Анна Пронина – Ленка в Сумраково. Зов крови (страница 31)

В середине вечера Кадушкин, матеря самого себя, вдруг торопливо накинул бушлат и сбежал за порог, но не прошло и пяти минут, как участковый вернулся.

— Ленка! Лен! Дочка, поди сюда! Скорее! Помощь твоя нужна! — заголосил Кадушкин с порога, и Ленка бросилась к нему, встревоженная зовом.

— Глянь, глянь: что там? Скорее! Ой, горит! Ой, чешется! — Кадушкин распахнул бушлат и сам потянулся правой рукой куда-то к левому боку, словно там в него что-то вонзилось.

Ленка тоже сунула руку Николаю Степановичу за спину, но он почти сразу перехватил ее ладонь, вынул, крутанул Ленку, будто в танце, и ловко скинул бушлат с левого плеча, достав из рукава крохотного белого котенка с черным ушком.

Ленка от неожиданности ойкнула.

— Напугал тебя? Не бойся. Это у меня шутки такие. То есть не шутки, а подарок. Вот, это тебе! — В огромных ладонях участкового котенок показался Ленке игрушечным, словно брелок для ключей.

— Откуда это, дядь Коль?

— Не это, а этот. Кот. Я подумал, что не дело девке молодой без мужика в доме жить. А тут это чудо мяучит. Он под машину мою забился, грелся от мотора. Ну, держи! Держи. Я его у Славки прятал, чтобы сюрприз тебе сделать.

Ленка взяла котейку. Тот потянулся к ней крошечным розовым носиком, обнюхал — и тут же самостоятельно перелез на плечи, спрятался под не туго заплетенной косой и замурчал. Судя по его окрасу, мамку этого чуда они встретили в Сумраково в самый первый день, когда только приехали.

Ленка засияла.

— Вот и славно. Стало быть, признали друг друга, — сделал вывод Кадушкин. И они все вместе вернулись за общий стол.

На следующий день часов в семь утра Кадушкин собрался возвращаться в Клюквино, но, едва сев за руль, услышал в моторе подозрительные звуки. Чуть было не подумал на кота, ну да что малыш может наделать под капотом? Лужу?

Позвал Славку, и сосед сам отвез машину в Николаевку, к знакомому мастеру на все руки. Тот обещал за день разобраться, что к чему. Так что Николай Степанович с Ксенией Валентиновной остались у Ленки ждать вердикта, что там с железным конем и насколько это серьезно.

В доме, наполненном звуками шагов, разговорами и ароматами еды, было как никогда уютно. На стене в комнате, где спала Ленка, висела, как раньше, картина «Мальчиш-Кибальчиш» Баскина. Гудела буржуйка, а за окнами медленно падал снег и вместо привычных огней товарняков и электричек мерещились на том краю оврага веселые новогодние огоньки.

Когда стало ясно, что Кадушкин и мама пока остаются, Ленка выпила кофе, оделась потеплее и отправилась искать дом графини. Мать говорила, что он высокий, деревянный, зеленый, с башенкой и наличниками.

Ленка иногда выходила прогуляться на дорогу слева от своего участка, но там такого необычного строения не встречала. Значит, надо идти вправо. Сейчас все деревья облетели, и такой приметный дом будет видно издалека. И точно: дом графини обнаружил себя сам. Потемневшая, хмурая, но все еще красивая башенка выкарабкивалась из цепких лап захватившего ее плюща и высилась над разросшимся черным кустарником. Брошенные груши и яблони как будто потянулись к земле — пригнулись, раскорячились, закрыли собой склон. Никакой тропинки от калитки не было, только высокий крепкий сухостой. Оно и неудивительно, если жилище давно заброшено. Кому ходить-то? Если Андрей и правда стащил у графини мебель, то сделал это явно не вчера.

Ленка замешкалась, глядя на дом. Ну пролезет она внутрь, ну увидит пустые комнаты — и что? Вряд ли там валяется записка с чистосердечным признанием вора. А без доказательств с этим Андреем и говорить не о чем. Точнее, с ним вообще не хотелось бы больше разговаривать, но можно рассказать обо всем Кадушкину. Николай Степанович хоть и не из этих краев, но все-таки представитель закона.

И тут в пустом темном окне мелькнула тень. Еще секунда — и графиня уже стояла в своем красном кардигане и смотрела прямо на Ленку сквозь мутное пыльное стекло.

Ленка снова подумала, стоит ли вмешиваться в дела покойников, если сама носишь под сердцем новую жизнь. Но было как-то непохоже, что конкретно эта мертвая женщина может быть опасна. В тот же момент графиня как будто слегка улыбнулась, словно прочитав Ленкины мысли.

Внутри дома все было так, как Ленка и ожидала: запах тлена, затхлости, гниющего дерева, бесчисленные трупы насекомых, пустые полы и стены с остатками обоев, почерневших от плесени. Как и в доме ее отца, когда они впервые вошли в него с Кадушкиным, в доме графини валялось много старых пожелтевших книг: собрания сочинений классиков русской и зарубежной литературы, редкие альбомы по искусству, исторические очерки и философские трактаты. Все покрывала толстым слоем серая пыль. Но одна обложка показалась Ленке знакомой. Она нагнулась и подняла с пола «Красную звезду» Богданова. Тут же в голове всплыл рассказ Ларисы о том, что в Сумраково последователи Богданова обменивались своей кровью. В последнее время из-за ремонта, приезда мамы и мелких бытовых проблем как-то все это вылетело из головы. Между тем история показалась Ленке интересной, стоило узнать об этом побольше.

Ленка открыла книгу и на странице с аннотацией обнаружила комментарий от графини. Размашистым женским почерком было написано: «Чушь и ужас! Но с Зоей надо было осторожнее. Ей тоже делали!»

Ленка остолбенела. «Ей тоже делали!» — делали что? Переливание? Судя по возрасту, баба Зоя родилась примерно в конце сороковых годов прошлого века, значит, она не могла быть в числе богдановцев, основавших колонию. Но могла быть дочерью кого-то из них… Ах да, точно! Мама же говорила, что жена деда Славы делала карьеру по партийной линии. Наверняка это не случайно!

Ленка еще немного полистала книгу и, дойдя до десятой главы, которая называлась «Убийство», начала бегло читать. Перед глазами замелькали полные мрака строчки: «…я погрузился в мертвое оцепенение…», «…был один черный призрак в моей душе, но он был — все…», «Я почувствовал холодное оружие в своей руке, и стихийно-непреодолимая боль стала бешеным отчаянием. Я вскочил с кресла, нанося страшный удар Стэрни. Одна из ножек треножника попала ему в висок, и он без крика, без стона склонился набок, как инертное тело…», «я убийца и предатель и что из-за меня погибнет все человечество…», «…вот что я нашел там: конверт письма, полученного, судя по штемпелю, сегодня...», «стереть ненавистную для меня границу между прошлым и будущим»…

Из обрывков сложилась примерно такая картина: друг главного героя книги — марсианин, который жил в идеальном обществе, где постоянные переливания крови были нормой. Он предложил землянину уничтожить отсталое человечество, но главный герой в гневе убил его. А потом снова оказался на Земле, где попал в психбольницу.

Ленка с трудом вынырнула из этой фантастической истории. Этот человек, автор написанного, Богданов, пугал ее… В прочитанных фрагментах ей вдруг увиделось какое-то предсказание, смутное предчувствие, но вдруг Ленка почувствовала, как на правое плечо опустилась ледяная рука призрака.

Ленка обернулась и увидела графиню.

— Анна Павловна? — Ленка с трудом припомнила ее имя.

Мертвая старуха смотрела на нее спокойным, но строгим взглядом.

— Мне так жаль, — сказала Ленка, — так жаль, что этот человек, этот Андрей, все забрал из вашего дома. Но я, честное слово, не знаю, как вам помочь. Вряд ли он отдаст мне ваш буфет…

Графиня сжала губы, развернулась и направилась вглубь дома. Ленка пошла за ней.

Здесь было почти так же холодно, как и на улице. Дом тихо-тихо постанывал, и Ленка чувствовала, что для старого деревенского за́мка это, вероятно, последняя зима. Призрак бесшумно миновал две смежные комнаты и поплыл по нешироким высоким ступенькам, которые закончились в маленьком круглом помещении. Ленка поняла, что они в башенке на самом верху. И здесь стоял единственный предмет мебели: массивный комод, который, казалось, не тронули ни влажность, ни перепады температур заброшенного дома. Комод явно был антикварным.

Сначала Ленка удивилась, что Андрей его не забрал. Вот же покрытые пылью, но все еще явно читаемые отпечатки чьих-то рук! Наверняка этот гад пытался сдвинуть комод с места!

А потом поняла: комод настолько большой и тяжелый, что стащить его вниз по такой узкой лестнице один человек точно не смог бы. Да и у двоих это тоже не вышло бы. Если задуматься, становится не очень ясно, как вообще этот огроменный и тяжеленный предмет интерьера попал в башенку. Впрочем, сейчас это не имело большого значения. Графиня вытянула руку и пальцем с рубиновым перстнем показала на комод.

— Там, — произнесла она низким хриплым голосом.

И Ленка открыла указанный ящик. Внутри оказался ворох бумаг и тетрадей.

Видно, Андрей все-таки обыскал комод в поисках того, что можно продать, потому что все было перемешано. Как и в книгах, он не увидел никакой ценности в записках, сделанных от руки, но для графини они явно имели значение. Поэтому Ленка достала все до единого листочка, разложила на крышке комода и поняла, что перед ней финансовые дневники умершей женщины. Убористым, хорошо читаемым почерком графиня при жизни фиксировала по дням, какие продукты ей привозил сын, какие она съела, на что потратила те или иные суммы. Среди прочих списков обнаружилась и полная инвентаризация дачного дома. Каждый предмет от совочка для мусора до лампочки в подвале был записан, описан и пронумерован. Ленке не составило большого труда обнаружить среди прочего и старинный буфет с короной, который она видела в железнодорожных казармах. Под пристальным взглядом призрака Ленка заглянула и в другие шкафчики и нашла несколько прижизненных фотографий графини, сделанных на даче. Старые снимки неплохо сохранились в темноте комода, на них можно было без труда разглядеть дорогие предметы мебели. Все это можно передать Кадушкину как доказательства того, что Андрей — вор.