Анна Пожарская – Искра в бушующем море (страница 54)

— Подожди, — желтоглазый потер нос и сощурился. — А почему она не напала на Тмар, после смерти Драка? Я так понимаю, она знала, что случилось.

Видий состроил гримасу:

— Все по-порядку, раз уж начал расспрашивать, — набрал побольше воздуха и продолжил. — Так вот Марна пришла к отцу забрать камень, но, как оказалось, буквально несколько дней до этого, старик сообразил что это, и камень отдавать отказался. Марна не хотела его убивать, она применила заклинание для подавления воли и заклинание забвения и убралась восвояси. Серк умер то ли от расстройства, то ли от гремучей смеси магических слов. Так или иначе, Сорд обвиняет в его смерти сестру.

Отал посмотрел на собеседников, будто пытаясь понять их реакцию на рассказ. Потом махнул рукой и ухмыльнулся.

— Когда Марна и Отал украли Эллу, у них появились другие заботы: Страж теней перестал подчиняться Марне. Именно поэтому руки до Тмара у нее не дошли.

— А откуда Дасилин у Кезарии? — Тума скрестила руки на груди. — Мой отец всю свою жизнь искал этот камень, но так и не нашел, а тут…

— Спроси у Сорда, — нахмурился Видий, — этого я не знаю.

— А Сорда что ждет? — поинтересовался Авар. Маг показался желтоглазому отличным парнем, а сейчас Авар даже проникся к нему уважением. Жаль будет, если его казнят из-за убийства Марны.

Видий пожал плечами.

— А что ему должно быть? Он достал оружие похвастаться сестре обновкой, а Марна после его слов: "Ты — позор семьи", бросилась на нож грудью. А так как Сорд не переставал ругаться, она кидалась на нож еще несколько раз, — градоначальник Тмара улыбнулся. — Думаю, пожурю его за то, что обнажает оружие в присутствии впечатлительных женщин, и все. Может, нож изыму. А так-то чем он виноват? К тому же, нам смерть Марны на руку.

— Согласна, — криво улыбнулась Тума и задумчиво продолжила. — Кадди, хоть и был разбойником, но буйный нрав возлюбленной держал в узде, сколько после его смерти наворотила…

Видий нахмурился:

— Мы начнем или и дальше будем сплетничать? Авар, — он внимательно посмотрел на желтоглазого, — я очень хочу знать, насколько ты хороший учитель. Моя жена рассказывает о твоих уроках с таким огнем в глазах…

— С еще большим огнем, она рассказывает мне о тебе все время, пока мы фехтуем, — парировал Авар и подмигнул Видию.

Элла готовилась к празднику с особой тщательностью. Она не столько хотела произвести впечатление на Ферна, сколько убедиться, что за всеми событиями не одичала окончательно. Забыв на время свои убеждения, сотворила себе платье из нежно-розового муслина с вышитыми по подолу и рукавам розами, туфли из легкой ткани на плотной кожаной подошве и шарф в тон платью из тонкой шерсти на случай вечерней прохлады.

Привела себя в порядок, облачилась, собрала волосы в высокий хвост. Посмотрела за окно. До прихода Ферна еще оставалось время, и Элла решила отнести Авару созданное вчера вместилище воспоминаний. Взяла кроваво-красную бутыль и направилась в соседнюю комнату. Остановилась на полпути. За дверью слышался знакомый женский смех и веселый голос Авара.

Элла вернулась к себе в комнату. Поставила вместилище на подоконник и вздохнула. Ладно, Натала вертихвостка, но и Авар тоже хорош. Там, на площади, шептал о любви, а сейчас вовсю флиртует с другой. Вроде никогда легкомысленным поведением не отличался, говорил: "Моя кровь слишком хороша, чтобы я следил где ни попадя", и вот на тебе! Может, все оттого, что с Наталой и не наследишь особо, и Авар чувствует себя свободным? Тем более… Он уедет на свои земли, а девушке разгребай потом слухи и восстанавливай репутацию. Махнула рукой. Пусть так, но ей, Элле, до всего этого какое дело? Мыслями она еще с Драком, отчего так волнует поведение Авара? Как же плохо не понимать того, что творится в собственной голове! Правильно говорят, магия не должна вмешиваться с естественный ход вещей. Всякое воздействие заканчивается плохо.

Пришел Ферн, лощеный настолько, что Элла стушевалась на мгновение. Но мужчина окинул ее восхищенным взглядом и слегка поклонился, приветствуя.

— Сегодня ты так хороша, девочка, — заметил он, улыбаясь, — что годишься и богу в пару. А уж мне, скромному торговцу, и вовсе несказанно льстит внимание такой спутницы.

Элла посмотрела на подвеску с изумрудом у него на груди и на кольца на руке и ухмыльнулась. Потанцевать сойдет и этот лавочник.

— Пожалуйста, не называй меня девочкой, — попросила она, подавая руку.

Ферн притянул ее к себе и, глядя сверху вниз, проговорил в полголоса.

— Так покажи, что уже взрослая. Что горяча и умела не только в магии…

Элла вдохнула запах его духов и посмотрела в глаза. Хитрые с задорной искоркой.

— Не сегодня, — протянула она. — Через пару дней. Либо решусь, либо перестану морочить тебе голову.

— Договорились, девочка, — улыбнулся Ферн и увлек Эллу за собой.

Танцевал он и впрямь неплохо. Успевал за спутницей и в хороводах, и в паре. Хорошо двигался, умудрялся шутить и осторожно приставать к Элле. Поначалу ее забавляли подобные юношеские попытки, но вскоре она перестала замечать все вокруг.

Тмар пригласил ее на танец. Огромный, наполненный людьми, будто бочка после дождя, город дышал и топал в одном ритме с Эллой. Пусть сейчас он выглядел беззащитно и трогательно, как ошпаренный котенок, но дочь Тэона точно знала, грозный хищник делится с ней своей силой. Силой полученной из слез тысячи глаз, из смеха тысячи ртов, от боли тысячи растертых ног и рук и ликующих криков тысячи глоток. Страха тысячи сердец и молитв тысячи голосов. Жара тысячи поцелуев.

Элла закрыла глаза. Вслушивалась в музыку, а слышала шум прибоя и шипение морской пены, вглядывалась в свет городских фонарей, а видела тьму, непроглядную, холодную. Обдавая горячим воздухом, снова накатила волна силы, и Элла вдруг поняла, что именно город хочет от нее. Заглянула в чашу и, словно поварешкой зачерпнув из нее созидательной силы старых богов — никогда не думала, что сможет отделить от других видов — мысленно скатала ее в шар и покатила к морю. "Прими от меня в дар новую душу, Тмар", — прошептала она. И город ответил многоголосым криком радости и неравномерным благодарным вздохом. Шар дополз до берега и, окунувшись с морскую воду, вытянулся, потемнел и превратился в существо, напоминающее бездну, черную трещину в пространстве. Элле показалось, что новорожденный широко улыбнулся ей. На душе потеплело и стало так хорошо, что захотелось лететь высоко-высоко в гости к самому солнцу.

Глава тридцать вторая

Очнулась оттого, что знакомая шершавая ладонь, приподнимает ее руку, заставляя обойти вокруг своего обладателя. Вдохнула смесь аромата корицы и запаха разгоряченного тела и удивленно посмотрела на Авара.

— Что ты тут делаешь?

— Танцую, — пожал плечами бывший, снова обводя ее вокруг себя — Жду, когда ты заметишь, что я сменил Ферна.

Элла недоуменно хмыкнула, а желтоглазый улыбнулся и продолжил заговорщицким тоном:

— Натала просила отвлечь тебя ненадолго, она хотела бы поболтать немного с Ферном.

— Вот ведь… — Элла остановилась и пристально посмотрела на собеседника, — второго кавалера увела.

— А кто первый? — со смехом поинтересовался Авар.

— Ты, — честно ответила собеседница.

Он слегка сжал ее руку. Вздохнул.

— Я не кавалер, Искорка. Я всего лишь шебутной бывший. Меня увести невозможно, потому что я не твой.

Улыбнулся, будто что-то вспомнив, и потянул Эллу за собой.

— Пойдем, покажу кое-что.

Она послушно поплелась следом. Было что-то до оскомины обыденное в том, что он хочет показать что-то удивительное. Они пересекли площадь с танцующими людьми, свернули на боковую улочку, миновали, забитую до отказа, харчевню "Быстрый свин", ухоженные жилые дома и, наконец, оказались у одной из башен крепостных стен Тмара. Той, что стоит к востоку от доков.

Часовой приветливо улыбнулся Авару и пропустил их внутрь башни. Вверх вела узкая неудобная винтовая лестница. Хорошо хоть было светло, через каждый тридцать ступенек чадили факелы. Элла насчитала пятьсот ступеней, прежде чем они вышли на смотровую площадку. Всю дорогу Авар держал ее за руку будто шаловливого ребенка. В голове у Эллы мелькало: "Не бойся, не убегу", и она тихонько усмехалась спутнику в спину. Часовой, обитающий наверху, вежливо поздоровался, отвернулся и уставился в сгущающиеся сумерки. Авар наклонился к Элле и, протянув руку, показал куда-то вдаль.

— Смотри!

Элла прищурилась и ахнула. Там далеко-далеко маячила поросшая редкими пугливыми кустарниками гора. Большая высокая величественная. А по ее склонам лениво ползла ярко-рыжая лава. Вероятно, над вулканом еще клубился дым, но его в наступающей темноте видно не было.

— Горло богов! — улыбнулась Элла. — Вот уж не думала, что его тут видно.

— Я тоже, — согласился Авар, — мне Видий рассказал.

Помолчал немного, и задорно продолжил.

— Красиво! А помнишь, как он извергался в тот вечер, когда мы ждали вердикта Листовика?

— Конечно, помню, — Элла взяла его за руку, — ту ночь я помню очень хорошо.

Авар улыбнулся и вернулся к вулкану.

В дом Видия возвращались в темноте при свете уличных фонарей и звезд. Людей вокруг было достаточно, но музыканты играть перестали. Артисты на площади, где раньше стояла кибитка дядюшки Нерфа, разбирали сцену. Авар держал Эллу за руку, изредка поглаживая ее ладонь большим пальцем, и молчал. Вечер требовал почтительного созерцания, слова оказались бы лишними.