Анна Преображенская – Нонна (страница 9)

— Там я просто крашу ногти, — сказала Нонна.

— Это тоже нужно. Но, наверное, по-другому.

Она пожала плечами. Рейнар шагнул ближе, встал рядом так, что она почувствовала тепло, исходящее от него — то ли от разгорячённого тела, то ли от огромного драконьего бока поблизости.

— Если решишь остаться, — сказал он, — у тебя будет место. Не только как целитель. Как всадник. Как друг.

— Как друг, — повторила Нонна и улыбнулась. — А Алагир говорит, что ты обычно с людьми не очень.

— Я с людьми вообще дела не имел. Ты первая. — Рейнар тоже улыбнулся. — Но ты скорее исключение.

Вечером того же дня Нонна сидела у ручья, полоскала руки после массажа. Солнце садилось, лес окрашивался в золотой и сиреневый. Было тихо, только вода журчала да где-то далеко пересвистывались птицы.

Сзади подошёл Алагир. Она узнала его по шагам — лёгким, почти неслышным, но уже знакомым.

— Как Скай? — спросил он, опускаясь рядом на корточки.

— Лучше. Ещё пара дней, и Рейнар сможет попробовать полёт.

— Хорошо. — Алагир помолчал. — Ты сегодня долго на поле была.

— Рейнар показывал, как правильно сидеть в седле. Сказал, если связь укрепится, можно будет попробовать взлететь. Со мной. На Скае.

Алагир ничего не ответил. Нонна покосилась на него: в сумерках лицо эльфа казалось напряжённым, челюсть чуть сжата.

— Ты не рад? — спросила она.

— Рад, — ответил он ровно. — Просто Рейнар много времени с тобой проводит.

— Это плохо?

— Нет. — Он поднял с земли камешек, повертел в пальцах и бросил в воду. Круги разошлись по тёмной поверхности. — Просто я тоже хотел бы.

Нонна замерла.

— Чего?

— Проводить с тобой время. — Алагир наконец повернулся к ней, и в его голубых глазах отразился закат. — Ты спасла Линнеля. Ты лечишь Ская. Ты помогаешь всем в деревне. Ты вообще спишь когда-нибудь?

— Сплю, — ответила она растерянно.

— А я патрулирую лес. С утра до полудня. И когда возвращаюсь, ты либо на поле с Рейнаром, либо у Лаэны, либо в общинном доме с очередным пациентом.

Нонна вдруг поняла, куда он клонит. И от этого стало тепло и неловко одновременно.

— Ты поэтому хмурый третий вечер? — спросила она.

— Я не хмурый. Я — Алагир осёкся, подбирая слово, и вдруг усмехнулся. — Ладно, хмурый. Признаю.

— Алагир. — Нонна повернулась к нему всем корпусом. — Ты первый, кого я встретила в этом мире. Ты спас меня. Дал мне дом. Ты ты мой друг, правда.

— Друг, — повторил он.

— Да. Друг. Хороший друг.

В воздухе повисло что-то недосказанное. Алагир смотрел на неё долго, очень долго, а потом вдруг протянул руку и коснулся её пальцев — тех самых, которыми она делала маникюр и зашивала раны.

— У тебя очень тёплые руки, — сказал он тихо.

— Это от работы. Кровообращение хорошее.

— Нет, — он покачал головой. — Это не от работы.

Он отпустил её пальцы и поднялся.

— Завтра я на южный сектор, — сказал он уже обычным тоном. — Вернусь к обеду. Если хочешь, можем прогуляться к Серебряному водопаду. Он красивый. И это недалеко.

— Я хочу, — ответила Нонна, не думая.

Алагир кивнул. Но прежде чем уйти, чуть задержался и добавил:

— И ещё. У меня для тебя подарок. Увидишь завтра утром.

Нонна хотела спросить, что за подарок, но он уже ушёл по тропе к дому. А она ещё долго сидела у ручья, гадая, что бы это могло быть.

Утро началось с ржания коня. Но не Бадрока.

Когда Нонна вышла из дома, рядом с рыжим конём Алагира стоял другой конь. Белый. Мощный, широкогрудый, с длинной гривой, заплетённой в серебряные косички, и гордой посадкой головы. Он был прекрасен: белоснежная шерсть чуть светилась в утреннем солнце, а глаза были тёмно-карие, умные, с длинными ресницами.

Нонна замерла на пороге.

— Это что? — спросила она сипло.

— Дейлот, — ответил Алагир, стоявший рядом с конём. Он погладил белого по шее, и конь благодарно фыркнул. — Чистокровный лесной скакун. Один из лучших в Эль-Даране.

— Я не понимаю

— Ты теперь живёшь в нашем мире. Тебе нужен конь. Я не всегда могу быть рядом, а на Дейлоте ты сможешь ездить сама. Он спокойный, выносливый и признал тебя.

Нонна медленно подошла. Белый конь повернул к ней голову, понюхал воздух и вдруг шагнул вперёд — сам, без понукания, — и ткнулся носом ей в плечо.

— Признал, — тихо сказал Алагир, и в его голосе прозвучала гордость.

— Алагир, это слишком — начала Нонна, но он перебил:

— Это подарок. Не отказывайся.

Она закрыла рот. Потому что спорить с ним было бесполезно — и потому что конь смотрел на неё так, будто ждал, что она скажет «да». Нонна погладила белый нос, провела пальцами по гриве. Дейлот стоял смирно, только уши чуть поводил.

— Он красивый, — сказала она наконец. — Очень.

— Я знал, что тебе понравится.

В этот момент на тропе показался Рейнар. Он шёл к дому брата, но замер, увидев сцену у привязи. Присвистнул.

— Ого! Алагир, ты с ума сошёл? Дейлот — это же элитный скакун, их всего с десяток в королевстве!

— Теперь у Нонны есть свой конь, — спокойно ответил Алагир. — Она не может ходить пешком, когда вокруг все ездят.

Рейнар перевёл взгляд с коня на Нонну, потом на брата. Что-то мелькнуло в его глазах — не зависть, но понимание.

— Что ж, — сказал он, — достойный подарок. А ты, Нонна, теперь ещё больше похожа на эльфийку. Только седла не хватает.

— Седло ей даст мастер Минелон, — сказал Алагир. — Я уже договорился.

Нонна стояла, обнимая Дейлота за шею, и чувствовала, как к горлу подступает ком. За три дня в чужом мире она получила больше тепла и заботы, чем за последние три года дома.

— Спасибо, — сказала она глухо. — Оба. Вы вы невероятные.

Братья переглянулись. И оба промолчали.

На следующее утро Нонна проснулась с ощущением, что сегодня что-то случится.

Сначала она не поняла, в чём дело.Обычное утро: ночная звёздочка свернула лепестки, за стеной Алагир звенел посудой, Бадрок и Дейлот тихо пересвистывались у привязи. Но когда Нонна подошла к окну, то заметила: светящиеся цветы, что росли вдоль тропы к дому, все как один развернулись в её сторону. Их голубоватое свечение чуть пульсировало, подстраиваясь под ритм её дыхания.

— Доброе утро, — раздался голос Алагира от двери. — Ты сегодня светишься.

— Что?