Анна Рэй – Факультет магической механики. Адептка по призванию (СИ) (страница 62)

– Значит, поцелуй в парке с Пирсом был ловушкой? – прищурился Морган.

– Да, все это было игрой, – призналась она декану, а тот улыбнулся и вновь притянул девушку к себе.

Но в следующий момент строго спросил:

– Все же, почему ты не рассказала мне о своих подозрениях? Я бы тебе помог! Да что там помог, я бы вытряс из них всю правду, лишь бы ты не пострадала!

– Я знаю. – Марвел прикоснулась ладошкой к его щеке. – Но, боюсь, Лора не созналась бы и, что еще хуже, затаилась бы на время.

– Но так рисковать собой! Глупышка! – Райнер поцеловал ее пальцы.

– У меня был антидот. И я маг огня. Надеялась, что справлюсь с преступником, тем более с Лорой, – оправдывалась адептка-сыщица. – Да и вы вовремя пришли. В смысле, ты.

– Для тебя только «ты».

Райнер прикоснулся губами к полуоткрытому рту, не позволяя Марвел произнести ни слова. А она, наконец-то, сделала то, о чем мечтала все это время: ответила на поцелуй. И если бы декан Морган попросил ее о большем, то она согласилась бы. Но он был слишком хорошо воспитан, чтобы воспользоваться ее состоянием.

Спустя бесконечно долгое время, она прервала поцелуй, положив голову ему на грудь и ощущая, как бешено колотится сердце.

– Спи. – Декан переплел их пальцы. – Завтра мы объяснимся, и я все сделаю правильно.

Марвел хотела уточнить, что значит «сделаю правильно», но отчего-то задала иной вопрос, так волновавший ее:

– Расскажи про Изабель.

Морган обреченно вздохнул, и она тут же пожалела о сказанном. Но Марвел не могла перебороть любопытство, желая узнать о сопернице как можно больше. И для нее было важно получить ответ на один вопрос: почему декан так и не женился. Неужели столько лет он хранил верность той женщине, и сможет ли он вновь полюбить?

– Я и сам собирался поведать тебе о прошлом, чтобы между нами не оставалось никаких недомолвок и тайн, – помедлив, начал рассказ Райнер. – Когда Изабель появилась на пороге нашего дома, ей исполнилось четырнадцать, мне – двенадцать. В обществе разразился скандал. Впрочем, обо всем по порядку. В тот год я только стал выходить в свет с родителями, и доброжелатели быстро заметили мое сходство с императором Алитаром и принцем Алексисом, который младше меня на три года. Разумеется, об этом доложили правителю. И спустя время он призвал матушку к ответу. В восемнадцать моя мать вышла замуж за лера Моргана, моего отца. Точнее, того, кто дал мне свое имя. Мать блистала на балах, и в тот год у нее случился мимолетный роман с Алитаром. Так юная лира Морган пыталась отомстить мужу за внебрачную связь и дочь, о которой узнала после замужества.

– Внебрачная дочь – это Изабель? – уточнила Марвел.

– Да, – подтвердил Райнер. – Многие годы мать успешно скрывала мое происхождение, а отец прятал от общества Изабель и свою любовницу. И возможно, если бы не мое природное сходство с Алитаром да еще стихийная магия воздуха, то никто никогда не узнал бы правды. Но Алитар узнал и негодовал. Официально император не мог меня усыновить, но поставил родителям условие, что будет со мной регулярно видеться.

– То есть император не отказался от тебя? А ходят слухи… – робко произнесла адептка.

– Неужели такая рассудительная лира, как ты, верит слухам? – усмехнулся Морган. – Алитар сложный человек. И в этом мы с братом на него похожи. Но он не отказался от внебрачного сына, даже включил меня в завещание. Разумеется, после законного наследника Алексиса.

– И что же дальше? – с нетерпением полюбопытствовала Марвел.

– После того, как отец, в смысле, старший лер Морган, узнал о моем истинном происхождении, на пороге нашего дома появилась Изабель со своей матерью. – В голосе Рая послышались грусть и даже обида. – Под одной крышей стали жить любовница и жена, неродной, но признанный наследник и родная дочь, бастард. Мать возненавидела Изабель, а отец не мог на нее надышаться.

– А ты? – Марвел затаила дыхание.

Ей необходимо услышать это признание, хоть и сердце больно кольнуло.

– А я влюбился, – честно признался Райнер. – Она была кроткой, нежной, милой – полной противоположностью моей взбалмошной матери. Это с возрастом мы понимаем, что внешнее не всегда отражает внутреннее, но тогда Изабель мне казалась ангелом. Правда, крылья у этого ангела были темные.

– Ты все же романтик, – тихо молвила Марвел.

Ей было жаль и Райнера, и его мать, и ту незнакомую девочку, что попала в чужой дом.

– Был когда-то, но это лечится. Появление в нашем доме Изабель и ее матери стало началом конца и нашей семьи, и тех уважительных, пусть и непростых, отношений, что связывали родителей. Мама сильно изменилась, замкнулась, ее стали мучить мигрени и сердечные боли. А после той дуэли ее сердце и вовсе не вынесло удара, – едва слышно произнес последние слова Рай Морган.

– Дуэли? – удивилась Марвел, вглядываясь в хмурое лицо, черты которого еще больше обострились в полумраке комнаты.

– Все эти годы я был влюблен в Изабель, а когда мне исполнилось семнадцать, девушка ответила взаимностью. Она смеялась над моими нелепыми шутками, благосклонно принимала подарки и даже отвечала на поцелуи. Я отправился к отцу просить ее руки: ведь формально мы не были родственниками. Да и двухлетняя разница в возрасте казалась ерундой. Но отец отказал. Более того, сообщил, что для Изабель уже выбрали достойного жениха: вдовца, министра, старше ее на двадцать пять лет.

– Но ты не смирился с отказом? – предположила Марвел.

– Я бросил вызов леру Аткинсу, жениху Изабель, и он вызов принял. Я был уверен, что легко с ним справлюсь – самонадеянный дурак. Полагал, раз я воздушный маг, хорошо боксирую, владею мечом, то старик мне нипочем. А ведь ему на тот момент исполнилось сорок четыре: для мужчины полный рассвет сил. Я этого не учел.

– Опыт противника?

– Да. Лер Аткинс, как и я, оказался стихийным магом. Но в отличие от меня он был боевым стихийным магом. И универсалом.

– Как маги Дардании? – Марвел страшилась услышать правду о той дуэли, но ей нужно знать: на что был готов пойти юный Райнер ради возлюбленной?

– Да, как стихийники Дардании. Его отец родом оттуда, – подтвердил декан, а собеседница, затаив дыхание, ожидала продолжения истории.

– И что же произошло на дуэли? Он тебя одолел?

– Не просто одолел: он меня растоптал и проучил! На мне не было живого места. Лекари собирали меня по частям, сращивали кости. К сожалению, руку спасти не удалось.

– Как же ты, должно быть, страдал. Ты проиграл дуэль, и Изабель пришлось выйти замуж за соперника, – упавшим голосом произнесла Марвел.

– Что значит «пришлось»? Изабель никто не неволил. Аткинс поступил благородно, – с сарказмом в голосе ответил Морган. – Он предоставил ей выбор. Так и сказал, что ему не нужна жена, которая в постели с ним будет грезить о другом.

– Тогда почему она выбрала его, а не тебя? – удивилась Марвел.

– Я до сих пор не могу забыть тот взгляд, когда ожидал вердикт любимой. Я увидел в ее глазах лишь жалость. Даже не жалость, а брезгливость, когда Изабель рассматривала мою покалеченную руку.

– Значит, она тебя не любила! – горячо проговорила Марвел и прижалась к возлюбленному.

– Я ничего не смыслю в любви, лишь готов умереть за тех, кто мне дорог. Да и что теперь вспоминать? Изабель давно счастлива в браке, у нее трое детей. И сейчас в ней вряд ли можно узнать ту девочку.

Голос собеседника дрогнул, а Марвел с горечью осознала, что он так и не забыл девушку из своих грез. Именно поэтому декан Морган так пристально рассматривал адептку Уэлч, находя знакомые черты.

– Для родителей эта история наверняка явилась ударом. – Марвел постаралась переключить беседу, чтобы отвлечь себя от мыслей от Изабель и постыдно не разрыдаться.

– В прямом смысле. Моя мать после той дуэли умерла, а отец сильно сдал и во всем винил меня. Он по-своему любил мать, и после ее смерти попросил меня уехать в городской особняк. Я был рад покинуть родовое поместье, общение с лером Морганом-старшим меня тяготило.

– Вы до сих пор не общаетесь,– догадалась Марвел.

– Ну почему же? Раз в год встречаемся на светских приемах, – усмехнулся Морган.

– А родной отец, в смысле, император Алитар, помог? Поддержал?

– Поддержал? Как сказать. Он не силен в утешении. Алитар нанял для меня лучшего в Белавии учителя по боевой магии, чтобы я умел постоять за себя и не чувствовал ущербность. Но я не воин по своей сути, а испытатель. Поэтому император запихнул меня в столичный университет, чтобы я изучал разные дисциплины и нашел себя. Там я подружился с Фредериком, отпрыском богатых аристократов, которого кроме науки ничего не интересовало. В Университете мы встретили профессора Стерлинга. Магнус не разделял академический подход коллег и жесткое разделение науки и магии. Он создал студенческий кружок магических наук, где проповедовал синтез магии и механики. А мы с Эштоном были его рьяными сторонниками, у меня дома постоянно проводили опыты, чем страшно пугали слуг.

– Вот как у вас родилась идея создать собственную Академию магических наук! – предположила Марвел.

– Совершенно верно. Семь лет назад на официальные торги был выставлен замок Агнуса, он идеально подходил для учебного заведения. – Голос декана потеплел, очевидно, что академия была его любимым детищем.

– Получается, вы с лером Эштоном не нанятые преподаватели, а полноценные основатели академии, – зевнув, произнесла Марвел.