Анна Романова – К Вашим услугам (страница 26)

Видимо то, что тон был рабочим, понял только я, ведь Остин резко отпрянула, вырвавшись из объятий, и уж слишком громко заявила:

— Глазам своим не верю, — сощурила взгляд, отрицательно мотнула головой, смотрит на меня как на убийцу всех семерых козлят и добавляет:

— Ты и ее трахнешь?

От шока глаза округляются, я резко оборачиваюсь, желая понять, слышал ли все переводчик, и, учитывая, каким взглядом на меня смотрит мужчина, эти слова слышали даже собаки из соседнего города.

— Блядь…

Глава 22

Майкл Картер

Атмосфера в воздухе пропиталась немым вопросом всех участников. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и сориентироваться. Переводчик заговорил первым, спрашивая:

— Простите, мне это переводить? — его округлившиеся от шока глаза, почти такие же, как были сейчас у Эмили, уставились на меня выжидающе. Конечно, тут каждый бы подумал, что слова, сказанные так громко, могут быть обращены ко всем присутствующим.

— Нет, пожалуйста, — выставляю перед собой руку и делаю нервный шаг в сторону мужчины. — Это обычная женская ревность, у моей невесты сегодня дурное настроение, если вы понимаете. — Поджимаю губы, намекая на тот самый период месяца, когда женщины превращаются в бестий, надеясь, что этого хватит для молчания верного пса Шэнли.

— Скажите мистеру Ли, что мы очень извиняемся, но нам нужно отойти ненадолго.

Переводчик кивает, не знаю, промолчит или нет, но нужно решать проблемы по мере их возникновения. Произношу тихое: — Спасибо, — а затем возвращаюсь к Остин, беру ее под руку и настойчиво увожу обратно в здание, подальше от свидетелей.

— Пошли, живо. Быстрее перебирай ногами, — цежу сквозь зубы, чувствуя, как от злости желваки начали проступать на скулах.

— Куда мы идем? — нервно спрашивает Эмили, оглядываясь на моих партнеров, нервничает. И правильно делает, я бы на ее месте тоже начал нервничать.

— Майкл, нам лучше остаться там! — еще одна отчаянная попытка блондинки не оставаться наедине. Понимает, что накосячила, осознает, как сильно подставила меня и боится, очень боится.

Я не отвечаю, пока еще рано, слишком много прохожих, лишних глаз и, что страшнее, ушей. Проходим просторный холл и заворачиваем в коридор для служебного персонала, так как там меньше народа (утро, все сотрудники на рабочих местах).

Останавливаемся за поворотом, освещенным тусклым светом с несколькими дверями, ведущими, скорее всего, в какие-то подсобные помещения. Значит, место безопасное. Отпускаю руку Эмили и практически рычу от злости:

— Нужно было остаться там? Серьезно? После твоей-то фразы? Перед нашим уходом ты хотела успеть опозорить меня еще больше? Как все это понимать, Эмили?

Смотрю в темные глаза, пытаясь самостоятельно найти ответы на все вопросы. Хотя, в данной ситуации, все и так было очевидно. Из нас двоих только Остин не могла осознать истинной причины своего странного поведения.

— А ты не делай того, за что может быть стыдно! — перешла в наступление, интересно. Видимо решила, что лучшая защита, это нападение. Да только сейчас такой подход не сработает.

— Не делать чего? Не смотреть на других баб? — спрашиваю возмущенно, не сводя с девушки разгневанного взгляда. — Я ничего такого не сделал, а ты в очередной раз повела себя как истеричка.

— Серьезно? Ты не понимаешь? Майкл, я из кожи вон лезу, чтобы сыграть «идеальную невесту»! Боже, как я сочувствую женщине, которая действительно окажется на этом месте! А ты только и делаешь, что усложняешь мне задачу! — ее голос повышается с каждой новой фразой, накал разговора усиливается, и Эмили начинает жестикулировать руками, наверняка желая вцепиться ими в меня.

Я же, выслушав все эти нелепые претензии, просто начинаю смеяться, и плевать, что смех этот нервный.

— Да ладно? Усложняю тебе задачу? Хм, как это интересно. — Усмехаюсь и подхожу к блондинке ближе, глядя на нее с вызовом: — Давай же, Эмили, скажи мне, чем именно?

Мне надоело играть в детский садик. В Остин говорила банальная ревность. Она отталкивала меня только из-за каких-то навязанных обществом принципов морали, которые не позволяли женщине просто получать удовольствие от секса, а выставляли ее блядью. Мне было далеко не пятнадцать лет, и за долгие годы общения с противоположным полом я научился безошибочно понимать, когда женщины меня хотят на самом деле, а когда притворяются ради выгоды.

— Тем…тем… что, — она запинается, злится, ее почти разрывает от эмоций, глаза блестят, но сформулировать хоть одну логичную фразу, которая бы не признавала животных порывов, у Эми не получается. Нервно моргнув пару раз кряду, она таки добавила:

— Нам… нам разве не нужно возвращаться к твоим партнерам?! — тон высокомерный, надменный и больше напоминает фырканье. Хочет, чтобы я отстал, но добыча загнана в угол и я не стану отступать так просто.

— Нет уж, сейчас мы к ним не пойдем, Эмили. Просто признайся, что все происходящее вызвано визитом вчерашней бабы, а все твои бзики не более чем обычная ревность!

— Ревность?! — ее голос поднялся до пронзительного визга. — Отличная шутка! Ты слишком дохрена о себе возомнил! Мне совершенно плевать кого ты трахаешь, Картер! — если прохожие не сбегутся на первый «писк», то на этот крик — однозначно.

Нервно осматриваюсь по сторонам и выставляю руки перед собой, злобно шикая, призывая спутницу умолкнуть.

— Мне все понятно, — говорю тихо, недовольно. Понимаю, что нужно немедленно менять место дислокации. Дверь, расположенная недалеко от нас, была немного приоткрыта. Почему нет? Лучшего варианта у меня нет. За два коротких шага подхожу к Остин, хватаю ту за руку и тащу прямо по коридору, приговаривая: — А ну-ка, пошли.

— Не трогай меня! — сопротивляться было бесполезно, но она пыталась.

Это была каморка. В ней хранились: халаты, полотенца, шампуни, гели, шапочки и т. д. Помещение небольшое, но нас двоих с легкостью вместит.

— Отлично, — озвучиваю мысли вслух и запихиваю блондинку внутрь подсобки, захожу следом и закрываю за нами дверь.

— Значит так, Эмили. Мне понятно, откуда берутся все твои истерики. И мы разберемся с этой проблемой прямо здесь и прямо сейчас.

Делаю несколько маленьких шажков в сторону девушки, вынуждая ту пятиться назад.

— Не смей ко мне прикасаться, Картер! — в ее глазах читается легкая паника, дыхание сбитое, она смотрит с вызовом, злостью, но отступает под напором, пока не упирается в низкий шкафчик с вещами, о чем меня оповещает слабый грохот мыльных принадлежностей.

Но я ее больше не слушал. Все решено и обратного пути нет.

Глава 23

Эмили Остин

Звук защёлкнутой задвижки, приводит меня в состояние шока. Я смотрю Майклу в глаза, не в силах прочесть его эмоций. Хотя, одну «из» улавливаю весьма чётко — это непоколебимая решимость. Но что он собирался сделать? О чём рассуждал минутой ранее? О чём мы вообще говорили в коридоре? Всё смешалось, перепуталось!

— Не смей ко мне прикасаться, Картер! — отступаю назад, пытаясь сохранять дистанцию.

Дыхание перехватывает, Майкл наступает твёрдой, уверенной поступью, и я не могу его остановить ни откровенным страхом во взгляде, ни словами.

Натыкаюсь спиной на шкаф. На его полках задребезжали стеклянные флакончики с шампунями и прочие туалетные мелочи. Всё! Загнана в ловушку! А Майкл смотрит на меня с таким вызовом, что я теряюсь в догадках, то ли мужчина сейчас схватит меня за горло и придушит к чёртовой матери, то ли…

Ещё один уверенный шаг, Картер вжимает меня в металлические дверцы. Упираюсь ладонями в его грудь. Может пора начинать кричать? Он слегка наклоняется, я втягиваю шею, изо всех сил стараясь отстраниться.

— Не смей… — пытаюсь протестовать, но тут на моё горло действительно ложится мужская ладонь, пальцы властно надавливают на нежную кожу, я замираю, мысленно прощаясь с белым светом, а затем чувствую на своих губах его вкус и, растерявшись, раскрываю рот, позволяя целовать себя жадно, требовательно, со злостью…

Время вдруг останавливается. Моё сознание растворяется средь взрывных раскатов эмоций, где намешено всё, от ненависти до слепой страсти — тот ещё коктейль! В какой-то момент, сквозь пелену замешательства, прорывается настойчивый крик подсознания, призывающий очнуться!

Господи, что я делаю?!

Резко выгнувшись, собрав себя по осколкам воедино, я с силой отпихиваю Майкла. Ловлю его протестующий взгляд и не до конца отдавая себе отчет, хлёстко ударяю ладонью по щеке. При этом в голос всхлипнув, но так и не сказав ничего членораздельного.

Воцаряется гробовая тишина. Мы стоим на расстоянии рукопожатия, запутавшись взглядом друг в друге. Картер дышит часто, он ошарашен, но не зол, может даже ожидал подобной реакции, но до конца не верил, что я на неё способна. Что же, я удивлена не меньше!

Чувствую, как по плечам проходит мелкая, колючая дрожь… Меня буквально трясёт, не могу контролировать собственное тело. На его губах появляется лёгкая усмешка, не издевательствкая, скорее говорящая: «я был прав». Хочется кинуться на оппонента и расцарапать ему лицо… или разорвать на груди футболку, или…

И тут, как обухом по голове, приходит осознание — охватившая меня паника вызвана вовсе ни страхом или возмущением, а совершенно другими эмоциями, точнее желаниями — Я хочу его! Хочу мужчину, стоящего напротив, несмотря на то, что произошло ночью, несмотря на то как он повёл себя утром, несмотря ни на что! И судя по тому, как подрагивают его скулы, как вздымается рельефная грудь, как напряжены бицепсы и сверкает неприкрытой похотью взгляд, его слова не пустая угроза, он действительно собирается «решить проблему» — здесь и сейчас…