Анна Романова – Во тьму (страница 4)

На улице было холодно и темно, не так как в городе. По сути город та же самая деревня: все друг друга хоть как-то да знают, со временем привыкаешь к размерам территории, которая становится не такой уж и безграничной, раздражающая освещенность каждого угла, из-за чего не видно ни единой звезды. Но тут, в деревне, мне нравилось больше. Свой огород, красивая природа, огромная местность, богатый внутренний мир людей, которые живут семьей и имеют другие ценности в отличие от городских.

Морозный воздух защекотал в моем носу. Мои ресницы покрылись инеем. При глубоком вдохе легкие заполнились холодом, а при выдохе я был похож на паровоз. Густые клубы теплого дыхания вырывались из грудной клетки и быстро растворялись в огромном пространстве. Осмотревшись по сторонам, я понял, что огород Ба был таким же, как и раньше. Живая ограда из яблонь и груш по всему периметру участка, старый колодец и практически развалившейся туалет, небольшая банька, которая была построена по-новому, не так как строились мунчо4 – по всем удмуртским традициям.

Эх, помню, как мне подарили большого медведя, которого я никак не хотел отдавать в стирку. В один день я никак не мог найти его, на что мне сказали, что он ушел погулять в поле через овражек за огородом. Проискав своего плюшевого друга целый день, я расстроился, что нигде его не обнаружил. Но вечером меня повели в баню. Там-то я и увидел его, сидящим в предбаннике. Я тогда так обрадовался, а нэнэ сказала, что мой медведь после прогулки решил почистить свои ушки и лапки, чтобы быть чистым. Я тогда перестал устраивать истерики и каждый раз с удовольствием ходил мыться в баню, практически всегда беря с собой своего игрушечного друга. Уже повзрослев я понял, что это была уловка Ба, чтобы приучить меня к бане и наконец-таки постирать медведя. Мудрая была женщина. Все всегда решала хитростью, а не криками и наказанием. Благодаря ей у меня было прекрасное детство.

Я пошел к бане, из трубы валил дым, из-за которого на весь огород приятно пахло. Ах, этот запах! Только сейчас я понял зачем Федька чистил снег. Он просто делал тропку, чтобы все мы помылись. А я уже был готов искать лопату, чтобы расчистить путь к банному теплу и воде. Зайдя в предбанник, я кинул свои вещи на лавочку. Спустя пару минут я уже сидел на небольшой скамейке в теплой бане. Из-за резкой смены температур моя тушка быстро обмякла, запах мокрых горячих камней заставил мое дыхание успокоиться. Каждой клеточкой своего организма я чувствовал успокоение. Окружавший меня аромат замоченных в кипятке веников расслабил мое тело. Сейчас разные мысли не лезли ко мне в голову, и я мог спокойно смыть с себя усталость и ту душевную боль, которая навалилась на меня.

Все мои тревоги ушли на второй план. Сейчас я был измотан. Сполоснувшись, я вышел в предбанник. Мои щеки горели огнем, опять стало холодновато. Вся комнатушка заполнилась паром от моего горячего организма. Я достал нужные мне вещи из портфеля и начал собираться к небольшому походу от горячей бани по волчьему холоду до теплого дома.

Я быстро выбежал из предбанника на улицу, и все также быстро по узенькой тропе направился к дому.

Машка спала в зале, остальные же сидели в другом зале собирая вещи в баню.

– Хорошо помылся? – Съязвила Глашка, как только увидела меня в коридоре.

– Да. – Стараясь на нее не обращать внимания, ответил я. – Спасибо большое за баню, Федь.

– Да, не за что. – Замявшись и округлив глаза, промычал брат.

Чтобы не вступать ни в какой контакт с матерью и Глашкой, я зашел на кухню. Помню, как раньше бабушка всегда после бани давала мне стакан теплого молока с медом. В холодильнике я отыскал молоко и, налив его в свой любимый еще с детства бокал, поставил греться на котел. Сам факт того, что моя кружка не была выкинута и хранилась бабушкой все эти годы, заставил меня легко улыбнуться. Я знаю, что мужчины не плачут, но смерть любимой нэнэ и все воспоминания – словно волны прокатились по моему сердцу. Из моих глаз упали крупные слезы, оставляя соленые дорожки на еще красных щеках. Чтобы этого никто не увидел и не начал говорить что-то лишнее, я быстро вытер широким движением слезы с лица рукавом своей водолазки. Мать и Глашка тем временем ушли мыться.

Из буфета я достал банку меда, который, как и молоко, бабушке скорее всего принесла ее соседка. Не забыл и захватить буханку хлеба. Его золотистая хрустящая корочка блестела от потолочного света. Разломив батон руками, я почувствовал насколько у хлеба был нежный мякиш. Добавив в нагревшееся молоко пару ложечек меда, я сел за стол и стал наслаждаться вечерней трапезой. Я начал ностальгировать по тем временам, из-за чего намокший в молоке кусок хлеба вставал колом в моем горле. Я не мог разобраться в своих чувствах. В мгновенье перед глазами проносилось мое детство, где я был беззаботным и счастливым. Через секунду мой мозг посетила мысль, что Ба уже нет с нами. Что я ее еще даже не видел и увидеть смогу только завтра, когда ее привезут сюда. Главное, чтобы те люди, у которых она сейчас находиться, достойно позаботились о ней. Мое тело – опустошённый сосуд, который был весь покрыт трещинами, но воспоминания, находившиеся внутри, не позволяли мелким осколкам разлететься.

За сегодня я сильно устал, и чтобы не мучить себя, мной было принято решение пойти спать. Я быстро убрал все по местам и, сполоснув кружку из-под молока, направился в свою комнату. Пробираясь через лабиринт комнат, благо моя мышечная память меня не подвела, я дошел до зала, где спала Машка. Сестра мирно сопела под тяжелым одеялом, свернувшись в калачик. Федька крепко спал на соседнем диване, развалившись, как тюлень к верху брюхом. Я даже на секунду испугался, что еще чуть-чуть и брат свалится на пол, но словно чувствуя край дивана и мои переживания, Федька перевернулся на бок. Убедившись, что с этими двумя все в порядке, я тихо выдохнул и направился в свою комнатушку, стараясь не шуметь.

В моем маленьком мирке, помещавшимся в этой комнате, все было так же, как и в моем детстве. Кровать, шкаф, ковер и маленький стол, окно и дверной проем. Что еще было нужно?

Лунный свет проникал в помещение через небольшое окно, отражаясь в глянцевой поверхности гардероба. Стянув с кровати покрывало и аккуратно сложив его на стуле, я сел на постель. Как и раньше она была мягкой. В детстве я был уверен, что моя перина была сделана из облаков. От постельного белья пахло свежестью, оно скрипело от чистоты. Даже тогда, когда я стал посещал бабушку реже, она все равно стирала мое белье раз в неделю и застилала мою кровать, ожидая, что я приеду неожиданно. Прости меня, Ба, что я был таким плохим внуком и ездил так редко. И спасибо тебе, нэнэ, что заботилась обо мне до своей смерти. Из-за нахлынувших эмоций я начал задыхаться. Мое сердце билось, словно бешеное, ломая ребра изнутри. Ком в горле двигался вверх-вниз, от гланд до нёба. В носу защекотало, а глаза защипало от соли слез. Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул, чтобы успокоиться. Мне нельзя было шуметь, чтобы не разбудить остальных. Раздевшись, я лег на кровать и накрылся одеялом. Такое приятное ощущение чистого белья и прохлады. Мягкий матрац и моя маленькая подушка из детства, которую я до сих пор любил и люблю. Постепенно под одеялом стало тепло от моего тела. Повернувшись на бок и, приняв удобное для меня положение, я начал рассматривать ковер. Такие незамысловатые узоры, и так успокаивают. Я начал, как маленький, водить глазами по загогулинам5 ковра, прокладывая невидимую траекторию. В комнате постепенно все погрузилось в темноту. Мои веки стали тяжелее, тело расслабилось, и я окунулся в страну грез.

Глава 2

Прощание

Тихо. Ужасно тихо. Слышу какой-то шорох. Кто-то топает по дому, шурша тапочками. Слышу теперь и звон посуды, бряканье на кухне, ложка стучит по стакану. Слышу даже как капли из гусака падают в глубокую железную миску в раковине. Я потихоньку начал возвращаться в реальный мир из своего сна. Теперь я слышал и голоса своей семьи. Я открыл глаза и сладко потянулся в постели. В голове пронеслась горькая мысль, которая заставила сжаться мое сердце в маленький комок. Я замер. Мое тело словно окоченело. «Сегодня бабушку привезут сюда» – будто кто-то прошептал мне эти слова на ухо. Мурашки покрыли мое тело с головы до пят. Я чувствовал, что сердце вот-вот выскачет через рот, сквозь зубы.

– Ты уже проснулся? – В дверном проеме соседнего зала я увидел Федьку.

– Где бабушка? – Не знаю почему, но именно этот вопрос вырвался хрипом из моей груди.

– Скоро должны привезти. Ближе к 11.

– А сейчас сколько часов?

– Сейчас только 10.

На этих словах я почему-то выдохнул с облегчением. Федька кивнул мне головой в сторону кухни и ушел. Я накрыл свое лицо ладонями, потирая его. Мои тело и разум полностью вернулись в реальный мир из мира грез.

Дома было тепло, но из-за того, что я скинул с себя одеяло меня пробила дрожь. Мои зубы застучали от озноба, а волосы на руках встали дыбом. Я быстро достал из своей сумки нужные мне вещи и оделся. Согрев теплом своего тела одежду, мне стало легче и озноб исчез.

– Ой, а кто это проснулся? Ядыгар, как долго ты сегодня собирался спать? – За моей спиной послышался ехидный смешок Глашки.