Анна Пумалайнен – Особый вид памяти (страница 3)
колечки объятий,
Говоришь,
просто, я – эгоист?
Жаль, что нет, это было бы кстати.
Преимущественно под водой.
Пёс
Пëс бездомный бродил,
Ткнулся носом в ладони,
Он глазами просил
У больного здоровья.
Ну не вор ли?
Больной чуть живой
Приготовился к смерти,
Говорил об одном:
Уходи. И не верь мне,
Не верь мне.
Пëс ложился у ног,
Много дней, каждый вечер,
Ждал каких-нибудь крох,
А кормить было нечем.
Человек пристегнул
Карабин на ошейник,
Пса отвëл к добрым людям,
Как жалкий мошенник.
Плен
В те дни носила я свою печаль,
Стыдясь еë, как будто виновата,
Что голос сник, а после замолчал,
И камень на плечах лежал покатых.
Тогда со мной случились холода.
Меня как будто снегом заносило,
“Спроси что хочешь, в чëм твоя нужда?” -
Гадалка самовольная спросила.
А я совсем не знала что сказать,
О, я с тобой тогда сидела рядом,
Я любовалась, как качалась прядь,
Белесой чëлки над склонëнным взглядом,
И руки сильные в подкожных ветках вен,
Давили на послушную отвëртку…
Скажи, гадалка, что мне этот плен?
Он будет сладким? Или будет горьким?
Не жестоки ли будут удила?
А защититься хватит ли мне силы?
С насмешкою она произнесла:
Не поздно ли об этом ты спросила?
В городе
Я читаю стихи в городе,
Где писали Ахматова с Блоком,
Где колодцы делают с окнами,
Чтобы мне не быть одинокой.
Где, куда ни верти голову,
Золотое сечёт сечение,
Где земли и воды поровну,
А небес – без ограничения.
Кажый день себе напоминаю: