Анна Рэй – Лягушка в обмороке. Развод в 45 (страница 15)

— Достаточно! — резко останавливает перепалку Ольга Сергеевна. — Максим Геннадьевич, держите себя в руках. Лена, прошу, вы тоже. Наш интерес — раздел имущества, все остальное — эмоции. Кстати, мы с клиенткой готовим заявление на гражданку Савицкую за клевету. Проведенная нами экспертиза указывает на то, что Елену Павловну оболгали.

Рита опять верещит и интенсивно трясет «больной» рукой, доказывая, что из-за меня теперь не может работать. Макс заступается за любовницу и хамит уже моему адвокату. Доброжинский откровенно скучает, полируя ногти неизвестно откуда взявшейся пилочкой. А я с удивлением смотрю на мужа и понимаю: я его не знаю. Это другой человек — мелочный, мстительный, грубый. Вроде бы любовь должна окрылять и делать добрее. Так радуйся, что встретил свою судьбу, да еще молодую и красивую. Зачем ко мне цепляться?!

Наконец шоу окончено, адвокаты собирают бумаги и о чем-то договариваются, я же прохожу мимо мужа и тихо произношу:

— Знаешь, Макс, ты достоин такой, как Рита. Это твоя награда за то, что предал.

Максим пытается ответить, но я иду к выходу.

Глава 27

Несколько дней проходят в относительной тишине, а Ольга Сергеевна мужественно борется за мое имущество. В итоге мы с мужем подписываем мировое соглашение.

Как я и хотела, мне достается двухкомнатная квартира, моя старушка-машина, часть участка, а еще пятьсот тысяч рублей — видимо, как приз за стойкость. Адвокат считает, я продешевила. Но я думаю, что поступила правильно. На капиталы мужа я не претендую: он их заработал и вправе тратить на кого угодно. Решил пустить по ветру — его дело! Дом тоже жаль делить, но я не теряю надежды, что туда будут приезжать наши дети с внуками. Не настолько же Макс ненормальный, чтобы вычеркнуть вместе со мной из жизни еще и детей.

Правда, Кирилл каждый день жалуется мне на Риту. По словам сына, она оккупировала дом, делает перестановку и меняет мебель, еду не готовит и вещи не стирает. На что я ему ответила: «Добро пожаловать, сынок, во взрослую жизнь! Все в твоих руках». Он думал разжалобить меня и пожить в двушке, которая скоро перейдет ко мне. Но я в ответ пригласила его на дачу: как раз нужно мебель переставить, дрова наколоть. Что-то сынуля второй день молчит...

Мой блог стремительно набирает популярность: многие хотят сделать модный интерьер с минимальными затратами. Я строю общение с подписчиками на равных: мы вместе фонтанируем идеями, выбираем цвет и дизайн, а я реализую, рассказывая о сложностях и тонкостях. Сейчас «мы» перекрашиваем спальню в мансарде. Остановились на цвете стен «Кожаное седло для хромой лошади». Один из моих подписчиков под ником Ромашка постоянно предлагает необычные названия и оттенки — все, включая меня, в восторге. Цвет стен «Кожаное седло» напоминает темную корицу с медным отливом, к нему я добавляю аксессуары с бежево-песочными нотками и белоснежные акценты: потолок, оконную раму и дверь.

И, конечно, не забываю о реставрации старой мебели. Я уже продала один комод, работаю над сервантом. А цвет «Лягушка в обмороке» так всем понравился, что я перекрасила в этот тон старый советский шкаф. Вот только чего-то ему не хватает...

Когда у ворот останавливается знакомый красный хэтчбек, сердце ухает вниз: неужели Маша приехала? Может, что-то случилось? Я надеваю пуховик с угги и выбегаю из дома встретить дочь. Машка секунду медлит, смотрит как побитый щенок, а когда я раскрываю объятия — бросается в них.

— Ма-ам... — рыдает она. — Прости меня за все! Я такая дура!..

— Дочка, что случилось? — спрашиваю я и вытираю ей слезы.

— Леша... Он будет встречать Новый год с семьей — женой и ребенком. А мне говорил... что вот-вот разведется... что у них все формально... что их ничего не связывает...

Я молча веду мою девочку в дом. Пока она раздевается, завариваю чай с чабрецом и щепоткой успокоительного сбора. Усаживаю в кресло и укрываю пледом. Маша всхлипывает, обхватывая ледяными руками чашку.

— Мы поссорились, — говорит она, глядя в окно. — Я просто устала, мам. И сказала ему, чтобы выбирал: я или жена. А он собрал вещи и ушел. Толком ничего не объяснил, просто вернулся к жене и написал мне, что так будет правильно. А как же я?! Получается, быть со мной — это неправильно?

Она смотрит на меня в ожидании ответов глазами обиженного олененка.

— Милая, в любовном треугольнике всегда третий лишний, — вздыхаю я.

— Наверное, отец тоже врал Рите, а домой к тебе приходил как ни в чем не бывало, — хмуро говорит Маша.

Я сжимаю ее руку.

— Кто знает? Может, он мне врал, а может, ей тоже. Но одно я знаю точно: нельзя предавать доверие близких людей. Если решил уйти — объяснись, поговори по-человечески, позаботься о тех, кого приручил.

Маша утыкается мне в плечо.

— Мам, ты оказалась права, когда сказала мне про Лешу и не поддержала меня...

— Нет, Машунь, я была неправа. — Целую дочку в макушку. — Я всегда должна занимать твою сторону, каким бы ни был твой выбор. Но мы все получаем свои уроки.

— Ма-а, — тянет Машка, немного успокоившись, — а поехали в квартиру? Поживешь со мной. А то здесь нелюдимо, а там магазины, цивилизация.

— Не-а, — качаю головой. — Я останусь здесь. Посмотри, какая вокруг красота. И цивилизация здесь тоже есть: батареи топят, санузел работает. А какие чудесные соседи! И природа. Наверное, это мое место силы, куда прибегаешь, когда плохо.

— Слушай, а может, это и мое место силы, раз я тоже сюда приехала? — оживляется Маша. — Вот возьму отпуск перед Новым годом и приеду к тебе! — Она оглядывает меня, словно увидела что-то новое. — Ты, кстати, классно выглядишь. Похудела, помолодела. Этот рыжий цвет тебе очень идет!

— Не рыжий, а мандариновое танго, — поясняю я.

Машка смеется, а я продолжаю:

— У меня в блоге такие интересные подписчики собрались. А один под ником Ромашка постоянно предлагает смешные названия. Цвет этой кухни не просто серо-зеленый, а «Лягушка в обмороке». А в моей бывшей детской цвет стен «Кожаное седло для хромой лошади», а акцентную стену я сделала светлее, называется «Янтарный песок». И еще отреставрировала старый шкаф, но никак не закончу. Ему чего-то не хватает.

— Мам, а может, ему не хватает меня? — В глазах дочери неподдельный интерес. — Ну, шкафу! Покажешь?

— Конечно! — Я радуюсь, что дочка немного отошла и уже не рыдает. Поднимаюсь и надеваю пуховик. — Тогда идем в мое святилище: в мастерскую!

Маша остается на ночь, а через два дня, выбив у руководства отпуск, приезжает ко мне с вещами. Тащит гору сумок с продуктами, словно собралась в глухую деревню. Но главное — она привозит с собой холст и краски. Значит, собирается рисовать. А творчество — лучший лекарь от всех бед.

Мансарда цвета «Кожаное седло для хромой лошади» готова для проживания. На постели раскинулось белоснежное стеганое покрывало с кучей разноцветных подушек, на стенах висят в белых рамках фотографии моих детей. Маша выбирает эту комнату для себя и пару часов шуршит: развешивает вещи, устанавливает мольберт.

Позже я знакомлю ее с соседями. Мы приглашаем их на чай с тортом, который привезла дочь.

— Хорошая девочка, — шепчет мне Зоя Николаевна, пока Маша заваривает чай. — Я же говорила: дети все поймут и вернутся к тебе, просто им нужно время.

Я довольно улыбаюсь. Но сердце болит за сына: как он там уживается с Ритой? Не обижают ли моего мальчика? Сдаст ли он последний зачет? Да, мы опять переписываемся каждый день, но хочется увидеть его и обнять.

Глава 28

Утром следующего дня в мастерской Маша разглядывает шкаф цвета «Лягушка в обмороке» и вдруг предлагает:

— Мам, а можно я ее выведу из обморока, в смысле приведу в чувство? Дверцы раскрашу и кое-что подправлю? Доверишь?

— Доверю, — отвечаю без колебаний.

Дочка широко улыбается, садится на табурет и смотрит на объект нашего эксперимента.

— Только ты не мешай, ладно? Я потом финал покажу.

Я послушно киваю и иду в дом. У меня там полно дел.

Должен приехать Романовский с дочкой в гости, но мы хотим, чтобы все прошло в непринужденной обстановке. По легенде, они едут к папиной знакомой посмотреть мебель для детской. В сарае есть пара комодов, возможно, Вере что-то приглянется. Заодно Машу с Александром познакомлю. Вряд ли она его помнит — видела от силы пару раз.

Вера Романовская оказывается худенькой высокой девочкой с темными, как у отца, волосами и серьезным лицом. Она мне нравится: скромная, вежливая и немного грустная. Одинокий ребенок, который не нужен родной матери. Зато с отцом ей повезло. Александр приезжает без водителя, сам за рулем, его джип вызывает интерес местных собак, и они оглашают поселок лаем. За собаками подтягиваются мои соседи. Я всех знакомлю.

— Это моя Маша, — представляю дочь с синими пятнами от краски на щеках и носу.

Романовский серьезно произносит:

— Мне очень приятно. Александр, друг вашей мамы.

— Просто друг? — прищуривается Машка.

— Старый. Мы знакомы больше двадцати лет, — поясняет он. — Когда-то мы работали вместе. А сейчас Елена Прекрасная свободна... В смысле делает прекрасные комоды. Нам с дочкой как раз такой нужен.

Машка пристально рассматривает гостя. Кажется, она что-то заподозрила. Но мы не собираемся скрывать правду от детей, просто подаем информацию порциями. Тем более и скрывать особо нечего.