Анна Раф – После развода. Хирург, не возвращайся! (страница 4)
– Как здорово! Отец малыша, наверное, очень рад. Все мужчины без исключения хотят сыновей…
– Да, наверное, – грустно улыбаюсь.
Сердце пронзает болезненный укол. Когда-то Темников очень мечтал о сыне. В параллельной Вселенной, возможно, мы бы воспитывали нашего долгожданного мальчика вместе. Костя бы не променял меня на мою лучшую подругу, а дочь-подросток не саботировала бы мои методы воспитания, которые, к слову, очень гуманные и адекватные.
Но, увы. Всё совсем не так.
Прошло два месяца с тех пор, как мы с Темниковым отправили свои заявления о разводе. За это время он ни разу мне не позвонил, но однажды пытался завести диалог по переписке. Разумеется, мужчина был моментально отправлен в чёрный список.
А чего он хотел? После того, как Константин признался, что любит другую, он перестал быть моим мужчиной. Он стал чужим человеком, с которым нас хоть и связывает многолетнее прошлое.
Я не собираюсь вести себя так, словно между нами ещё что-то осталось. Нет. Формальное общение, холодное, безразличное – всё, на что он может рассчитывать.
Поднимаюсь с кушетки, вытираю с живота гель для ультразвуковой диагностики, одеваюсь и выхожу на улицу.
Поздняя осень в скором времени сменится зимой. Несмотря на то, что сейчас вторая половина ноября, снега совсем нет. Стоит довольно тёплая погода, светит солнце, кое-где даже зеленеет трава.
Первый раз на моей памяти такой тёплый ноябрь. Наверное, это очень символично. Если бы стояли морозы, я бы наверняка терзала себя переживаниями гораздо сильнее. А так… Солнце и тепло словно говорят о том, что всё будет хорошо. По крайней мере, мне хочется в это верить.
***
Подъезжаю к зданию суда. Машина Темникова уже стоит здесь. Как и сам он. В руках – большой букет цветов. Белые лилии. Вспомнил, надо же…
Будущий бывший уверенно направляется ко мне, однако я прохожу мимо, даже не глядя на мужчину.
Сердце заходится в бешеном ритме. Изнутри меня раздирает боль, но внешне я выгляжу спокойно. Привыкла держать эмоции при себе…
Видеть не хочу этого мерзавца! Зачем он притащил с собой чёртовы цветы?! Что он хочет этим сказать?
– Привет, Настя. Хорошо выглядишь, – хрипит Темников, вставая передо мной и закрывая доступ к входной двери.
Гад! Что ему нужно?!
– Константин Львович, – собираю волю в кулак и делаю голос ледяным, отчуждённым. – Мы не в тех отношениях, чтобы делать друг другу комплименты.
Мужчина хмыкает.
– Ты так думаешь? – перекладывает букет из одной руки в другую.
– Я это знаю. Давайте разведёмся тихо, без скандалов. Я не имею ни малейшего желания с беседовать с чужим мужчиной.
– А я хочу с тобой поговорить, – нахмурившись, хрипит Темников. Видно, что мои слова доставляют ему дискомфорт. – Я понимаю, что ты злишься на меня, но…
– Злюсь? – поднимаю на предателя взгляд, полный безразличия и равнодушия. – Я не злюсь. Мне просто всё равно. Вы поступили так, как считаете нужным. Я делаю то же самое.
– Вот оно что… А Маша? О ней ты подумала? Она скучает по тебе.
Блеф.
– Я звонила дочери. Она не хочет разговаривать. Я у неё в чёрном списке. И я прекрасно знаю, что она легко нашла мне замену в лице Беловой. Видела их в торговом комплексе недавно. Дочь выглядит счастливой, поэтому я не вижу смысла ей мешать. Отойдите с дороги, пожалуйста, – говорю холодно и жёстко, бескомпромиссно.
Мне даётся это с большим трудом. Каждое сказанное слово обжигает язык, жжёт горло, словно сильная и концентрированная кислота. Но иначе я не могу. Сейчас я должна, нет, обязана, выстроить вокруг себя стену, которая защитит меня от всех стрессов, связанных с предавшими меня людьми.
Ради ребёнка, о котором мерзавец, стоящий напротив меня, даже не подозревает.
– Насть… – Темников берёт меня за руку. – Я не хочу расставаться так. Я не хочу терять тебя… Эти цветы… – протягивает букет, который я не принимаю.
– Вы потеряли меня в тот момент, когда приняли решение полюбить другую. Отойдите, или я буду кричать, – одёргиваю руку, голос начинает дрожать, но я по-прежнему держусь уверенно.
Взгляд Константина кажется мне странным. Зрачки шире, чем обычно. Глаза устремлены в одну точку. Кажется, он не совсем здоров, но…
Это не моя забота. Больше не моя. Пусть Таня с ним возится… Я больше не обязана это делать.
– Хорошо, – принимает поражение Темников, отходит в сторону и открывает передо мной дверь. – Идём.
Букет, который только что был в руках у мужчины, остаётся лежать на гранитных перилах, обрамляющих входную группу здания мирового суда.
На протяжении всей процедуры развода Темников смотрит на меня в упор.
На его лице то вздувается вена, то напрягаются скулы. То мужчина сожмёт пальцы в кулаки с такой силой, что костяшки белеют.
Я же веду себя абсолютно спокойно. Никому не обязательно видеть, что в этот самый момент я умираю, сгорая заживо.
Шестнадцать лет. Целая жизнь была отдана другому человеку только ради того, чтобы услышать: “Я полюбил другую, прости”.
Недели две я плакала в подушку, убивалась из-за несправедливости, горечи и обиды. Но потом меня словно по щелчку отпустило.
Страдать или нет – это выбор. И я выбираю быть счастливой несмотря ни на что и ни на кого.
Всё будет хорошо…
После подписания всех документов и получения на руки свидетельства о расторжении брака, выхожу на улицу, где лицом к лицу сталкиваюсь с Таней Беловой.
Мерзавка прибрала к своим рукам букет, принесённый Темниковым.
– Ну что, Настюша, – щебечет она, поглаживая цветы. – Поздравляю тебя с новым статусом разведёнки! Спасибо тебе, что не стала сопротивляться и без проблем дала развод. Не волнуйся за нас. Я сделаю то, чего ты не смогла. Сделаю Костю и Машу счастливыми, – ехидничает гадина.
– Мне жаль тебя, Таня, – срывается с моих губ.
– Что? – округляет глаза Белова.
– У тебя был муж, который носил тебя на руках. Но ты предпочла донашивать семью за лучшей подругой. Может ты и сделаешь Темникова счастливым, но сама счастливой никогда не будешь. Прощай, Тань. Не попадайся мне больше на глаза.
Под молчаливый ненавидящий взгляд Беловой иду к своей машине.
Не знаю, что ждёт меня дальше. Знаю лишь одно – я буду счастлива, несмотря ни на что.
ГЛАВА 5
ГЛАВА 5
– Тише, тише, Саша, – произношу, поморщившись от очередного пиночка по почкам. – Дай маме поработать…
Не могу поверить, что я уже на тридцать шестой неделе. Я узнала о беременности на втором месяце. Время пролетело так быстро… Совсем скоро я встречусь со своим сыночком.
– У вас малыш пинается? Его зовут Саша? Это мальчик или девочка? – спрашивает девочка-пациентка, которой я провожу УЗИ органов брюшной полости и забрюшинного пространства.
– Да, пинается сыночек, – улыбаюсь и всматриваюсь в чёрно-белый экран. – Так, по УЗИ у тебя всё хорошо. Передам результаты твоему лечащему врачу, он посмотрит, и, думаю, скоро тебя выпишет.
– Ура! Скорей бы домой… Спасибо вам, тётя-доктор! – девчушка одевается и весело выбегает из небольшого кабинета ультразвуковой диагностики.
В сотый раз благодарю себя за то, что во время обучения в ординатуре прошла переподготовку по специальности “Ультразвуковая диагностика”. Сейчас, находясь на седьмом месяце беременности я могу не носиться по отделению анестезиологии и реанимации, а спокойно вынашивать малыша и работать без стрессов и перенапряжений.
Я оставила полномочия заведующей отделением и на неопределённый срок перевелась в диагностическое отделение детской областной больницы. До дома расстояние меньше, работа спокойнее, да и в целом… Коллектив очень хороший.
После развода нахождение на прошлом рабочем месте приносило мне одни страдания. Ни Темников, ни Белова не попадались мне на глаза. Но, тем не менее, на меня давили сами стены. Поэтому было принято решение сменить место работы, чтобы не переживать эти терзания снова и снова.
Честно признаться, сердце до сих пор не отболело. Да и вряд ли когда-нибудь оно перестанет болеть. Я практически научилась жить с этой щемящей тоской в груди. Иногда она даже отпускает на время, но… Кажется, она прочно срослась с нитями моей души и навсегда стала её частичкой.
Рабочий день закончился, и я зачем-то открываю сохранённый в недрах телефона старый альбом с фотографиями.
Я, маленькая Машка, Темников. Мы были такими счастливыми… До сих пор не понимаю, чего не хватало моему мужу.
По щеке льётся обжигающая холодом слеза, поджимаю губы и закрываю пресловутые снимки.
– Молодец, – недовольно ворчу себе под нос. – Снова сама себя довела. Ни Маше, ни Темникову нет до меня никакого дела. Зачем я извожу себя и ребёнка?