Анна Раф – После развода. Хирург, не возвращайся! (страница 9)
– Нет, – хриплю. – Забирай. Здесь они опасны.
– Да, – улыбается Белова. – Ты забыл, что самые любимые цветы Насти – белые лилии?
Лилии… Чёрт. Я был уверен, что именно их моя жена терпеть не может!
– Заработался, – сухо отвечаю я.
– Верю, – одаряет меня лучезарной улыбкой и мечтательно нюхает цветы. – Ладно, Кость, я побегу. Времени уже слишком много. Пока-пока!
– Пока, – отвечаю после того, как за Беловой захлопывается дверь.
Вот чёрт.
Она что, клеит меня? Похоже, что да… мне бы пресечь этот флирт, но внезапно ловлю себя на мысли, что мне…
Приятно.
Чёрт, да! Приятно!
Чувствую ли я себя полным козлом от осознания этой мысли?
Да. Нужно что-то с этим делать, причём срочно. Иначе наша семья может рухнуть…
ГЛАВА 11
ГЛАВА 11
Закрываю дверь за Таней и возвращаюсь на кухню. Там. за столом, сидит Настя. Её лицо немного опухло, а глаза слегка покраснели, словно она плакала.
Всё из-за меня.
– Насть, ты как? – подхожу к ней, обнимаю за плечи.
Она слегка дёргается, словно мои прикосновения ей неприятны.
– Нормально, – сухо отвечает она. – Уже почти всё прошло. Спасибо, что налил мне лекарство.
– Ты прости меня, Настя… Я совсем забыл про твою аллергию, – наклоняюсь к жене. чтобы поцеловать её в лоб, но та отстраняется.
А это уже нехорошо.
– Что-то случилось? – невольно хмурю брови. Я понимаю, что в последнее время из-за усталости Настя та ещё недотрога, но не настолько же…
– Нет, ничего, – вздыхает. – Устала на работе. Какой-то сумасшедший день сегодня был. Чувствую себя выжатым лимоном… А ты как? – поднимает на меня глаза, словно ждёт каких-то определённых слов от меня.
Я вообще ничего не понимаю.
– Да нормально… – отвечаю немного стушёвано. – Тоже не присел толком. То операции, то совещание, то ещё что-то.
– Ты голодный, наверное. Как тебе мой плов, кстати?
– Вкусный, спасибо тебе большое, – язык оказывается быстрее мыслей. Надо было сказать правду, но мне показалось, что из-за неё моя жена лишь сильнее расстроиться. – Твой плов буквально спас мне жизнь.
По губам Анастасии скользит расстроенная усмешка.
– Хорошо, – протягивает она. – Есть будешь? Я наложу…
– Нет-нет, сиди, я сам, – подрываюсь с места и иду к холодильнику.
Из коридора выходит Маша. Её взгляд торжествующе сияет. Что это с ней…
– Пап, смотри! – взмахивает волосами. Сквозь светлое полотно волос снизу виден алый оттенок. – Скрытое окрашивание! Мне Таня помогла!
Настя хмурится. Судя по всему, она не разрешала дочери портить волосы. А Маша пошла матери наперекор. И Белова туда же… С чего она взяла, что ей можно было красить волосы крестнице?
– Красиво, – фыркает Настя. – На нужно было спросить моего разрешения.
– Па-а-ап, – обиженно протягивает Маша. – Ну скажи же, что красиво…
***
Весь вечер я пытался поговорить с Настей, приобнять её, но она… Шипит, как дикая кошка.
Обиделась из-за цветов. Тут я виноват, правда. Дурак, забыл, на какие чёртовы цветы аллергия у моей любимой женщины.
Перед тем, как лечь спать, пытаюсь наклониться к жене, чтобы поцеловать её.
– Кость, – морщится, словно ей неприятны мои действия. – Давай не надо, пожалуйста…
– Настя, я соскучился по тебе, – одной рукой беру жену за талию и притягиваю к себе. Её бедра прижимаются к паху, к которому моментально приливает кровь. – Я очень соскучился, – рычу ей на ушко, но она…
Брыкается.
– Не надо! – цедит она. – Пожалуйста, Костя, блин! Я не хочу!
Убираю руку с талии Анастасии. В паху болезненно ноет, а в памяти опять всплывает фотография Беловой. Ныть начинает ещё сильнее, чёрт…
– Настя, – произношу решительно. – Так нельзя. Я понимаю, что ты устаёшь на работе, но… Ты ведь страдаешь из-за этого. Я ведь вижу…
– Ты предлагаешь мне бросить отделение, которому я отдала десять лет жизни?
– Я предлагаю тебе снизить с себя нагрузку, чтобы спасти семью, которой мы оба отдали шестнадцать лет, – стараюсь говорить спокойно. – Я очень хорошо зарабатываю. При желании ты можешь в принципе не работать!
– Хочешь, чтобы я дома сидела, готовила тебе щи-борщи, таскала их к тебе на работу ,а ты выбрасывал мою еду в мусорку? – вскрикивает Настя.
Чёрт… Она знает про плов, который я выбросил. Твою мать… Как нелепо спалился. Надо было сказать правду!
– Насть, я… Прости. Я не успел убрать его в холодильник. сразу убежал на две тромбоэмболии. За день плов испортился, а я не хотел тебя расстраивать.
– Мог бы не врать, Кость, – устало произносит Настя и отворачивается. – Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – отвечаю расстроенно и тоже отворачиваюсь. Беру в руки телефон. Одно непрочитанное сообщение.
От Беловой.
В паху ноет. Не думая, открываю сообщение, и вижу фотографию – Таня стоит в пижаме с длинным рукавом. Обнимает эти красные розы и фотографирует себя в зеркало ванной.
Её глаза светятся. На лице – искренняя, счастливая улыбка.
“Кость, хоть эти цветы были не для меня, но мне всё равно очень нравится! Ты такой заботливый мужчина, любая женщина мечтает о таком муже, как ты! Насте с тобой повезло!”
Да уж… Повезло.
Такое чувство, что наша семья катится в тартарары, а я ничего не могу с этим сделать, и лишь подталкиваю её к бездне.
А хочу ли я что-то менять?
***
Утром Настя просыпается и уезжает на работу раньше меня.
Обиделась…
Выпиваю горячий кофе, закидываю в себя какую-то холодную варёную грудку, найденную в холодильнике, и еду в отделение. В коридоре встречаю Таню.
Вокруг нас – ни души.