Анна Порохня – Смотрительницы маяка. Рождественская вьюга (страница 10)
Потом вымыли пол, и сразу стало легче дышать. В печи весело плясал огонь, на кухне было тепло, пахло овсяными блинчиками, а в окно заглядывали робкие лучи осеннего солнца.
- Все будет хорошо… - прошептала Лида. Ее щеки раскраснелись, а глаза блестели от той энергии, которая охватила ее. – Ничего здесь страшного нет.
- К нам гости, - сказала Мариса, глядя в окно. – Леди Дивелла привезла нотариуса.
Мы подошли к ней и увидели, как из экипажа выходит мачеха в красивой шляпке с вуалью. Вместе с ней приехал невысокий пожилой мужчина, на голове которого дыбом стояли редкие волосы. Сквозь них просвечивало солнце, делая его похожим на одуванчик. Позади кареты стояла телега, груженая предназначавшимся для нас барахлом.
Визитеры вошли в наше новое жилище, осторожно ступая по скрипучим полам. Леди Дивелла брезгливо морщилась, но на ее лице явно читалось превосходство. Она получала удовольствие из-за того, что мы находились в таких условиях.
Мачеха даже не поздоровалась. Она кивнула нотариусу, и тот открыл свою папку с документами.
- Меня зовут сэр Принстон. Я зачитаю вам завещание вашего отца, леди. Итак.
«Я, лорд Клаус Гилмор, будучи в уме и твердой памяти, составляю сие завещание. Если мои дочери: леди Гвиневера Гилмор и Гвендолин Гилмор по определенным причинам отправятся в маяк «Коготь дьявола», то вот моя воля:
Они могут в полной мере пользоваться маяком и землями, прилегающими к нему (остров Седой бури). Еще я назначаю для каждой из дочери годовое содержание в размере ста фунтов.
- Прошу прощения, а в полной мере это как? – поинтересовалась я. Нет, мне была знакома эта формулировка, но мало ли что это значило здесь и какие были нюансы.
- Это значит, что вы имеете право использовать завещанное имущество в полной мере, без каких-либо ограничений. Вы не нуждаетесь в согласии или разрешении других лиц для осуществления полного пользования, - терпеливо объяснил нотариус, но все же добавил: - Но вряд ли можно что-то взять с этих земель. Поэтому я советую вам прислушаться к рекомендациям леди Дивеллы по поводу вашего будущего. Она готова простить неподобающее поведение и списать его на счет некоторого помутнения разума после болезни. Но вам придется вверить ваши жизни в ее руки, положиться на ее опыт…
- Нас все устраивает, - оборвала я его. – Мы остаемся жить здесь. Можно еще один вопрос?
- Да, конечно… - он растерянно взглянул на мачеху, которая смотрела на нас злобным взглядом. – Я слушаю вас.
- У нас есть завещание нашей матери, - я достала конверт и протянула ему. – Мы могли бы забрать то, что принадлежит нам по праву?
Нотариус внимательно прочел завещание, дал прочесть мачехе, а потом кивнул.
- Вы можете забрать все, что указано в завещании.
Леди Дивелла насмешливо скривилась.
- Я сегодня же соберу весь этот хлам в присутствии сэра Принстона и отправлю в маяк, - она посмотрела на мужчину. – Мы можем идти? Здесь очень тяжелая атмосфера. Мне трудно дышать.
- Минуту, - сэр Принстон протянул Варежкиной кошель. – Это ваше годовое содержание.
Они уехали, а мы высыпали на стол монеты и уставились на них, совершенно не понимая, что можно купить на это «богатство».
Мне вспомнилась Фанни Дэшвуд из книги Джейн Остин «Разум и Чувство». Вернее ее рассуждения о потребностях сестер: "У них будет пять сотен в год... Они будут жить так дешево! У них не будет ни экипажа, ни лошадей, слуг почти не потребуется, не будут звать гостей – да у них совсем не будет никаких расходов!"
Нам не нужны были гости и званые вечера, но, похоже, сто фунтов это очень мало.
- Здесь только на все самое необходимое, - подтвердила мои догадки Мариса. – Леди, вы станете отказывать себе во всем.
- Ничего, переживем как-нибудь, – Лида смела деньги со стола обратно в кошель. – Уж лучше так, чем под опекой мачехи.
Глава 11
Глава 11
Мы разгрузили телегу со скарбом из «Зеленого плюща». И вскоре наша спальня стала даже уютной. Пусть все вещи, что нам выделила мачеха, были старыми, но вид у них оставался довольно сносным. Плотные шторы на окнах защищали от сквозняков, вытоптанный посредине ковер спасал от холодного пола, а теплые одеяла обещали уютные ночи. Осталось дождаться мебель, которая, несомненно, нам пригодится. Ведь на маяке ее было по минимуму.
Варежкина предложила прогуляться, и я не отказалась. Все-таки интерес к этому месту у меня тоже присутствовал.
Мы оделись, предупредили Марису, после чего вышли из маяка. Ветер продолжал дуть со стороны моря, неся соленые капли, которые ледяными иголочками покалывали кожу.
- Пойдем в сторону леса? – Лида вопросительно взглянула на меня.
- Тебя не лес интересует, - хмыкнула я, догадавшись о настоящей цели прогулки. – На кладбище хочешь посмотреть?
- А почему нет? – она схватила меня под руку и потащила вперед. – Надо, так сказать, разведать обстановку. Тем более у меня есть мысли по этому поводу.
- Например? – я с интересом повернулась к ней. – Поделишься?
- Почему нет? – Варежкина вся сияла, как начищенная кастрюля. – Как ты понимаешь, кладбища зарабатывают деньги, продавая товары и услуги. В частности, такие предметы, как участки для захоронения, надгробия и услуги по копке могил… Это прибыльное дело, Фунтикова.
- В этом я не сомневаюсь, но как ты собираешься зарабатывать именно здесь? – я смотрела на нее и видела, как девичьи нежные черты приобретают нечто знакомое. Из девицы Гвиниверы в этот мир протискивалась гробовщица Варежкина.
- Во-первых, по праву хозяйки этого места, просто запрещу хоронить здесь. Вот и все, - деловито сказала Лида. – Пусть платят. Потом будем разговаривать. Начнем с малого. Нужно подумать, как оповестить горожан о том, что правила изменились.
- Столько богатеев не умрет, чтобы на них можно было заработать начальный капитал, - скептически произнесла я. – Ерунда это.
- О-о-о… плохо ты меня знаешь, милая моя… - Варежкина бросила на меня взгляд Ганнибала Лектора из «Молчания ягнят». – Все должны заплатить за то, что их родственники упокоены здесь. Иначе…
- Господи… ты зло во плоти! – воскликнула я, отшатнувшись от нее. – Разве так можно?!
- А над нами можно издеваться?! – возмутилась она. – Ты посмотри, какая сердобольная! Хочешь, чтобы мы тут от голода и холода окочурились?!
- Зато ты беспринципная! – я не понимала, как можно быть такой толстокожей. – Привыкла в своем бизнесе через всех переступать!
Она фыркнула и быстро пошла вперед, зло сжав кулаки.
- Чеши, чеши… - проворчала я ей вслед. – Зараза…
Догнала я ее почти у кладбищенских ворот. Выглядели они довольно устрашающе. Кованые, с рисунком ползущих чёрных роз, в которых запутались черепа, они точно не призывали к спокойствию и скорби.
- Ничего себе… Жуть какая… - протянула я, разглядывая сие произведение искусств.
- М-да, что-то перестарались с антуражем, - согласилась Варежкина, переступив границу кладбища. – К чему этот пафос?
В этом месте было на удивление тихо. Словно ветер, шум моря и остальные звуки остались за мрачными воротами.
- Нет, мне положительно здесь не нравится… - проворчала Варежкина. – Люди должны приходить сюда и испытывать легкую светлую грусть, а не страх!
- Может, не пойдем дальше? – с надеждой спросила я. Но она уперто покачала головой.
- Быстренько посмотрим, и домой.
Мы медленно пошли по каменной дорожке, с опаской рассматривая темные надгробия. Я даже не заметила, как вцепилась в Варежкину.
И тут мое внимание привлекла одна из могил. В отличие от красивых величественных памятников с трогательными эпитафиями, на ней стоял простенький крест белого цвета. На холмике густым ковром разрослась трава, из которой уныло торчали сухие стебли репейника с развевающимися на них разноцветными ленточками.
- Посмотри, не похоже на то, что здесь захоронен богатый человек, - я показала могилу Лиде. – Может, уже и родственников не осталось? И что это за ленточки?
- Давай ближе подойдем, – Варежкина деловито направилась к кресту. – Я вижу там что-то написано.
- «Леди Илона Гилмор»… - прочла я полустёртые буквы. – Слушай, это та леди, призрак которой бродит в этих местах! Ну… по словам Марисы.
- Да, точно… - Варежкина присела и смахнула паутину с креста. – Здесь еще что-то. «
- У меня мурашки… - прошептала я, глядя на неожиданное доказательство того, что леди Илона не вымышленный персонаж, а вполне реальная девушка. – Вот никогда не понимала, зачем писать такие жуткие вещи на памятниках?
- Эпитафии? – уточнила Варежкина и добавила: - Ну-у-у… они облегчают боль утраты, позволяют прочувствовать печальный момент…
Я покосилась на крест. Читая подобное, можно было прочувствовать что угодно, но не печальный момент…
- Ва-а-аль… - прошептала Лида, дергая меня за рукав. – Посмотри в кусты.
- Только не начинай! – взволнованно взмолилась я. – Зачем мы вообще сюда поперлись?!
Но любопытство победило страх, и я осторожно посмотрела на кусты. Среди полуголых ветвей блестели чьи-то глаза. Страх охватил меня с невероятной силой. Кто мог находиться на острове кроме нас, да еще прятаться на кладбище?! Но потом я успокоилась. Это точно не привидение, а значит, здесь кроме нас есть еще люди.