Анна Пожидаева – Сотворение мира в иконографии средневекового Запада. Опыт иконографической генеалогии (страница 30)

Об этом первоначальном родстве ярко свидетельствует и первый лист копии Утрехтской Псалтири — так называемой Большой Кентерберийской Псалтири 1176–1200 годов (114 Париж, Национальная библиотека, MS lat. 8846, f. 1r): в сценах Шестоднева явно «римский тип» благословляющего в полусфере соседствует с Творцом в медальоне, держащим в руках инструменты artifex’a.

Появившиеся в английских памятниках инструменты Творца — измерительный циркуль и весы — традиционно связываются с цитатой из пророка Исайи (Ис 40:12), фигурирующей в комментариях на Шестоднев Амвросия Медиоланского и Храбана Мавра[429]: quis mensus in pugillo aquas et caelo palmas ponderavit, qui adpendit tribus digitis molem terrae et libravit in pondere montes et colles in statera («Кто исчерпал воды горстью Cвоею, и пядью измерил небеса, и вместил в меру прах земли, и взвесил на весах горы и на чашах весовых холмы?»).

В. Кан приводит другую цитату из пророчества Исайи (Ис 40:21–22): «Разве не знаете? Разве вы не слышали? разве вам не говорено было от начала? разве вы не уразумели из оснований земли? Он есть Тот, Который восседает над кругом земли[430] […] Он распростер небеса, как тонкую ткань, и раскинул их, как шатер для жилья»[431].

Происхождение инструментов А. Хейманн связывает с цитатой из книги Премудрости (Прем 11:21): «Ты все расположил мерою, числом и весом». Зальтен, опираясь на текст св. Августина[432], связывает эти инструменты с тремя основными составляющими: весом (весы), мерой (измерительный циркуль) и числом (два рога) — и возводит эти три элемента к платоновскому «Тимею». А. Хейманн говорит о двойной функции изображения рогов, исходящих из уст Творца (илл. 47а, 47б, с. 257–258). Они, по мнению исследовательницы, могут входить в изображение Троицы: голова Творца — Первое лицо, два рога — Второе, голубь Святого Духа — Третье. Одновременно Хейманн приводит гораздо более очевидное пластическое объяснение происхождения двух рогов в устах Творца: они связаны с античным типом персонификаций ветров, известных уже по Римскому Вергилию и раннехристианской «Топографии Косьмы Индикоплова» и пришедших в цикл Творения, по мнению Хейманн, из традиции Октатевхов благодаря «картографическим» композициям Шестого дня, отчасти родственным структуре ковра из Жироны (о нем речь у нас пойдет ниже). Актуальность этой проблемы для иконографии (в особенности такой специфической, как раннеанглийская) ясна из приведенной выше полемики между Додвеллом и Хендерсоном (см. выше прим. 1 на с. 260), где первый отстаивает главную роль текста в формировании раннеанглийской библейской иконографии, а второй говорит о непосредственном влиянии на нее образов Октатевхов. На листе из Коттоновой Псалтири в общем медальоне явно выделена полусфера Творца, которая снабжена облачной завесой, как в некоторых сценах фресок Сан-Паоло (ср. сцены Встречи Авраама и Мелхиседека, Разделения скота между Иаковом и Лаваном). Под Ним — «пейзаж» Творения с бездной и голубем Святого Духа, имеющий (как мы подробно показали в предыдущей части) явную связь как с Сан-Паоло, так и с первой сценой коттоновской традиции. Таким образом, с точки зрения формирования композиции мы можем говорить о взаимовлиянии трех самостоятельных (но уже ранее связанных между собой) образцов: «коттоновского» Первого дня Творения, медальона перед Творцом, пришедшего из традиции Октатевхов (оттуда же могли появиться и рога в устах Творца, принадлежавшие ранее персонификациям ветров[433]), и позы Творца, относящейся к «римскому типу». Специфически английским элементом остается считать (до появления более конкретного объяснения) лишь инструменты, пришедшие, вполне возможно, из откомментированных текстов Исайи и Премудрости. Видимо, процессы обособления отдельных элементов целостной сцены на Британских островах и на континенте шли параллельно: медальон во всех случаях приобретает известную подвижность по отношению к фигуре Творца, однако на островах эта подвижность и готовность к комбинированию в одной композиции элементов разных традиций проявляется почти на столетие раньше — уже к 1000 году.

Не менее сложно и показательно поведение в этом типе сцены медальона Творения. Диск, за которым изображены голова и руки Творца в этой группе памятников, не представляется нам абсолютно родственным Смирнскому, даже когда он не связан с солярной темой декоративно-прикладного искусства. Скорее, перед нами ситуация помещения в медальон первой сцены коттоновского цикла. В изображении Тьмы над бездной и Святого Духа в виде голубя в мозаиках Сан-Марко темный медальон находится позади изображения голубя[434]. Подобную аналогию дает испанский пример: на ковре из Жироны, который датируется обычно рубежом XI–XII веков, первая сцена коттоновского цикла — голубь Святого Духа над бездной — также заключена в медальон. Мы вправе предположить, что и в раннеанглийских памятниках первая сцена Творения могла обладать такой же круглой рамкой, совмещенной с «римским типом» Творца.

Раннеанглийские циклы Творения

Медальоны «коттоновского типа» известны и по другой группе раннеанглийских памятников — по миниатюрам Генезиса Кэдмона, выполненным около 1000 года (Оксфорд, Бодлеянская библиотека, Junius 11, f. 6v–7r; илл. 42а, 42б, с. 257–258). В первой части мы уже описывали совмещение в этой рукописи двух рядов миниатюр, взятых из двух разных циклов: предположительно раннехристианского, хранившегося на островах, и каролингского, привезенного с континента[435]. Разделенный на два листа цикл Творения на f. 6v–7r явно принадлежит к первой, более ранней традиции. Шесть полумедальонов, находящих друг на друга, попеременно заполняются изображениями Творца и «пейзажами» и персонажами Творения. На основании конфигураций этих «пейзажей» и узнаваемости некоторых деталей Дж. Хендерсон включил миниатюры Генезиса Кэдмона в круг влияний традиции Октатевхов[436]. Однако три изображения Творца в двух листах Творения включают два изображения Логоса с крестчатым нимбом и одно — «исторического» Христа, заключенное в мандорлу. Само расположение фигуры Творца, то сидящего на полусфере, то находящегося внутри нее, дало возможность О. Пэхту за двадцать лет до выхода первой работы Дж. Хендерсена настаивать на наличии ранней модели «коттоновского типа» на островах[437]. Детальный анализ иконографии каждого из дней Творения, проведенный в 1976 году П. Блам, позволил связать ряд персонажей с традицией Генезиса лорда Коттона, в том числе объяснить присутствие сияющих венцов в руках крылатых персонажей как деривата «коттоновского» сияющего диска Света[438]. Сама же структура цикла, состоящего из полумедальонов, заполненных разного рода сценами, сравнивается исследовательницей со структурой композиций Октатевхов начиная со Второго дня, где присутствует «стереома» — небосвод, над диском Земли (ср.: Vat. gr. 746, f. 16v[439]; илл. 36а, с. 214), и характеризуется как одна из первых[440] предтеч сложения многочастного инициала к книге Бытия[441].

Таким образом, на примере цикла Творения Генезиса Кэдмона, где медальон, заключающий в себе Творца, уже очевидно не является сиянием славы, а представляет собой внешнюю рамку, и композиций типа «Творец, обнимающий мир» мы можем говорить, что к 1000 году в островной традиции сложился тип внешнего, нейтрального по отношению к Творцу и Творению медальона-рамки, готовой впоследствии, как мы увидим ниже, принимать любую форму. Попытаемся теперь проследить путь этой традиции в более поздних английских памятниках. В последней копии Утрехтской Псалтири — Большой Кентерберийской Псалтири 1180–1190 годов (Париж, Национальная библиотека, MS lat. 8846, f. 1r; 114[442]) — шесть сцен Творения заключены во «внешние» медальоны-рамки. Четыре из них совмещают «римского типа» полусферу Творца с нижним слегка обрезанным медальоном Творения. Обе эти части вписаны в единый внешний медальон-рамку. В первой сцене Творец держит в руках инструменты, в остальных Его руки распростерты, как в Коттоновой Псалтири (илл. 47а, с. 257) и кодексе Эадуи, f. 10r.

Интересно, что копии самих иллюстраций к псалмам представляют здесь не фигуру Творца в полный рост, как в двух предыдущих копиях Утрехтской Псалтири[443] (см. часть I), а в большинстве случаев полуфигуру, часто в позе и с жестами раннеанглийской иконографии Творца, но без инструментов в руках. В иллюстрации к 36‐му псалму (Большая Кентерберийская Псалтирь. 1176–1200. Париж, Национальная библиотека, MS lat. 8846, f. 1r f. 62v, 85) перед Творцом, прижавшим правую руку к груди и простершим в сторону левую, изображен солнечный диск, весьма напоминающий медальон Творения. В аналогичной иллюстрации самой Утрехтской Псалтири (Утрехтская Псалтирь, мон. Отвилье, Шампань, 820–835, Утрехт, Библиотека Университета, MS Bibl. Rhenotraiectinae I Nr 32, f. 21r; 86) у ног Творца, изображенного в полный рост, находится персонификация Солнца в виде полуфигуры в медальоне. Миниатюра Большой Кентерберийской Псалтири, таким образом, адаптирует для репрезентативного варианта изображения Творца с солнечным диском знакомую и привычную схему Творца, обнимающего мир, с небольшими пропорциональными изменениями.