Анна Рад – Эпидемия Z. Книга 1-7 (страница 15)

Том фыркает.

— За исключением погоды.

— Но представь, если эта зацепка сработает, — продолжает Юнгерсен. — Если мы найдём этого парня по нескольким граммам глины под ботинком. Это было бы потрясающе.

— Да, ну, не будем пока что строить надежды.

Хотя Том не может не надеяться. Ему бы ничего больше не хотелось, как позвонить соседнему шерифу и сказать: «Чур, не я», а затем поехать домой. Он может даже успеть посмотреть фильм до того, как Сюзанна вернётся домой. В последнее время несколько часов наедине с его креслом-качалкой, потягивая виски и смотря телевизор, — это всё, чего он просит. Жизнь становится проще с возрастом, и все эти утомительные мечты и амбиции наконец умирают.

— Впереди Бодум, — говорит Том, когда впереди появляются первые дома. — У тебя уже есть тот адрес?

Юнгерсен проверяет телефон.

— Да, она только что прислала. Гамлагата, 11.

Въезжая в посёлок, Том сбавляет скорость и следит за указателями на каждой боковой улице. Бодум и правда жалкая дыра, старые дома со стариками, доживающими свой век. Ни магазина, ни школы, ни даже автобусной остановки в поле зрения.

— Вон там, — говорит Юнгерсен, указывая. — Гамлагата.

Они поворачивают налево, поднимаясь ещё выше в гору, узкая дорога ведёт их снова к окраине посёлка. На последнем доме на замшелом камне выведен номер 11.

— Это оно? — спрашивает Том, паркуясь.

— Полагаю, что да, — пожимает плечами Юнгерсен. — Я здесь никогда не был; она сама забирала.

— Тогда пойдём узнаем.

Они выходят из машины. Том никогда не носит форму, если есть возможность, и в большинстве случаев это так. Его машина тоже выглядит гражданской, выдаёт её только номер. Всё же он уверен, что по крайней мере некоторые соседи заметили незнакомый автомобиль и, вероятно, сейчас наблюдают за ними из окон. Однако дом №11 расположен довольно уединённо, с высокими живыми изгородями по периметру и парой старых берёз, склонённых над крышей.

На почтовом ящике фамилия «Х. и Х. Петерсен». Пожилая пара, без сомнения.

— Просто постучать? — спрашивает Юнгерсен, останавливаясь перед дверью. Это одна из тех старомодных массивных дверей из красного дерева, которую невозможно выломать ничем меньше бульдозера.

— Ну, какие у тебя ещё предложения? Может, начнём распевать колядки в надежде, что они нас услышат?

Юнгерсен, кажется, не улавливает язвительного замечания.

— Просто если появятся два полицейских, они могут испугаться и не захотеть с нами разговаривать. У них есть право ничего не говорить.

— Но они этого не знают. Поверь, они будут рады помочь полиции.

Том стучит в дверь.

Ничего не происходит. Пробегает холодный ветерок, заставляя обоих содрогнуться, а ветви над головой — шуршать.

— Не думаю, что они пользуются этой дверью, — бормочет Том.

— Да?

— Нет. Видишь эту кучу листьев? — Он указывает на пирамиду из листьев, прислонившуюся к углу двери. — Это говорит мне, что дверь не открывалась неделями.

— Думаю, ты прав. Может, поищем другой вход?

Том оглядывает сад, замечая, как заброшенно он выглядит. Обычно старики гордятся тем, что содержат свои сады в презентабельном виде, но этот выглядит так, будто к нему не прикасались с ранней осени. Трава высокая и жёлтая, листья повсюду, а между плитками дорожки, ведущей к улице, растёт мох.

— Не уверен, что это поможет, — говорит он. — Не думаю, что здесь кто-то ещё живёт. Но давай, посмотрим не помешает.

Они обходят дом. Том проверяет каждое окно по пути, но жалюзи задернуты.

Задний сад больше, чем ожидал Том. Там есть клумбы, деревянная терраса, гамак, две яблони и небольшой холм сзади. Довольно очевидно, что тот, кто здесь жил, проводил в саду много времени. Также очевидно, что с тех пор, как они ступали сюда, прошло уже немало времени.

Террасная дверь есть, но она заперта. Том не тратит время на стук. Вместо этого он оборачивается и осматривает сад.

— Итак, эта синяя глина... думаешь, она взяла её оттуда внизу?

Юнгерсен смотрит в сторону холма. Даже отсюда видно, что кто-то рыл в его склоне. Они проходят через лужайку и находят тачку, лопату и кучу кирпичей, лежащих рядом с проделанным в холме входом высотой в человеческий рост. Трава вокруг ямы вытоптана, видны следы синей глины.

— Джекпот, — улыбаясь, говорит Юнгерсен. — Похоже, это и правда то место.

— И это вполне могут быть следы нашего парня, — говорит Том, отодвигая помощника в сторону, когда тот уже готов подойти ближе. — Не испорти их.

— О, прости.

Пока Том приседает, чтобы сделать снимок, Юнгерсен заглядывает внутрь холма.

— Здесь действительно глубоко. Как думаешь, что он копал?

— Думаю, хотел сделать очаг. Видишь ту железную чашу? Это такой тип для кострища.

— Но для такого дела это слишком глубоко, — продолжает Юнгерсен. — Как будто он пытался прорыть насквозь. Блин, на это, должно быть, ушли недели.

Том включает фонарик на телефоне и светит в яму. Юнгерсен прав; здесь действительно глубоко. Скорее туннель, чем яма. Стенки состоят из земли и глины, большей частью синеватой.

— Эй, смотри, — говорит Юнгерсен, указывая. — Что это там? — Не успевает Том что-то сказать, как Юнгерсен заходит внутрь. Туннель как раз достаточно высокий, чтобы он мог стоять прямо. Он проходит несколько метров, опускается на колени и поднимает что-то. Когда он поворачивается, чтобы показать, Том видит, что это кусок ткани. Красная клетка, прямо как рубашка на том мертвеце.

— Хорошая находка, — неохотно бормочет Том. — Думаю, можно предположить, что мы в нужном месте.

Юнгерсен приглядывается к стене, когда что-то привлекает его внимание.

— Господи. Ты должен это увидеть, Том.

Том уже собирается зайти внутрь, когда внезапно получает странное чувство. Ещё один порыв ледяного ветра пролетает мимо, и мельчайшие волоски на затылке встают дыбом.

Здесь что-то совсем не так.

Он не совсем понимает, что означает эта мысль. Но у него есть это шестое чувство, которое не раз помогало ему в жизни, когда он оказывался на пороге опасной ситуации.

— Смотри, — настаивает Юнгерсен, махая ему. — Это просто безумие.

— Что? — спрашивает Том, озираясь по саду. Они по-прежнему одни. Но уже не так чувствуется. Такое ощущение, будто кто-то рядом, наблюдает за ними.

— Это руны, кажется.

— Руны?

— Да, смотри. Они повсюду.

Том наклоняется в проём ровно настолько, чтобы разглядеть нацарапанное на стене. Юнгерсен прав; это действительно похоже на руны. Не то чтобы Том был каким-либо экспертом в этом вопросе, но он видел их в фильмах и раз или два в музее.

— Да, отлично, — бормочет он. — Думаю, нам пора уходить, Юнгерсен.

— Погоди, здесь ещё есть, — говорит Юнгерсен, заходя дальше. — Эти труднее разобрать. Не похоже, что их вырезали недавно. Они выглядят очень старыми.

— Юнгерсен, — говорит Том, с каждой секундой чувствуя себя всё более напряжённым. — Мы уходим.

Его напарник, очевидно, не ощущая тревоги, как Том, заходит ещё дальше.

— Святое дерьмо, — говорит он, его голос теперь отдаётся эхом. — Это место... оно огромное! Он не выкопал это, Том. Он нашёл его. Думаю, это... что-то вроде гробницы.

Том уже чувствует головокружение от нарастающей паники.

— Юнгерсен, я не буду повторять. Вали свою задницу обратно!

Наконец Юнгерсен улавливает серьёзность в голосе Тома. Он оборачивается и смотрит на него, его выражение лица смущённое.

— Что такое, Том? Что не так?

Тому так и не удаётся ему сказать.