Анна Родионова – Волшебный магазин (страница 51)
Предлагается этюд – проводы на вокзале. Трагическое прощание. Ксюша из Анжеро-Судженска не сводя глаз смотрит на Дениса, который стоит на кубе. Она почти плачет, ей ведомы эти расставания, и маме ее, и бабушке, да любой русской бабе. Денис смотрит на свою Настю. И в этот момент они вдруг оба четко понимают, что им не суждено быть вместе. И что это все скоро кончится. Кончится это счастье занятий, показов, экзаменов, настоящей студенческой жизни. Откуда это? Ведь ничто ничего не предвещает.
Сашенька Скрябина, как ни странно, совсем не заливается слезами, а, напротив – хохочет.
– А что такое? – спрашивает мастер. – Почему такая реакция?
– А моя бабушка так провожала деда в Чернобыль.
– Он жив?
– Сейчас нет.
– А тогда?
– Тогда выжил. Ненадолго.
Приближаются зимние экзамены.
Срабатывает усталость. Прогулы «шелупони» усиливаются. Нельзя рассчитывать на массовые этюды. Но есть костяк в каждой группе.
Ангелина Семеновна приходит в первую группу: полное уныние, все ворчат и жалуются друг на друга. Один с гитарой что-то наигрывает.
– Так, сели вокруг костра. Вы – туристы. Митя играет, все поют, сейчас сами сообразите, что петь. Потом на вас нападет медведь.
Уходит в преподавательскую, дает ребятам время на подготовку. А тут чей-то день рождения. Оказалось, англичанки, которую все любят. Торт, чай, хохот. Педагоги тоже люди. Англичанка предлагает книги: кому интересно, но по-английски. Ангелина в себе не уверена, но берет одну, называется «Зоя» автор Даниэла Стил.
Пока все пируют, открыла – да это же русская история. Семнадцатый год в Петербурге. Девочка Зоя – дочь придворной дамы попадает туда в самый чудовищный момент гибели империи. Ангелина читает, не отрываясь, и вдруг понимает, что читает на английском. Это ее буквально потрясает. Она никогда не думала, что достаточно знает язык.
В дальнейшем для нее не существуют ни долгие поездки в электричке, ни длинные эскалаторы, ни ожидания в поликлинике. В книжных магазинах бежит к полке с книгами на иностранных языках и хватает всё подряд.
Обогатившись этим пониманием, Ангелина возвращается в аудиторию. Там что-то невероятное. За короткое время сделан целый мюзикл. Все живые, талантливые, веселые, красивые.
Пришлось и второй группе дать подобное упражнение.
На зимнем показе это будет хит.
На этот курсовой экзамен приходят толпы родственников, некоторые с маленькими детьми, которые создают в этом сплошь настороженном пространстве живую жизнь. Счастливые студенты несут новые и новые стулья. Взрослые смотрят придирчиво, им хочется понять, за что они платят огромные деньги. Отсмотрев своего отпрыска, немедленно уходят. Ряды редеют. Очень скоро приходится уносить лишнюю мебель. Последней показывается Тамара, ее смотрят только педагоги. А жаль, на нее интересно смотреть.
Божко читает вслух экзаменационные оценки. Пятерка одна – Тамаре. Четверок несколько: Роме, Сашеньке, Денису. У Насти, двух Полин и еще у двадцати человек тройки. Остальные – двойки. Шок.
Федор Федорович начинает подробное объяснение по каждому студенту. Потом с Федором Федоровичем подробное объяснение ведет деканат, по телефону разъяренные родители: пугают, стращают, шантажируют.
Находят консенсус – еще пятнадцать человек получают тройки, а остальным дают право пересдать после каникул.
На каникулах все болеют – грипп ходит по стране и миру. Федор Федорович измучен реакцией на свое кардинальное решение, и Ангелина Семеновна, сама еле живая от болезни, поддерживает его как может. Звонит им только Рома, информируя о настроениях курса. Всё на грани краха.
Неожиданно поддержал руководитель параллельного курса, прекрасно понимающий Божко. Платная система несправедлива: кто платит, тот и учится. А держать в поле зрения пятьдесят человек, из которых половина бессмысленная масса, – это обманывать и себя, и их самих, давая беспочвенные характеристики.
После каникул собирается весь административный синклит плюс педагоги. Смотрят подготовленные двоечниками работы. Трогает, что уцелевшие на курсе ребята им помогают. Оставляют из сдававших еще несколько человек, которые потом все равно начинают прогуливать.
Отношение к Божко со стороны руководства ухудшается с каждым днем.
Продолжаются занятия второго семестра. Теперь остались самые преданные и работоспособные, готовят отрывки прозы из русской классики, всем дан шанс поработать с хорошим текстом. Ангелина Семеновна отбирала только диалоги, растолковывала, восхищалась глубиной каждого слова, смыслом каждой сцены у авторов. Но как передать свой восторг ребятам. Пока идет конвейер: «Дама с собачкой» – полчаса, «Бабье царство» – полчаса, «Гранатовый браслет» – полчаса. И так в течение дня.
Подключаются педагоги по сценречи. Почти у каждого студента чудовищный говор. В ход идет все: скороговорки, ритмические перебросы фраз, напевность, уничтожающая диалект.
Предмет сцендвижение добавляет легкость и пластичность.
Но как же это тяжело дается.
Очередной выговор мастеру. Новая, только что назначенная деканша ведет разговор по душам с Божко.
– Уважаемый Федор Федорович, мне поступил сигнал, что вы читаете свои лекции, не используя интерактив.
– От кого поступил?
– Этой информацией я не владею.
– Что вы имеете в виду, Антонина Вячеславовна?
– Наше правительство уделяет много внимания молодому поколению. Их надо вовлекать в действие, они не должны неподвижно сидеть на занятиях, они должны быть активными. Или вот еда – я вчера зашла в перерыве, у вас на столе лежал хлеб и стояли бутылки. Я понюхала – это было не вино.
– Чай. Исходящий реквизит.
– Неважно. Аудитория – не буфет. Для этого есть специальное помещение. Потом они должны одеваться соответствующе – девочки должны быть аккуратно причесаны, мальчики тоже.
– Антонина Вячеславовна, вы знаете, какой предмет я преподаю?
– Что за вопрос?
– Пожалуйста, ответьте.
– Вы обвиняете меня в некомпетентности? В расписании написано – актерское мастерство.
– А что такое акт?
– Ну, знаете ли!..
– Действие. Мой предмет предполагает только действие, движение, сплошной интерактив и никаких лекций.
Деканша взвилась:
– Я вас прошу сдать подробный план ваших так называемых занятий, а в качестве приложения тексты ваших лекций. Всего доброго.
Администрация устраивает огромный праздник – день рождения института – пять лет. Арендовано дорогущее кафе у самого Кремля. Петров денег не жалеет, знает, что такое должно запомниться навсегда.
Ребят не узнать. После бесконечных треников на мальчиках смокинги, на девочках вечерние платья. Настя с Денисом танцуют. Поет приглашенная певица.
Помещение тусовочное, музыка гремит, никто никого не слышит, перепонки не выдерживают. Яркие цветные лучи пересекают пространство танцующих. На хорах накрыты столы для профессуры. Очень вкусно и щедро. Молоденькие преподаватели наедаются впрок. Петров бродит среди педагогов, знакомится, жмет руки. Потом спускается вниз и натыкается на группу полуголых студентов, готовящих свое выступление. Они яростно и истово выплясывают рэп.
– Быстро одеться, – негромко приказывает ректор.
– Это наш номер, – отвечают ребята.
Ректор отворачивается.
Тогда мальчики бросаются к девушкам, которые держат их рубашки и смокинги. А Петров поднимается наверх и подзывает красивую проректоршу:
– Это что за курс без рубашек?
– Это первый актерский Божко.
– Курс распустить. Божко убрать.
Выпустил джинна из бутылки. Чем его так уж разозлил довольно невинный рэп? Спросить не у кого.
Последовала полная смена всей администрации. Нет больше красивой проректорши. Вместо нее испуганный молодой парень, не сведущий в актерском деле. Закончил Бугурусланский экономический. Дорожит местом страшно. Готов землю рыть.
Все преподаватели творческих дисциплин уволены, как не прошедшие конкурса. Который естественно никто не проводил.
Божко получает уведомление покинуть институт немедленно.
Родители студентов начинают судебную тяжбу. Петров идет на принцип. Институт кипит. Никто не учится. Все проводят собрания. Это уже пахнет настоящей катастрофой.
Все растеряны. Что типично – за актеров никто не заступается. Продолжают учиться операторы, режиссеры, журналисты, телеведущие.
Актерский факультет объявляется закрытым. Охране приказано не пускать никого из них в здание института. Списки вывешены при входе.
Федор Федорович пытается понять причину барского гнева и записывается к Петрову на прием. Но когда приходит, новая помощница, назначенная с утра, заявляет, что Петров срочно улетел в Италию.