Анна Родионова – Волшебный магазин (страница 57)

– Они сказали, что мы можем только с улицы войти.

– А вошли с кладбища.

Все заспорили. Ульяна и Анаид решали вопрос методом тыка: ту, сквозь которую они вошли, отворить не получалось, потому что охранники не хотели неприятностей и заперли ее снаружи. Тогда стали искать вторую дверь. Часовня была небольшая, но второй двери не было. Алина пошла вниз по винтовой лестнице. За ней двинулась Елена. Молоденькие – они смелые, ничего не боятся.

Ольга Арташезовна засомневалась:

– Если выйти на улицу, это ничего не даст, охрана ведь внутри, за воротами.

Помолчали, подождали молодых разведчиц. Они внизу хохотали и вскрикивали.

– Там мощи, – вдруг перекрестилась Оксана. – Они, наверное, на мощи наткнулись.

Но девочки вернулись довольные, сказали, что нашли туалет. Тут же образовалась очередь. Настроение поднялось.

– Еще бы еды найти – и хоть до утра, – помечтала Ульяна. – Ни у кого ничего нет?

– Обычно на могилах можно найти, особенно на Пасху, бомжи питаются, – вспомнила Оксана.

– До Пасхи не доживем, – мрачно сказала Анаид.

Неизвестная Катя, вдова простого человека, методично изучала закоулки в поисках хотя бы окна, которое можно открыть. Но все было глухо забито.

Когда все отписались и вернулись, возникла мысль найти выход из положения коллективными силами.

– Ну, во-первых, поголодать полезно, – сообщила Зинаида, – вон какие ряхи отъели, а ведь, небось, пост или вот-вот будет.

– Действительно, надо поставить ситуацию на службу позитива, – согласилась Ульяна Голлербах. – Вот, например, у моего гения ни одна картина не была куплена при советской власти, а он говорил: «Уленька, какое же это счастье, я умру, а у тебя будет готовое неразрозненное наследство».

– И что? – заинтересовалась вдова поэта-диссидента.

– Теперь такие деньги предлагают: и французы, и немцы.

– И что? – заинтересовалась вдова политика. – Всё разбазаришь по загранице?

– Не знаю. Наши пока не предлагают.

– А нам дали премию Аполлона Григорьева. Хорошие деньги. Но мы их уже проели, – поделилась Оксана.

– Уши вянут, – сплюнула вдова хирурга, – мой Олег Ануфриевич никогда не думал о деньгах. Он служил людям, а не мамоне.

– Кому? – не поняла Катя.

На нее шикнули:

– Какая тебе разница.

– Мне просто сказали, что нам после передачи заплатят, – извинилась Катя, – мне просто интересно.

– Кто сказал? – спросила Алина, – мне тоже интересно.

– Тетенька, – засмущалась Катя, – которая с нами репетировала.

– Аглая, – уточнила Елена.

– А сколько? – заинтересовалась вдова хирурга.

– Это вы для себя или для мамоны? – съязвила Оксана. – Вы же презираете деньги.

– Я говорила от имени мужа, он не опускался в наш быт – я его оберегала.

– Ну вообще-то должны платить, мы же тратим свое время, – осторожно заметила Ульяна Голлербах. – Например, час работы натурщика…

– Как вам не стыдно! – взвилась вдова режиссера. – Вас позвали рассказать про ваших самых любимых, самых дорогих. Я, например, целый текст заготовила.

– Какой? – заинтересовались женщины, потому что знаменитого Ивана Зыкова знала вся страна. – Нет, расскажите!

– Он репетировал «Пиковую даму».

– Ужас какой, – ахнули Алина Бронштейн и Анаид Терещенко, казалось, наиболее прагматичные и трезвые вдовы: физика и политика.

Они даже за голову схватились.

Катя смотрела на них с удивлением:

– А что тут такого… почему?

Женщины только отмахивались, а Оксана даже перекрестилась.

– И главное, ему все, ну просто все говорили: Ваня, не надо, Ваня, опасно.

– Но почему, – закричала Катя, она проходила в школе «Пиковую даму», и никто не умер. Разве что от скуки.

– Это суеверие, – мягко объяснила Ольга Арташезовна, причем на оперу оно не распространяется. Мой супруг несколько раз дирижировал «Пиковой» – и ничего.

Она подошла к лестнице и элегантно спустилась на нижний этаж в туалет.

– Я бы так не сказала, – задумчиво произнесла ей вслед вдова хирурга. – Он тоже плохо кончил. Нет, подумать только обыкновенная «Пиковая дама»!

Оксана затормошила Елену:

– Ну дальше, дальше…

– Я ему тоже говорила: возьми Чехова или Петрушевскую, – нет, говорит, только «Пиковую даму».

– Он самоубийца, – заключила вдова поэта, – он был просто самоубийца.

Зинаида Никитична спросила с некоторым подозрением:

– Вы плохо жили? Он вам изменял?

Елена возмутилась:

– Откуда вы взяли?

Оксана не успокаивалась:

– Ну дальше, дальше, что с ним дальше…

– Начал репетировать и чувствует: не идет.

– Кто не идет? – испугалась Катя.

– Да «Пиковая», «Пиковая»! – закричали все на нее. – Слушай внимательно.

Елена всмотрелась куда-то в неясную даль и сказала:

– Пришел после прогона, положил Пушкина под подушку и…

– Ну!

– И не проснулся. А я книжку взяла, а она на «Пиковой» открыта.

Наступила тишина.

И тут Зинаида Никитична, вдова хирурга Олега Ануфриевича, перекрестившись, сказала:

– Вот что называется душа народа. Это сколько же веков русские люди собирали факты, сопоставляли, делали свои выводы – и вот он, опыт русского народа.