Анна Пронина – Ленка в Сумраково. Зов крови (страница 8)
— Нет, не силой. Но я попробую с ней поговорить.
Ирина успела отойти достаточно далеко и совсем не ожидала, что Ленка с Настей пойдут за ней. Когда Ленка дотронулась до плеча женщины и та развернулась, оказалось, что Ирина беззвучно плачет: слезы тонкими прозрачными струйками стекают по ее бледной коже, капая на серый шарф.
— Отстаньте от меня! — взвизгнула Ирина обернувшись. — Уйдите! Я ни в чем не виновата!
— Ирина, постойте! Не убегайте. Мы не сделаем вам ничего плохого. Наоборот, думаю, мы можем помочь… —Ленка старалась говорить как можно мягче.
— Помочь? — Ирина скривилась в вымученной улыбке. — Чем ты, коза малолетняя, можешь мне помочь? Что ты обо мне знаешь? Или, может, эта ведьма твоя что-то знает?
Ирина презрительно смерила девушек взглядом, а потом нарочито перевела взгляд вперед, на дорогу. Она продолжала идти, прибавив шагу.
— Настя не ведьма.
Ирина остановилась.
— Удиви меня! — с вызовом бросила она Ленке.
— Вы виноваты в смерти вашего мужа. Миша его звали, так? С ним ведь тоже все не случайно произошло, верно? Порчу наслали, как и на Ларису?
— Что? Откуда…
Ирина мгновенно сжалась, сгорбилась, стала еще меньше, чем была, словно Ленкины слова вдавили ее в землю. Губы у Ирины задрожали, она зашаталась. Ленка поняла, что женщина вот-вот упадет. Вместе с Настей они подхватили ее под руки. К счастью, чуть впереди по улице, у забора невысокого зеленого домика, стояла лавочка. На нее и присели.
— Кто вы? Откуда вы взялись вообще? — Ирина смотрела то на Ленку, то на Настю. — Откуда вы свалились на мою голову?!
— Ирина, вы можете сказать, что за ритуал был проделан на могиле покойницы? Это очень важно. Вы были там? Или, может быть, подскажете, к кому вы обращались за колдовством? Нужно снять порчу, пока не поздно. Вы понимаете? — Ленка чувствовала, что действовать надо быстро.
— Снять? Думаете, это возможно? У меня вот не получилось… С мужем. С Мишей.
— Так вы сами?! — Настя с трудом сдерживала гнев.
— Сама, — кивнула Ирина, — хоть я и не ведьма. Я ж последние пять лет в другом селе жила, недалеко отсюда, километров пять. Замуж там вышла, поздняя любовь…
Она немного помолчала, а потом начала рассказывать:
— Детей у нас не случилось, старые мы, наверное. Мишка работящий был мужик, толковый. Дом нам сам построил, своими руками. Только беда у него была: пить ему нельзя было. Он помаленьку не мог — если бутылку доставал, то нажирался до белочки. Нечасто это было, но уж если случалось — считай катастрофа. Надо было его закодировать, конечно, но я как-то всерьез не думала… То есть думала: «Кто ж не пьет-то? Ну кто? Все пьют. А мой — редко! Переживем».
Раз пошла по грибы в сторону Николаевки да в лесу на брошенный дом вышла. Ни забора, ни замка, пустой серый дом посреди леса. Зашла посмотреть. Пусто внутри, ни мебели, ни посуды. Пыль кругом да печь в центре. Тронула ее рукой, а она теплая, словно топили недавно. Я удивилась. Дай, думаю, посмотрю: правда, что ли, топили? Открыла заслонку, а там холодно и вместо дров тетрадка толстенная лежит. В черной обложке, а бумага старая, желтая от времени. Ну, достала я ее, открыла, а внутри заговоры всякие. От руки написано, разными почерками —будто разные люди писали. Может, она по наследству переходила? Не знаю. Но так мне показалось.
Книжку эту я с собой взяла. Черт, наверное, дернул. А на следующий день Мишка уклюкался — как всегда, до поросячьего визга. И по синей лавочке на меня с кулаками полез. Потом проспался, конечно, прощения просил. Но я так зла была, думала пристукнуть его или развестись… А потом про книжку вспомнила. Полистала-полистала да и нашла заговор, что можно пьющему мужику сущность какую-то прицепить. Она как бы за него пить будет. Трезвым мужик, конечно, не останется, но насвинячиваться как животное перестанет. Ну и сделала, что написано. Настя побледнела. Видно, она знала про такие заговоры, но Ленка слышала о подобном впервые.
— И что дальше было? — спросила она Ирину.
— Ну что было, что было… Бухать как шальной Мишка и правда перестал. Только сущность эта, видать, в качестве расплаты стала у мужа моего зрение отбирать. И не то чтобы слепнуть он начал… Но могло в глазах потемнеть на несколько секунд, а потом снова все будто бы нормально. Я, дура, не сразу поняла, что́ это, а когда поняла, поздно было. Я пыталась сущность эту прогнать другим заговором, и вроде даже на какое-то время муж перестал слепнуть. А потом… Ехали мы с Мишкой как-то домой на машине, он за рулем. И тут у него снова свет померк, мы и влетели на полной скорости в столб. Мишка сразу помер. А я парой синяков отделалась. И все.
Ирина замолчала. На ее лице по очереди сменяли друг друга сожаление, скорбь, злоба и снова сожаление.— А после похорон я дом наш продала и в Николаевку вернулась. Пришла к Лариске. Мы давно не виделись, но она ж подруга детства! Думала: поплачусь, пожалуюсь — полегчает. А у нее муж не пьет, кафе процветает, живет, как будто она лучше других. И так мне похолодело! Зависть взяла! — Ирина сверкнула глазами на Настю. —Я снова в книжку полезла. Нашла там заговор подходящий и на кладбище пошла. Зарыла там Ларискину брошь в свежую могилу.
Ирина замолчала, опустила голову и уставилась на свои тонкие маленькие ручки, посиневшие от холода.— Книга эта, ну или тетрадка с заклинаниями, — где? — по-деловому спросила Настя, и Ленке показалось, что в ее взгляде едва заметным огоньком промелькнуло что-то нехорошее.
— Дома, — просто ответила Ирина.
— Веди, — сказала Настя и потянула женщину за рукав.
Настя и Ленка вернулись домой уже вечером, после захода солнца, промерзшие, уставшие после всего, что случилось. Ленка смотрела на пухлую черную книгу в руках Насти и чувствовала, как страх завладевает телом, как сжимается все внутри, начинает ныть живот.
Днем Ирина отдала Насте это собрание заговоров и показала, что именно читала на могиле покойницы. А потом они пошли на кладбище. Старое, огромное, как сама Николаевка, оно располагалось на окраине, за заброшенной церковью с покосившимся крестом на высокой колокольне. Крыша самого храма давно разрушилась и осыпалась вниз.
Прошли по протоптанной тропинке мимо развалин и пригнувшихся к земле кустов и долго бродили между могил, разыскивая нужную, — Ирина и не запомнила толком, где совершала свой ритуал. Устав разглядывать лица на черно-белых фотографиях на памятниках, Ленка снова призвала покойницу. Ни Настя, ни Ирина об этом не узнали, но женщина в черном с Лариной брошкой в руке показала место, где лежало в земле ее тело.
Изучив тексты, Настя сказала Ирине, что делать. Та послушно исполнила все наказы, а затем, в кровь сдирая кожу, откапывала руками в холодной земле предмет, которым связала покойницу и Ларису, — ту самую брошку.— И что мне теперь с этим делать? — спросила Ирина, которую уже трясло от холода и боли в пальцах.
— В церковь отнести, в действующую. Отстоишь службу, потом святой водой окропи и хозяйке верни, — сказала Настя.
Ирина кивнула.
— И покаяться не забудь, — добавила Настя, глядя в сторону. Ленке было ужасно интересно, о чем та сейчас думает…
Ирина посмотрела на бывшую ведьму с вызовом, но потом потупила взгляд — видно, смирилась.
И тут же у нее зазвонил мобильный. В трубке плакала Лариса. К счастью, ничего непоправимого не случилось. Она рассказывала, что муж в реанимации, серьезный ожог, травмы, но главное, что он жив! Врачи уже сделали операцию, прогнозы хорошие.
Слушая подругу, в который раз за день разревелась и Ирина. Ленка не знала, какие чувства сейчас испытывала эта женщина, но что-то подсказывало ей, что одно из них — это облегчение: еще один человек не лишился жизни из-за ее необдуманных действий.
Ирина предложила подруге не закрывать «Сказку»: пока Лариса будет ухаживать за мужем в больнице, она сама выйдет в качестве повара. И Лариса ее предложение приняла.
Ленка прикоснулась к кресту, на котором было закреплено фото покойницы, и вдруг снова увидела картину из своего сна: комната в доме с маленькими окошками, красный ковер, тахта, укрытая пледом в леопардовых пятнах, стол с рыжей скатертью, вытянутая настольная лава-лампа и коробочки с лекарствами рядом с ней.
Вот из-под пледа высунулась женская рука с красными ногтями и потянулась за таблетками. Вот заклубился под потолком, словно живой, едкий черный дым.
На этот раз страха не было. Ленка смотрела на происходящее отстраненно, словно в кино. Она не чувствовала ни жара, ни запаха. Болеющая женщина поднялась с кровати — это была она, та самая покойница в черном. «Так она и погибла», — поняла Ленка. В ответ на ее мысли покойница беззвучно разжала губы, и Ленка поняла, что та хотела сказать «Да».
Внезапно Ленка ощутила все, что было на душе у умершей: острое чувство одиночества и тоски, близких людей нет, болезнь выедает изнутри, впереди ни радости, ни надежды. Пожар начался из-за ерунды — на масляный обогреватель, который стоял на кухне, упало хлопковое полотенце и, пока хозяйка спала, загорелось. Женщина умерла во сне, даже не осознав, что с ней случилось. И застряла среди живых из-за того, что сразу после похорон на ее могиле стала ворожить Ирина.