Анна Пронина – Будет страшно. Дом с привидениями (страница 3)

В шесть утра на Каштановой улице было пусто. Солнце, только-только оторвавшееся от крыш невысоких домов центра Неназванного города, светило мягко, щадя первых редких прохожих. Но уже было ясно – день будет жарким.

Скоро вся Каштановая заполнится людьми – улица полностью пешеходная, ведет в сторону набережной, летом тут всегда много отдыхающих.

Роберт посмотрел на дом из красного кирпича. Он художник и здесь для того, чтобы сделать первые наброски этого удивительного строения. Точнее ему предстоит запечатлеть не только дом, а главным образом его обитательницу, загадочную девушку, чье имя заказчик ему не назвал.

Да, так уж случилось, что на этот раз Роберт понятия не имел, кого именно ему придется писать. Но ему гарантировали, что, стоит только прийти и в условленное время начать работать, как девушка, которую надо изобразить, объявится в окне сама.

Впрочем, за последние двадцать лет Роберт привык, что у заказчиков бывают самые разные причуды. Главное, чтобы платили вовремя, а не пытались торговаться за каждую копейку, устраивая спор о художественных достоинствах получившейся картины.

Роберт набросал очертания здания. Он не знал, в каком именно окне появится незнакомка. Тут пять этажей. На каждом с фасада здания по четыре окна: три справа и одно слева. Между ними – башня, внутри которой, должно быть, прячется винтовая лестница. Сейчас все окна были закрыты светонепроницаемыми шторами.

«Скорее всего, домом владеет один человек», – решил Роберт. Цвет штор за окнами различался на один-два тона. Если бы в каждой квартире был свой хозяин, вряд ли бы удалось поддерживать единый стиль.

А может быть, заказчик и есть владелец дома? Роберт не знал ни кто он, ни как его зовут. Самое обычное письмо в его почтовом ящике неделю назад оказалось предложением поработать за неплохие деньги. Черные буквы, впечатанные принтером в белую бумагу, сообщили Роберту, что ему нужно написать портрет женщины, сидящей на подоконнике. Работать с натуры. Адрес такой-то, время такое-то. В конце каждого дня ему будут отдавать часть гонорара – через дверь. Справиться нужно за пару недель. Единственное условие – не входить в дом и не пытаться заговорить с моделью.

Роберт посмотрел на часы: шесть тридцать пять утра. В такую рань он давно не вставал. Но чего не сделаешь за большие деньги…

Он стал водить карандашом, обозначая на холсте, где будет лепнина, а где фактура кирпичной кладки. Потом на секунду поднял глаза, чтобы сверить пропорции, и увидел ее.

Модель показалась в окне второго этажа. В первом справа. Она отодвинула гардину и села с ногами на широкий подоконник. Роберт застыл, открыв рот. Девушка была юна, хороша собой и полностью обнажена.

Она заметила его взгляд и приветливо помахала. Роберт оглянулся по сторонам, опасаясь, что сейчас голую красавицу увидят прохожие, но вокруг никого не было. Девушка за окном беззвучно рассмеялась. Она устроилась поудобнее, достала откуда-то книжку и принялась читать, не обращая больше внимания на шокированного художника.

Роберт еще минут десять или пятнадцать не сводил глаз с прекрасного тела, а потом наконец заставил себя продолжить работу.

Весь предыдущий рисунок – к черту! Композиция будет совсем другой.

К семи часам вечера он закончил эскиз. Это был пятый или шестой вариант. Но теперь Роберт был уверен, что композиция подобрана идеально, пропорции соблюдены, картина получится восхитительной.

Целый день, с половины седьмого утра и до последней минуты, девушка в окне сидела практически неподвижно. Она читала, время от времени переворачивая страницы толстой книги, поправляла локоны, падающие на лицо. Иногда поворачивалась к Роберту, касаясь его коротким, теплым взглядом.

Роберт забыл обо всем на свете. Теперь, с наступлением вечера, он вспомнил, что за целый день ни разу не отошел поесть или выпить воды. Только фанатично работал карандашом.

Вокруг шумела людская толпа. На улице были открыты кафешки, в магазины входили и выходили люди, но никто не обращал внимания ни на художника, ни на его обнаженную модель.

«Поразительно, что под ее окном за целый день не выстроилась очередь из оголтелых подростков и озабоченных стариканов вроде меня», – удивился Роберт.

Никто из прохожих ни разу не поднял голову, чтобы посмотреть на окно второго этажа дома из красного кирпича. Люди как будто игнорировали присутствие этого здания на Каштановой улице.

«Чудеса!» – подумал художник.

Ему не хотелось складывать этюдник и уходить. Он жадно скользил глазами по ровной, белоснежной коже девушки, которая ему позировала. Роберт весь день боролся со своими желаниями, и, пока он работал, это было не сложно. Теперь же на джинсах спереди вырос горб. Роберт снова посмотрел по сторонам, опасаясь, что люди заметят признаки его возбуждения. Но всем было плевать.

Между тем незнакомка в окне исчезла.

Роберт заставил себя собрать вещи. И когда он закончил, дверь дома из красного кирпича приотворилась, и в щель вылетел плотный белый конверт.

Художник подобрал его и раскрыл. Оговоренная сумма была на месте.

«Ну что ж, жизнь приобретает новые краски!» – подумал Роберт и с широкой улыбкой зашагал по Каштановой в сторону любимого бара. Там он нажрался, как положено творческому человеку, в хлам. Выполз на воздух только ближе к одиннадцати ночи, заплетающиеся ноги сами понесли его на Каштановую.

– Я хочу тебя! – орал пьяный художник на всю улицу, обращаясь к прекрасной девушке, с которой весь прошедший день не сводил глаз.

Но почему-то в ночи он так и не смог отыскать дом из красного кирпича.

Роберта весьма уважали в Неназванном городе. У него часто проходили выставки, его приглашали на светские мероприятия. И мало кто знал, что последние пару лет художник Иванов жил на кредиты – брал, перезанимал, отдавал и снова брал. С клиентами не везло, заказов было мало, уже написанные картины продавались плохо. Он понимал, что надо продолжать учиться, осваивать новые техники, совершенствовать старые… Но, когда тебе уже почти сорок лет и ты привык к своему безалаберному образу жизни, очень сложно заставить себя двигаться вперед.

К тому же главной слабостью Роберта всегда были женщины. А они не обделяли его своим вниманием даже сейчас, когда карманы оказались пусты, а тело обрюзгло. Значит, все не так уж и плохо.

Обычно он приходил в бар или кафе, высматривал свежую жертву для флирта, делал набросок прямо на салфетке и передавал ее с официантом. Как правило, на эту приманку клевали безотказно. Потом Роберт с дамой пили вино, он обещал написать ее обнаженной, они ехали к нему в мастерскую, но до живописи дело уже не доходило – все заканчивалось в постели.

Роберт никогда не искал «свою единственную», как раз наоборот – стремился к максимальному разнообразию. И никаких моральных принципов в отношении женщин у него не было. «Вижу, хочу, получаю» – единственное правило, которым он руководствовался.

Заказ на портрет обнаженной девушки в окне дома из красного кирпича был для Роберта Иванова как никогда кстати. Нужно чем-то платить за аренду мастерской, очередной кредит давно потрачен, и его тоже нечем отдавать. А тут – хорошие деньги, которых хватит и расплатиться по счетам, и на пару месяцев сытой жизни.

Но какая досада – с девушкой нельзя разговаривать, а в дом нельзя заходить. Заказчик не написал об этом прямо, но совершенно очевидно – он не хочет, чтобы художник переспал с моделью.

Утром второго дня Роберт с трудом разлепил глаза без пятнадцати шесть утра. В любой другой день он бы просто перевернулся на правый бок на своем скрипучем диване и продолжил спать. Но не сегодня. Голова болела после выпитого накануне, а джинсы, которые он не снял перед сном, снова топорщились спереди.

«Я назову тебя Гала, – подумал Роберт о девушке в окне дома. – У великого Дали была Гала. У Роберта тоже будет своя Гала».

Он собрал этюдник и отправился на Каштановую улицу.

Когда она выскользнула из-за портьеры и снова уселась на широкий подоконник, Роберт почувствовал такую волну возбуждения, что едва сумел справиться с собой.

Гала приветливо помахала ему рукой. Роберт театрально схватился за сердце, которое неистово застучало в груди и послал девушке воздушный поцелуй. Гала сделала вид, что поймала его в ладошку, а затем приложила к щеке. Роберт не сводил глаз с ее обнаженной груди. Гала показала ему пальчиком на этюдник, мол, давай продолжай писать. Потом достала книжку и отвернулась от него.

Роберт вздохнул и взялся за работу.

Второй день, как и первый, пролетел незаметно. И снова никто из прохожих ни разу не поднял головы на окно второго этажа дома из красного кирпича. Более того, никто не заглянул и за плечо художника, чтобы посмотреть на рисунок. Хотя обычно зеваки, не стесняясь, подглядывали за его работой.

Роберт, стоявший на оживленной пешеходной улице в центре города, был словно невидим. Он оставался наедине со своей моделью и холстом, что бы ни происходило вокруг. Иногда ему даже казалось, что от прекрасной девушки его отделяет всего несколько сантиметров и что он почти чувствует сладкий запах ее молодого тела. Но изо всех сил гнал от себя эротические мысли и фантазии: «Ты должен продержаться! Нельзя портить отношения с заказчиком! Эти деньги очень важны и нужны! Ты останешься бомжом и сдохнешь под забором, если не сумеешь закончить эту картину!» – говорил себе Роберт, когда сексуальное желание становилось особенно сильным.