Анна Романова – К Вашим услугам (страница 46)

Медленно подхожу к столу, беру тарелку, кладу в неё салат. Затем испепеляюще смотрю на собеседника, ехидно спрашивая:

— Сам справишься или Вам помочь, мистер Картер? — разумеется Майкл не упускает возможности порисоваться и согласно кивает.

— Помогите, мисс Остин, — причём его слова звучат с открытым вызовом.

Что же, вечер обещает быть ещё более интересным, нежели день.

— Ладно, — откладываю вилку, встаю и подхожу справа от «беспомощного миллионера». — Ужин за ответ… Так что на счёт твоих тайных увлечений?

Кладу на чистую тарелку горячее, но не ставлю её на стол. Жду признания.

— Каких именно? — Майкл смотрит на меня слишком лукаво. Это немного сбивает с толку. Он такой соблазнительный, что у меня подгибаются колени.

— Удиви меня, — стараюсь держать марку и отвечаю почти в приказном тоне. — Салат?

— У меня нет тайных увлечений, — со скучающим видом пожал плечами собеседник. — Да, пожалуй, салат.

Исполняю просьбу, молча ставлю тарелку перед мужчиной, и впиваюсь в лазурные глаза, требовательным взглядом.

— А что насчёт блондинок?

— Мне нравятся не только блондинки, но они предпочтительнее, — словно между прочим, Картер берёт в руки бутылку вина и с лёгким хлопком откупоривает пробку. — Еще что-то, мисс Остин или выпьем? — теперь он явно ухмыляется тому, что я никак не могу получить желаемого.

Ну и ладно, ещё пара бокалов и он точно разговорится! Нужно просто набраться терпения! Зачем мне это? Не знаю, просто атмосфера такая, не хочется проводить эти выходные с циником и снобом, я хочу узнать человека, что прячется под костюмом стоимостью как моя съёмная квартира.

— Выпьем, мистер Картер, — отвечаю уверенно, протягивая руку к бутылке (мы ведь без бокалов сегодня), а потом в голову приходит мысль, что, возможно, причина скрытности Майкла кроется в неудачных отношениях, и, не мешкая, тут же задаю вопрос. — Ты любил когда-нибудь?..

Картер сощурился. Оглядел меня с ног до головы и предупредительно погрозил пальцем, намекая на то, что я перехожу границы.

— Вы сделали выбор, никаких вопросов, только алкоголь…

Да ладно! Неужели я попала в цель? Но не успев сформулировать чёткий вопрос, я получаю в ответ встречный «шах и мат».

— Я знаю о тебе кучу дерьма, расскажи мне о каком-нибудь светлом моменте.

Умно, лучший способ защиты, нападение?! Но, так как мне нечего скрывать, решаю удовлетворить любопытство собеседника.

Я на некоторое время задумалась, пытаясь припомнить что-то по настоящему трогательное и вскоре заговорила, возвращаясь к своему стулу в стиле Людовика IVX.

— Хм… Выпускной класс… В последний год учёбы к нам перевёлся мальчик, его звали Эрик, Эрик Бран. Они с семьёй переехали из Чикаго, отец хирург, мать агент по недвижимости. Все девчонки сходили по нему с ума. Эрик был невероятно красив и обаятелен, но главным его преимуществом стала рок-группа. Он писал и пел просто потрясающие песни, уже заводит, да? — хихикнув, заглядываю Картеру в глаза.

Он изображает нечто похожее на преувеличенное удивление, чуть вскидывает плечи и тягуче произносит:

— О да, уже прям дрожу… — явно издевается надо мной, ну и ладно.

— Так вот, я и мечтать о нём не смела, потому что явно проигрывала по всем параметрам Мэри Стюарт, нашей местной королеве вечеринок. А она, между прочим, была помешана на Эрике и уже на осеннем балу заявила, что они непременно станут королём и королевой выпускного. Впрочем, её непоколебимая уверенность не помешала мне влюбиться по уши.

Я мечтательно прикрыла глаза, вспоминая приятные школьные годы. Затем сделала небольшой глоток вина и продолжила повествование.

— А что касается самого светлого момента, то это был день святого Валентина. До этого мы с Эриком лишь пару раз говорили, один из которых был, благодаря лабораторной по химии, которую нам пришлось делать вместе. Я и представить не могла, что он пришлёт цветы с запиской, в которой пригласит на выпускной… С этого дня мы не расставались. Потрясающее время. Эмоции, чувства, бьющие фонтаном, искренние, настоящие, нечто неописуемое… Такое, к сожалению, не повторяется. Первая любовь всегда особенная, ну, ты, наверняка, и сам знаешь…

— Не уверен, что знаю, — слишком каменно отвечает Картер, продолжая жевать салат.

— Нет, — возмущённо восклицаю я, искренне недоумевая, — я тебе не верю… первая любовь бывает у всех, у кого-то она остаётся в памяти светлым воспоминанием, у кого-то грустным, но, так или иначе, это случается с каждым. Я никогда не поверю, что ты не испытывал трепета первой влюблённости. Ну же, Картер, хватит строить из себя мачо, признайся уже, наконец, что тоже смертен!

Майкл отреагировал лишь ироничной усмешкой. Но я не собиралась сдаваться, поэтому встала и подошла к мужчине, протягивая ему бутылку.

— Рассказывай!

Картер слегка стушевался, даже на миг задумался, а потом пожал плечами, слишком безразлично.

— Возможно, она и была. Скорее всего, была. Просто не стала для меня чем-то значимым, — голос спокойный, даже без иронии. — Прости, что разочаровал, но у меня в жизни не было розовых соплей, — а вот теперь на его губах появилась знакомая ухмылка.

— Эй, я тут тебе душу изливаю, а ты… — действительно разочарованно выдыхаю, хватаясь пальцами за горлышко Шато. — Так не честно.

— Мне нечего тебе сказать.

Майкл не оправдывается, говорит совершенно серьёзно, что ещё более печально. Видимо мужчина, и вправду, никогда не испытывал истинных чувств, способных вскружить голову, поработить разум, тело, душу… Даже немного жаль его.

И пока я размышляла над данным открытием, Картер вдруг, совершенно неожиданно, снизошёл до откровений.

— Я вырос в семье где мужчины не должны были отличаться излишней эмоциональностью, открытостью или чувствительностью. Я должен был быть сдержанным, собранным. Меньше эмоций на публику, дежурная улыбка. Никаких разговоров «по душам», обсуждений первой влюбленности. Все это было лишним. Я мужчина с шести лет и не должен был обращать внимание на такие глупости. Я не имел права показывать, что мне больно, грустно или обидно. Я должен был быть сильным, всегда. И я таким стал, — отвел взгляд в сторону, задумался, затем продолжил. — Я мог быть собой только с матерью, но она умерла слишком рано. Мне тогда было больно, я же был ребенком, но это нельзя было обсуждать, даже с родным отцом.

Пауза, я вижу как глаза собеседника темнеют. Теперь они не небесно голубые, а мутно-синие, точно море в шторм. Своими дурацкими расспросами я разбередила старую рану, и это изрядно подпортило мне настроение ощущением вины.

— Я помню только чувство потери, ярко и отчетливо. Мне больше не хотелось его переживать, никогда. Не думаю, что после гибели матери я хоть раз подпустил кого-то к себе по настоящему.

В комнате повисла тишина. Майкл некоторое время сидит неподвижно. Я же, боюсь даже дышать, потому что чувствую себя виноватой. Спустя некоторое время, мужчина берёт новую бутылку, открывает её и наливает вино в стакан для сока. Разумеется, я и слова ему не сказала, пусть делает, что хочет, в конце концов, это его дом.

В этот же момент песня переключается на бессмертный хит группы «Аэросмит» под названием «Крейзи». Я невольно бросаю взгляд в сторону граммофона, и тут в голову приходит идея, как можно отвлечь Картера от грустных мыслей беззаботным дурачеством.

Встаю со своего места, стараюсь выглядеть завлекательно. Хотя, наверняка, это не так — просто странно улыбающаяся, пьяная девушка, глазеющая, не предвещающим ничего хорошего, взглядом. Впрочем, осознание этого меня не останавливает!

— Но рок-н-ролл ты, наверняка, слушал в школе… Даже не отпирайся, все слушали рок-н-ролл — приближаюсь к жертве, забираю со стола стакан и опустошаю его залпом.

— Давай, потанцуй со мной, это же «Крейзи». Я, между прочим, лишилась под эту песню девственности!

Пытаюсь, чтобы голос звучал томно, но готова поспорить, что он был просто пьяным. Хотя, Майкл не особо от меня отличался, может поэтому и поддался на уговоры. А ещё его явно позабавило признание на счёт моего «первого раза».

Мы вышли на середину комнаты. Трек был весьма соблазнительным, а для меня, действительно, личным! Я чувствовала напряжение партнера всем телом, его не отпускал наш разговор и воспоминания о матери, поэтому решила идти на абордаж — распустила волосы, оплела мужскую широкую шею руками, прижимаясь к его груди. Мы танцевали без правил и намёков, открыто касаясь друг друга в самых чувствительных местах, при этом не поддаваясь бессмысленной страсти, просто наслаждались друг другом и той лёгкостью, что царила весь день в нашем общении.

Остаток вечера прошёл в уютной атмосфере откровения. Мы болтали ни о чём, перебирали пластинки, обсуждали старые фильмы, смеялись и пили вино. Не знаю, виноват ли в этом Париж, виноградники или алкоголь, но столь свободной и счастливой я не чувствовала себя уже много лет…

Глава 44

Майкл Картер

Неприятный осадок от личных воспоминаний, которыми я не привык с кем-либо делиться, полностью утонул в море алкоголя и смеха. Остин пыталась веселить меня, чувствуя вину за то, что допытывалась правды. Не знаю, что она ожидала услышать, но явно не это. А ее попытки соблазнения стоят отдельного комментария, потому что в них секса не было ни грамма, одна бестолковая дурость, но забавная, в данной ситуации даже уместная.