Анна Россиус – Реальная любовь (страница 2)
Весь воздух будто исчезает из комнаты. Звук музыки превращается в далёкий, бессмысленный гул. Я слышу стук собственной крови в ушах.
– Куда? – глупо спрашиваю. Мозг отказывается принимать правду.
– Я ухожу ОТ ТЕБЯ, Лида.
Ошеломлённая, молчу.
Рома вздыхает, откладывает телефон, смотрит на меня уже не сквозь, а в упор. И в его глазах – раздражение.
– Надоело. Всё это надоело. Эта серая, монотонная жизнь.
Каждое слово – как удар. Безжалостно, очень больно. Мне это снится? Это не может быть правдой.
– Я… не понимаю, – говорю тихо. Опираюсь о спинку кресла, чтобы не упасть.
– Что тут понимать? – он раздражённо проводит рукой по волосам.
– Ром, не шути так. У нас же всё хорошо! Мы любим друг друга столько лет…
– Любим? Ты в постели просто деревянная, уж извини, – продолжает он, и его голос обретает какую-то странную, жестокую решимость. – Зажатая, будто делаешь одолжение. От тебя прежней ведь ничего не осталось! Ты была моей любимой девочкой, а теперь – грузная тётка. Я устал.
Что он несёт?!
– Я хочу жить, понимаешь? Хочу чувствовать. Хочу, чтобы рядом был человек, который вдохновляет.
Так вот в чем дело.
– Видимо, такой человек у тебя уже есть?
– Есть. Я встретил женщину, с которой мне хорошо. И ради неё мне хочется горы свернуть!
«Ради неё». Поверить не могу. «Горы свернуть»! Да он же влюбился!
Внезапно вспоминаю его новые парфюмы. Поздние звонки «с работы». Отсутствующий взгляд за ужином. Это же всё были не «сложные дни». Это была… Она.
– Кто это? – выдыхаю я. – Я её знаю?
– Какая разница, знаешь или нет? Это не меняет сути. Я принял решение.
Роман еще что-то говорит, но я едва различаю слова. Про мою старую однушку, в которую я должна буду вернуться. Про то, что он, по доброте душевной, поможет мне сделать там ремонт. А эта наша квартира, наше «гнёздышко»… В ней он будет жить дальше, без меня.
Я перевожу взгляд с его лица на стену с фотографиями, где мы, влюбленные и счастливые, обнимаемся. На тот самый паркет, который мы вместе шкурили и лакировали, и муж ругался, что это безумие и легче его заменить. А потом смеялся и целовал.
Мой мир не рушится с грохотом падающих стен. Он просто в миг рассыпается. Без звука. Как замок из песка, на который набежала волна. Остаётся только мокрая, бесформенная масса.
Боль приходит не сразу. Сначала – неверие. Оцепенение. Как будто я наблюдаю за происходящим со стороны.
Вижу, как его губы двигаются, слышу обрывки: «…забери вещи…», «…ключи оставь у консьержки…», «…не делай из этого трагедию, так лучше для нас обоих…».
Но смысл слов всё же доходит. И боль обрушивается беспощадным ураганом. Я вдруг осознаю всё и сразу.
Муж смотрит на меня, и в его глазах на секунду мелькает что-то похожее на жалость.
Он поднимается, берёт пиджак. Движения спокойные, размеренные.
– Я ночевать не буду не здесь, чтобы дать тебе спокойно собраться.
Он поворачивается и идёт к двери.
– Рома… – я зову его, но звука не выходит, только беспомощный, жалкий выдох.
Дверь открывается и закрывается с щелчком. Наступает тишина.
Я очень медленно опускаюсь на пол.
Глава 2
На моей кухоньке в крохотной однушке непривычно тесно. Мы едва тут поместились втроём.
Леська, сидя на подоконнике, откупоривает бутылку красного и разливает в кружки. Потому что хрустальных бокалов у меня тут нет. Вообще пока нет посуда, я из нашей с Ромой квартиры не стала ничего забирать.
– Унылым бревном назвал, козёл?! Надеюсь, ты ему сообщила, что унылое бревно у него между ног?!
– Как же, сообщила она, – буркает Кира, задумчиво кромсая корочку пиццы. – Надеюсь, хоть не умоляла его передумать?
– Ни о чем я не умоляла, – отвечаю, пристыдившись. – Что толку, если у него любовь, ради которой хочется сворачивать горы?
– Скотина, – в один голос констатируют девочки.
Я смотрю на свою руку, держащую кружку. Почему до сих пор не сняла обручальное кольцо? Глупо. Наверное, потому что еще не смирилась с крахом своего брака и всех надежд.
— Он устал. Много работает. Сказал, что слишком изменилась. Стала грузной тёткой. Может, и правда?
Я встаю и иду к зеркалу в коридоре. Рассматриваю своё отражение в полный рост. Ну не юная нимфа, чего уж. Но и не то чтобы совсем жиробасина.
Леся издаёт что-то среднее между фырканьем и рычанием:
– Молчи лучше! – Она спрыгивает с подоконника, идет следом и встает за моей спиной. – Ты – красотка. Просто расплылась немного, но это поправимо.
Кирюша подхватывает:
– Рома работает? Да он там бумажки перекладывает, не велик труд. Папаня позаботился о тёплом местечке для сына. Жопорукий мажор, который нашёл себе новую игрушку! А кто она, кстати? Кто эта вдохновительница?
– Не знаю. Он не сказал. Только намекнул, что мы с ней знакомы.
– Какая-нибудь тварина, которая при всех улыбалась в лицо, а сама тайком раздвигала ноги перед чужим мужем.
– Нужно узнать, кто это. И заклеймить позором!
– Девочки, хватит об этом! – я не выдерживаю. – Фарш нельзя провернуть назад! Я это переживу, рано или поздно.
Но у нас сегодня вечер битья моего бывшего. Девчонки разошлись не на шутку.
– Знаете, что я не могу понять? Как можно быть таким уродом? Обидел, унизил, страшной назвал. Пусть. Хотя я бы ему по морде надавала. Но выгнать жену из общей квартиры, заявив, что туда заедет любовница – это за гранью добра и зла.
– «Общая» эта квартира у Ромы с мамой, если только. Она на свекровь оформлена. Его родители помогали нам поначалу финансово, когда мы еще учились. А потом… все годы муж зарабатывал в их фармкомпании гораздо больше, чем я училкой в школе.
Леська со стуком ставит кружку на стол.
– А что, все забыли про папино условие? Рома защищает кандидатскую, и только после этого получает должность? Забыли, кто ему эту кандидатскую написал?! Ой, как я зла! Как же это всё несправедливо, Лидка!
Кира снова наливает, мы невесело чокаемся.
– Хорошо еще, ты от этого блудливого козла не родила.
Моё настроение, хоть и было до этого момента не очень, летит на самое дно.
– Я очень жалею, что не родила. Был бы малыш, мне было бы ради чего жить. Пусть и без мужа. Я так о нем мечтала…
– А почему, кстати? Ты год назад говорила, что готова. Что прям вот-вот…
– Рома настоял на противозачаточных, – нехотя признаюсь. – Ему казалось, что еще рано. А презики ему не нравились. Типа, он же не подросток… что-то такое…
Девочки изумленно закатывают глаза.
– Козлина!!! – выплёвывает воинственно Леся. – Где были твои мозги, Лида?!
Кира рассматривает меня, прищурившись: