.
– Болтушка ты всё-таки.
– Не больше, чем ты! Как настроение?
– Всё ещё на Сортировочной5.
– Ну в Шушары6 не укатило, и отлично! До понедельника! Не бузи!
– Счастливо. – Я бросила телефон на кровать.
Ну хоть у кого-то вечер удался. Впрочем, мне тоже ночь понравилась, не устроило что-то другое. Но я никак не могла уловить настоящую причину своего раздражения и злости на Клима.
Просто бесит!
Вот как вспомню его холёное лицо с лёгкой небритостью и полуулыбкой, так и тянет расцарапать мужские серые глаза. Век бы его не видеть!
Сгоняла на тренировку, но даже Дмитрий с его шуточками не помог разрядить ситуацию.
Я лишь сильнее убедилась, что все мужики – козлы и бабники. И нет среди них нормальных принцев. То копыта вместо мозгов, то свекровь-вампирша, то автокредит вместо белого коня.
***
Воскресенье вообще провела в жуткой депрессии: металась по квартире, не зная, за что взяться. И убраться надо, но не хочется. И маникюр сделать, но мастер до сих пор в отпуске. Так и бродила из комнаты в комнату.
Квартира у меня небольшая. Одна комната, одна кухня, один туалет, одна ванная, коридор тоже один. Балкон один…
– Фео, вы зачем список вещей моих составили?! – пробежалась я по списку из-за спины домового. Нахмурилась, там ещё и сумма стояла в графе «Оценка».
– Инвентаризация имущества. А то вдруг ты умрёшь, а завещания не оставишь.
– Феофан, мать ваша кошара!
Домовой очень скрупулёзно подходил к быту, устроился, как ему удобнее. Кухню он обставил по своему вкусу, не дав мне даже скатерть купить. Шкафчики из массива дуба стоили как три новые квартиры, но Феофан настаивал, что это самая главная часть дома и экономить на сердце своего жилища нельзя. Поэтому у нас и занавесочки ручной вышивки, и полотенчики вафельные с изображением счастливых овощей / фруктов. Я только посуду отстоять смогла. Есть из деревянной – спорное удовольствие.
Мама рассказывала, что у моей бабушки были похожие вкусы. Но это потому что бабка, как и я, была видящей и слушалась советов Феофана, а мама домового не замечала и принимала только некоторые из его советов, что сумели пробиться к ней.
На фоне тяжёлого деревянного стола и стульев выделялись современный синий диван и плазменный телевизор. Против некоторых изобретений прогрессивного общества Феофан был не против. Особенно он уважал зарубежные комедийные сериалы и отечественный КВН.
Если кухня являлась территорией домового, то моей комнатой была спальня. В двенадцати квадратных метрах я смогла уместить следующее: огромный шкаф, кровать с поднимающимся дном, узкий икеевский столик, компьютерное кресло, которое честно украла, позаимствовала с офисной помойки, и ноутбук. Кресло списали в прошлом году и выкинули за ненадобностью. А мне выдали новенькое пластиковое, что было жутко неудобным и твёрдым. Я не смогла пережить потери старого друга и несколько часов пытала айтишника на тему: куда пропало любимое рабочее кресло? Парень раскололся на третьем часу допроса и даже помог затолкать огромное серое мягкое седалище в машину. Жаль, он не додумался доехать со мной до дома и помочь дотащить кресло до квартиры. Я потом очень искренне вспоминала недогадливого айтишника и свою неуёмную жадность.
С тех пор кресло стало самым уютным местом в доме.