Анна Россиус – Мой настоящий (страница 5)
Выходя за Гаранина замуж, я была уверена, что эта удавка мне на шею – до конца дней. И уверенность с каждым годом брака только крепла. Потому что он был стабилен до тошноты.
Равнодушно-вежливый муж и послушная тихая жена. Редкий секс по расписанию, зато частые поездки к родне и выходы в "свет" научной тусовки.
Казалось, нас с Антоном всё устраивало.
Я утешалась воспоминаниями о единственном мужчине, который когда-то оставил глубокий след в душе. А муж, оказывается, – реальными свиданиями с красоткой Мариной.
Но теперь, когда я знаю о его подруге, разве сможем мы жить, как раньше?
Как, вообще, должна реагировать на предательство любящая жена? Биться в истерике, упрекать? Или заламывать руки и давить на жалость, лишь бы не ушёл из семьи?
Но я не любящая. И никогда такой не была.
Я благодарна была ему за заботу, но тихо ненавидела за всех деток, которых теряла и теряла и теряла.
Я бы давно сдалась. Но Антон – нет. Убеждал, что мы почти у цели. Что снаряд не падает в одну воронку дважды, и у нас получится в следующий раз. Но он падал.
Выходит, муж всё-таки сдался? Попросил любовницу перестать предохраняться, чтобы родила ему желанного наследника, раз жена никак не может?
Или это месть мне за Мию?
Муж прерывает мои размышления.
Заходит в кухню, отодвигает стул и садится напротив.
– Ну что мы будем делать с тобой, Аня? – спрашивает снисходительно, будто это я в чем-то виновата.
– Мы разведёмся.
– Об этом не может быть и речи. Ты останешься моей женой.
Смотрю на него, как на сумасшедшего.
Забыл, что от него любовница беременна?
– Зачем?
– Затем же, что и раньше.
Он просто псих!
– Ты больше никогда ко мне не прикоснешься, понял?!
Антон встаёт. Подходит вплотную и упирается в стол кулаками.
Вижу, как напряжённые мышцы бугрятся. Каким недобрым огнём горят его глаза.
– Пять лет назад я нашёл аргументы, и ты сдалась. Думаешь, сейчас у меня их нет?
Страшно становится. От его тихого, но пробирающего до мурашек голоса. От пристального взгляда. От его запаха, такого привычного, сейчас тошнит.
– Мне уже не восемнадцать…
Гаранин смеется, будто я сейчас пошутила.
– А что изменилось с тех пор, скажи?
Он на самого себя не похож. Всегда интеллигентный, уравновешенный, спокойный. Сейчас – будто просыпающийся вулкан.
– Ты меня измучил.
Чувствую, как слёзы бегут по щекам.
– И не начинал даже. Секс в миссионерской позе, по большому одолжению, раз в месяц. Так я тебя мучил? Или тем, что ребенка хотел, да? Какой я негодяй…
– Нам же говорили, несовместимость… выкидыши…
– Несовместимость эту научно так никто не обосновал. Всё чушь!
Муж хватает меня за запястья и отрывает от стула.
Вскрикиваю от неожиданности. Он же раньше никогда себе такого не позволял!
Пытаюсь отвернуться, но жесткие пальцы обхватывают подбородок, заставляя поднять голову.
– Знаешь, я тут подумал. Я тебя и брал в последнее время только тогда, когда по циклу было положено. Осторожно, бережно. Ты превратилась в ценный сосуд и перестала быть женщиной для меня…
Боже… что он несёт. Какой ещё сосуд?!
– Ты помешался на наследниках, на сыне… – пытаюсь возразить.
– А теперь вот смотрю на тебя, и жалею. Одно другому не мешает ведь?
Антон вдруг подхватывает меня на руки и тащит вглубь квартиры.
– Эй, ты рехнулся?! – извиваюсь ужом.
Заносит в спальню и швыряет на кровать.
– Не забывай, с кем разговариваешь! – шипит зловеще, наваливаясь сверху. – Забудь о том, что видела сегодня, поняла?
Таращусь на него и с ужасом осознаю, что всё… Он во всех смыслах сильнее. Кошмарный сон наяву.
И дело не в физической боли даже. Он так меня сейчас унизит…
– Отпусти, пожалуйста, – пищу.
Так жалобно, как только способна. Пытаюсь отвернуться от его жаждущих губ, но он держит за подбородок и блокирует руки.
Если укушу, он меня ударит? Как страшно.
– Я тебя не воспитывал никогда. А нужно было.
Муж просовывает руку между нашими телами и начинает расстёгивать ремень на брюках.
Воспитывать? Пороть ремнём, что ли, будет сейчас?!
– Денис уже поднимается сейчас, а входная дверь открыта… – пытаюсь до него достучаться.
– А кто его снизу пустит? – усмехается Антон. – Лежи спокойно и будет не больно.
Он кое-как справляется с ремнём. Но не вытягивает его, а спускает брюки и начинает драть застёжку моих джинсов.
Осознание неотвратимости того, что сейчас произойдёт, придает мне сил.
Изворачиваюсь и кусаю что есть сил руку, которая удерживает мою шею.
Антон орёт от неожиданности и боли. И бьёт наотмашь по лицу так сильно… Кажется, моя бедная голова сейчас расколется. Внутри всё взрывается болью. Я кричу, но голоса собственного не слышу.
Сознание уплывает.
Сквозь шум крови в ушах слышу мужские голоса, ругань, мат. Совсем рядом что-то со звоном разбивается.
И наступает тишина.
Большие тёплые руки меня подхватывают и осторожно поднимают с постели.
Такую благодарность к Денису испытываю… Что успел и спас меня.