Анна Премоли – Прошу, позволь тебя ненавидеть (ЛП) (страница 2)

Думаю, что он собирался сказать мне пару ласковых, когда Йен вмешался.

— Да, речь идет об очень большой семейной проблеме, Лорд Беверли. Я надеюсь, вы примете извинения моей коллеги.

И Беверли, который собирался за секунду до этого отправить меня в ад, застопорился и посмотрел на меня. Он в затруднении, это написано у него на лице. И так же ясно, что его ни черта не интересует моя проблема. Вместо этого он от всего сердца поблагодарил Сент Джона. И это было очень любопытно: я допускала, что у Беверли никогда не возникало необходимости благодарить живую душу за все свое существование.

— Ладно, представим, что у всех случаются семейные проблемы время от времени, — отступил он в конце. Понятно, что он говорит это с неохотой, но его это трогает. Поразительно. На мгновение я остаюсь буквально с открытым ртом. Сент Джон победил Беверли со счетом 1:0.

Часть меня почти разочарованна, но другая, более рациональная, действительно успокоилась. Вновь восстанавливаю дыхание и думаю о том, что я даже не дала себе отчет в том, что не дышала.

— Благодарю вас за понимание, — говорю ему театрально.

В этом месте решил вмешаться Колин.

— Так как мы все выяснили, я могу доверить Лорда Беверли его адвокату по налоговым делам. Мы с Йеном оставим вас работать в спокойной обстановке.

И говоря это, он направляется в сторону двери. Но у Лорда Беверли были другие планы.

— Колин, я думал, что Йен также будет присутствовать на собрании?

У меня отвисла челюсть, и в то же время рот широко открылся. Йен… на собрании… вместе со мной? Беверли не дает себе отчет в том, о чем просит.

Но Колин прекрасно помнит бурные времена, когда мы с Йеном работали вместе и ругались, ругались и еще раз ругались. И сейчас паника бороздит на его лице, белом, как простыня. Бедный человек, это утро войдет в Топ-Десять-Самых-Неудачных в его жизни.

— Лорд Беверли, у Йена встреча… — пробормотал Колин, пытаясь спасти ситуацию.

Но Беверли — не тот человек, которого пугают встречи с другими: в конце концов, он просидел в этом зале собраний час, внимательно пил чай с печеньем и маслом, прекрасно зная, что все, о чем он попросит, ему будет предоставлено.

— Я должен настоять, Колин, — Лорд просто сказал и, черт бы его побрал, он знает прекрасно, что это все, что требовалось.

Наш шеф смиренно кивнул.

— Думаю, ты сможешь освободиться, Йен?

— Я буду свободен через две минуты. Простите, одну минуту, — сказал самый востребованный человек этого дня. И исчез.

* * *

Нет. Я не смогу это сделать.

Сейчас самое время достать документы из сумки, и Йен уже вернулся, абсолютно в своей тарелке, с улыбкой и с определенным взглядом. Он просто наслаждается этим утром, хотя это все — моя заслуга.

Без сомнения, это самый гадкий день моей жизни. До сих пор первенство было у утра, в которое мне вырезали аппендицит, и меня тошнило без передышки после анестезии, но сегодня… определенно хуже!

Мой враг номер одни уселся в прекрасное кресло черного цвета рядом с Лордом Беверли, горя желанием услышать мои блестящие планы по налоговой оптимизации моего клиента.

На мгновение я чувствую, что катапультировалась во времени: знать против плебса³.

Лорд Беверли — сын маркиза, Йен Сент Джон — племянник герцога Ревингтона, сына какого-то маркиза, а также наследник титула и, следовательно, граф чего-то там, чего я не помню. Они смотрят на меня со своих мест и ждут узнать с явным нетерпением, какого черта я придумала.

Затем, учитывая то, что я являюсь и остаюсь самым блестящим умом, который этот банк имеет в своих активах, не смотря на противоположное мнение графа от усталости, начинаю свою гениальную презентацию и показываю им, чего я стою.

ГЛАВА 2

Я обессилена и, кажется, моя голова сейчас взорвётся. Боль сопровождает меня с того момента, как только я открыла глаза и осознала, что:

а) Два часа назад прозвенел будильник, который я не услышала;

б) Я опаздываю на встречу под пунктом «а»;

в) У меня первое реальное похмелье в моей несчастной жизни.

Я всегда была сильной, решительной, определенной девушкой, ничто и никто никогда не пугал меня, но вчера вечером я провалилась с треском перед лицом моего энного любимого человека. И по вине вежливости была запрессована моим женихом не столько, сколько ужасным осознанием того, что плевала на все, кроме него.

В тот момент, когда он сказал, что не готов начать жить со мной, я испытала облегчение. Я практически избежала улыбки. Еще раз.

Это были мои третьи серьезные отношения, которые потерпели крушение незадолго до совместной жизни, и вчера вечером я, наконец, поняла, что в этом нет вины моих бесхребетных парней, а только моя. Я сама являюсь причиной моих любовных неудач, я сама являюсь причиной того, что опускаю руки: рано или поздно понимаю, что мне они неважны, что обманываю саму себя, и, следовательно, парни сбегают.

Я бы на их месте сбежала бы еще раньше.

Это неожиданное осознание подвергло меня вчера в такой коматоз⁴, что Лаура и Вера заставили меня выйти прогуляться. Мы пошли в паб и напились в хлам.

Им удалась миссия заставить-меня-забыть-себя. Я была заполнена алкоголем настолько, что действительно забыла о моих бывших парнях и о моих провалах. На время мне удалось забыть о причинах, по которым я их выбрала, или же почему они были незначительными существами, которые даже не могли поцарапать по минимуму мою жизнь, перевернутую верх дном.

Ненавижу отсутствие контроля над ситуацией и в отношениях между двумя заканчиваю всегда выбором человека, который ни в коем случае не будет препятствовать моим планам, человека, который позволит мне управлять им.

Жаль, что пробуждение стало ужасным возвращением в реальность. И каким ужасным.

В память возвращалось все, пока я выкладывала факты и информацию перед Лордом Беверли и Йеном, без сомнений, двумя отъявленными засранцами, по крайне мере, я так считаю, по некоторой злостной причине в моей голове.

* * *

И наоборот, возвращаясь к моему последнему парню, некоторое время я действительно считала, что он идеален для меня: преподает философию в университете, невероятно серьезный и рассуждающий, ненавидит консерваторов и мечтает изменить мир. Естественное, что он остановился только на мечте и не действовал, но по крайне мере он мечтал о правильных вещах.

Моя семья сразу же его начала обожать его и нашла в этом человеке то родственное, чего мне всегда недоставало. Я генетическая ошибка, которую они до сих пор не понимают.

Эта энная ошибка с Чарльзом вынудила меня серьёзно поработать над собой. Я должна найти правильного человека, такого, который нравился бы мне, а не моей семье.

Звонок Веры пробуждает меня от моих бредовых мыслей. Увидев ее номер, сразу отвечаю на звонок.

— Привет, красотка, — приветствую её улыбаясь.

— Ну, ты живая, — отвечает она облегченно.

— Так себе… — признаюсь я ей.

— Как прошла знаменитая презентация?

— Как нельзя лучше, — отвечаю ироническим тоном. — Я проспала и опоздала на два часа, мне с трудом удалось притащиться на работу. После чего я обнаружила, что мой клиент обожает окружать себя себе подобными, и мне пришлось притворяться, что я в своей тарелке, пока показывала все не только ему, но еще и его царскому двойнику, Йену.

— Ой, ой…

Вера знала все о борьбе между мной и Йеном, которая длилась годами, она провела ночи, слушая мои жалобы, и знает почти все детали наших знаменитых ссор. Верю, что они рассказали даже нашим новым сотрудникам, потому что было очевидно, что к нам лучше не приближаться.

Она уверенна, что злоба между нами похожа на борьбу между классами. Я наоборот считаю, что он известный кретин, и что социальная разница не имеет значения. Тот факт, что Йен — дворянин, не меняет сути, он останется таким же кретином, зацикленным на себе.

— Уже можешь говорить громче. А именно ой, ой…

— Что было настолько ужасно? — опасливо спрашивает она.

— Моя дорогая, это было более чем ужасно. Но все же я молодец, спаслась в углу. Допускаю даже, что Йен не слишком зверствовал и был странно молчалив.

— Это хорошо или нет?

— Хм, я в этом не уверенна. Если бы мы говорили о ком-то другом… то возможно. Но нет, Йену не стоит доверять, ты это хорошо знаешь. У меня такое ощущение, что сегодня он не проткнул меня кинжалом только лишь потому, что уже придумал дьявольский план.

Вера смеется.

— Моя дорогая, ты параноик, тебе это еще никто не говорил?

— Конечно, я это знаю, я же адвокат по налоговым делам, поневоле я должна быть такой!

Вера все еще посмеивалась, когда я смутно различаю Коллинза, который подходит к моему рабочему месту и делает мне знак подойти.

— Красотка, я должная идти, — говорю я Вере. — Биг-босс хочет меня видеть. Держи за меня кулачки.

— Будет сделано.

— До скорого.