Анна Родионова – Живые люди (страница 93)
На даче сидела хорошая компания – Фазиль Искандер с женой Тоней и сыном Сандриком лет шести. Тоня горячо поддержала Риту и заметила, что окреститься надо тогда, когда надо, а то поздно будет, грехи накопятся.
Мы оставили мужчин – тогда еще некрещеных одних на даче, но взяли Сандрика, Тоня сказала, что он уже крещеный и ему можно.
Я тогда водила машину (первым моим учителем вождения был Гера Гаврилов, тогдашний Ритин муж, но в тот день он отсутствовал, и, как позже выяснилось, исчез навсегда) и погрузила Тоню с Сандриком и Риту с моей Машей в «жигули», и мы покатили в Переделкино. По дороге Рита проводила наспех ликбез моей религиозной безграмотности. Везла простыни и записную книжечку, которую называла «дорожный складень».
Она столько всего знала: молитвы, правила поведения, посты, именины – мы с Тоней слушали во все уши. Когда приехали, сразу записались в очередь на крещение – Маша и я. Потом из крещальни пошли в храм. Рита велела исповедаться и поставить свечки: кому надо – во здравие, кому надо – за упокой. И, закупив толстую пачку очень дорогих свечек, сказала: «Я к Троеручице, знаешь, какая у нее сила? Могучая». И исчезла, перед этим приобретя нам с Машкой по крестильному крестику.
Мы потолклись возле икон, послушали священника, не сообразили, где надо исповедаться, и вышли подышать, заодно проведать, как там очередь продвигается.
А очередь продвигалась быстро, и нас предупредили, что мы следующие. Я запаниковала и побежала искать Риту, а она как сквозь землю провалилась. Переделкинский старый храм невелик, да и народу не так уж много было, а Риты нет и нет.
Бегу обратно, а там уже надо записывать имена крестных (восприемников). Делать нечего, Тоня предложила себя в качестве крестной матери, а Сандрика шестилетнего в качестве крестного отца. Монах удивился: «Вы лучше укажите взрослого человека, даже если его с вами нет». И мы с Тоней хором назвали нашего друга режиссера Александра Сергеевича Орлова. Почему-то мы были уверены, что он крещеный.
Таинство было настоящее – Машку в святую воду окунули всерьез. Тоня учила Сандрика пальчики складывать для креста.
Одуревшие от таинства, мы вернулись в храм – и сразу встретили Риту, она уже поставила все свечки и была озабочена нашим отсутствием. Но когда я упрекнула: «Куда ты, зараза, пропала, там же очередь подошла?!» – она тихо-тихо, почти шепотом сказала: «Значит,
А потом, когда ехали обратно, Рита говорила: «Мы люди взрослые грешные, нам и отмолиться можно, а вот Маше с нами в театр сегодня не надо. Пусть дома побудет, помолится». Так Маша до сих пор и молится за нас, грешных.
Виктюк репетировал в Театре Моссовета пьесу моего мужа «Иди ко мне», впоследствии спектакль был назван виртуозно-пугающе: «Мистерия о нерожденном ребенке, несбывшейся матери и Всевышнем отце». Имелась в виду триада: рождение, жизнь, смерть. Название пугало неопределенностью – попахивало кощунством, а Рита была в то время глубоко религиозна. Трагедия женщины, потерявшей ребенка, решалась в ключе бурлеска.
Терехова работала отлично, она уважала и Коковкина, и Виктюка. Но замыслы мэтра усложнялись с каждым разом – вот уже появился огромный конус, неизвестно что олицетворяющий, и на него надо было карабкаться. Рита стала нервничать.
Из-за раздражения Рита потеряла равновесие и грохнулась с этого проклятого конуса. Вывихнула плечо. И ушла, как говорили по медицинским показаниям. Душа ее не лежала ко всей этой конструкции. Ей хотелось света и поэзии. Ей захотелось делать что-то самой. И она поставила на сцене «Под крышей» пьесу Лорки «Когда пройдет пять лет». И сыграла сама. Моя подруга испанка привела на премьеру весь испанский центр. Это были постаревшие дети испанской революции. Они плакали. Они любили Лорку. А Рита была счастлива. Она сама излучала свет.
В последние годы своей творческой деятельности Рита совершила подвиг, она исполнила мечту – в качестве режиссера поставила фильм «Чайка» со своими детьми в ролях Треплева и Заречной, а сама играла Аркадину. Я не сужу фильм по каким-то высоким киноведческим критериям, я приняла его как чудо, которое удалось Тереховой, и горячо поздравила ее с этим опытом. Ведь ей удалось передать своим детям главное, что она хотела: чтобы они поняли и пережили в своей очень молодой жизни, как велик Чехов, какую силу он может дать неоперившимся душам, какой запас моральной прочности. Они прожили период съемок вместе, понимая, что такое работа над фильмом, как нелегко выполнять труднейшие задачи и, получая от матери драгоценный урок умения, одолевать планку такой высоты, как «Чайка».
Это была наша последняя встреча с Ритой перед ее болезнью. А собирала нас тогда Маргарита Эскина в Доме актера, чтобы отметить всех летних юбиляров. Рита и мой Сережа были августовские. Рита сидела за соседним столиком с незнакомыми мне людьми. А мы с Аллой Покровской.
«Это же Терехова», – удивилась Алла, как будто увидела давно забытого человека.
Мы повернулись к ней и увидели неузнаваемую Риту, как будто готовую к пытке официальными поздравлениями, с фальшивой приклеенной готовой улыбкой. Для нее это были тяжелые дни – она закончила съемки фильма «Чайка» и со всех сторон слышала самую суровую критику. Кроме того, еще не забылась неудача с Виктюком.
Я подсела к Рите и сбивчиво рассказала про свои мысли по поводу ее фильма.
Она выслушала меня с большим недоверием. Но я была искренне взволнована и настойчива. В ее глазах постепенно исчезло напряжение. Мы стали говорить о детях. В Риту возвращалась прежняя Рита.
Еще один момент промелькнул в памяти. Я шла по Тверской и услышала разговор двух дам в шляпках. Одна другой говорила: «Ты еще не видела “Милого друга” в Моссовете с Тереховой? Ну, это надо смотреть». Причем учтите – не с Домогаровым, а с Тереховой!
И мы помчались смотреть. И опять – какое счастье смотреть на Риту, узнавать ее нюансы, ее знаменитые паузы, заполненные высоким смыслом. И какое счастье – сказать ей все это.
Она держит свою самую загадочную паузу уже много лет. Анечка, рассказывает, что иногда она ловит на себе ласковую мамину улыбку, и тогда кажется, что она вот-вот заговорит и они смогут наконец наговориться вволю. Им столько всего надо сказать друг другу. Что она там чувствует, о чем думает, и вообще что такое это
В последнем фильме с участием Риты на экране были только ее руки, которые держали ее детскую фотографию. Актеры, самые известные, самые популярные, пытались вести с ней диалог, но она им не отвечала. Поистине нужно бесконечное терпение. Ждать, надеяться и верить.
Вспомнив Риту, обратилась к Троеручице. Нашла. Оказалось, она совсем не похожа на индийскую богиню Шиву многорукую, это наша обычная родная Богородица с младенцем Иисусом. А кисть руки Иоанна Дамаскина в нижней части иконы приложена под рукой Богоматери, как бы дублируя ее. И серебряная.
А сила у иконы воистину могучая: оберегает всех напрасно обвиненных и осужденных, помогает восстанавливать справедливость по Божьей милости и возвращает к истине. Исцеляет от тоски, апатии и печалей!
Господи, Троеручица, помоги рабе Божией Маргарите и реши ее судьбу!