Анна Порохня – Помещицы из будущего (страница 49)
Следующей весной мы обязательно сходим к реке и накопаем растений-оксигенаторов, которые очищают водоемы. Роголистник, уруть водная и турча болотная, которая росла только в речных заводях, канавах и болотах, «переедут» в новый пруд для улучшения его микрофлоры.
Но особое внимание Таня уделяла нашим двум телятам. Их кормили самым хорошим меженным сеном, собранным в прошлом июле, и овсяными крупяными мякинами. А к февралю должно было появиться пополнение, так как коровы погуляли еще в мае.
Супоросные свиньи тоже были, но мы еще не знали, что делать с будущим выводком: то ли продать, то ли оставить себе. У нас в хозяйстве были коровы. Поросятам всегда достанутся молочные отходы - обрат, сыворотка, молоко и кисляк. Это, конечно же, даст толчок к росту. Но для такого количества свиней нужно было расширять место содержания, что пока казалось нереальным. Таня же склонялась к тому, чтобы оставить еще несколько свиноматок на племя, а молодняк продать или выращивать на свинину. В общем, заботами мы были загружены по самую макушку.
А лето ласкалось теплым кошачьим боком, во все века продолжая свой неспешный, размеренный ход. Стрижи по вечерам, соловей на рассвете, уютный стрекот кузнечиков, запах смолы в лесу и пряный аромат скошенной травы...
Самыми же чудесными были дни, когда мы с нянюшкой варили варенье. Тогда каждый закуток усадьбы наполнялся пьянящим ягодным или фруктовым духом, от которого язык прилипал к небу. В детстве я всегда крутилась возле мамы, в момент готовки варенья из клубники или малины в ожидании сладких «пенок». Мне всегда казалось, что именно так пахнет счастье…
Аглая Игнатьевна научила нас варить необычное крыжовенное варенье. Причем этот процесс занимал не один день. Ягоды нужно было собирать строго с десятого по пятнадцатое июля, а потом очищенный неспелый крыжовник сложить в покрытый глазурью горшок. Но сам секрет заключался в том, что каждый слой ягод перекладывался рядами вишневых листьев и немного щавелём и шпинатом. После чего все заливалось водкой, закрывалось крышкой, обмазывалось тестом и отправлялось на несколько часов в печь. На следующий день крыжовник выкладывался в холодную воду и три раза кипятился в ней. Ягоды перекидывали на решето, потом на льняное полотенце для просушки, пока варился сироп из меда. Все это соединялось, кипятилось и разливалось по горшочкам. Накрывалось вощеной бумагой и пузырем.
А с двадцать четвертого июля в день Офимьи-комарницы начиналась заготовка малинового варенья. Из смородины мы готовили варенье и наливку, делали левашники — тонкие пластинки протертых и высушенных на солнце ягод. Из них зимой можно было варить кисель и делать начинку для пирогов. Но самое большое впечатление на меня произвело варенье из слив, вернее, последний штрих его приготовления. В каждый горшочек Аглая Игнатьевна укладывала бумажный кружок пропитанный ромом. Оказывается, ром для пропитки заказывали из Петербурга. Он придавал варенью особый аромат и помогал ему дольше не портиться. Нянюшка с тяжелым вздохом показывала нам бутылку, в которой оставалось меньше половины, и сетовала, что на следующий год «рому уж не достать».
Жизнь шла своим чередом, несмотря на все проблемы и беды, свалившиеся на нас, и это помогало мне двигаться дальше. Думать обо всем, переживать да плакать я позволяла себе только ночью, когда оставалась одна…
Глава 2
Со всеми проблемами, свалившимися на нас, мы с Таней совершенно позабыли о стекольном заводе. Вернее, о тех людях, которые сторожили его.
Они явились в усадьбу рано утром еще до завтрака. Оказалось, что мужчинам никто не платил жалованье уже несколько месяцев. Как раз после того как мы отстранили от дел Грыгоровича.
- Барышни, што ж нам делать? Дальше сторожевать али как? – седой мужик явно чувствовал себя неловко, переминаясь с ноги на ногу и теребя старый картуз. – Верно, позабыли о нас?
- Конечно, оставайтесь на своем месте, - сказала я. – Сейчас управляющий рассчитается с вами. Хорошо, что вы пришли сами.
Таня пошла искать Демьяна, а я осталась, чтобы поговорить с неожиданными гостями.
- Все спокойно у вас? Может, нужно что-то?
- Да, спокойно. А вчера вот незнакомый барин приезжали, спрашивали, кто хозяин, - ответил второй мужик с пышными усами и круглым добродушным лицом. – Дык, мы сказали, что Засецкие. Видно, что барин неместный. Может, даже с самого Петембурга приехали. Дюже важный, одежа дорогая, и в стеклышки смотрит, видать, глаза плохие.
- Он больше ничего не говорил? – мне было интересно, кто это мог быть, и что ему было нужно на нашем заводе.
- Нет, барышня. Посмотрели да уехали, - седой нетерпеливо поглядывал мне за спину, видимо, ждал появления Демьяна с деньгами. – Вы вот спрашиваете, что надобно нам. Так есть просьба, барышня.
- Я слушаю, - я приготовилась к тому, что мужики сейчас попросят или увеличить жалованье, или что-то для улучшения быта в тех условиях, где они сейчас находились, но их просьба удивила меня.
- Проведали мы, что вы цыганам выделили землю под деревню и под посевы. Коли бы вы нам поле дали под засев, дык мы стали бы там рожь сеять и вам часть отдавать. Уж больно малы наделы в деревне, и земля там мертвая почти. Урожай плохой совсем.
- Хорошо, мы подумаем над этим, - пообещала я. – Земли-то много, только вот в аренде она. Но скоро вернется в наше пользование.
- Спасибо, барышня, что выслушали и ответ дали, - седой мужик поклонился, а усатый следом за ним.
- Благодарствую.
Они получили свое жалованье и отправились обратно, а вот история с заводом имела продолжение. На следующий день к нам в усадьбу наведались Петр и Андрей, чтобы рассказать интересные новости.
За все это время парни несколько раз приезжали в «Черные воды», предлагали свою помощь, поддерживали нас морально. И нужно было отдать должное Петру, он ни словом не заикнулся о том, что однажды произошло между нами.
Сегодня же они привезли целых две хороших новости. Первая заключалась в том, что Головину было позволено отправлять и получать письма, а вторая как раз касалась стекольного завода.
Оказалось, что приезжавший туда барин был никто иной, как богатый купец Пименов Родион Макарович. Он гостил в доме отца Петра. Но приехал мужчина в эти края в первую очередь за тем, чтобы узнать о стекольном заводе, а поведала ему о нем не кто иной, как сама Потоцкая. Кто знает, с какой целью она рассказывала купцу о чужом предприятии, но эта гадина точно имела свои планы на наше имущество. В этом я совсем не сомневалась. Возможно, будучи уверенной, что попечительство над нами уже дело решенное, барыня решила подсуетиться с заводом. И покупателя ведь уже нашла, зараза эдакая!
- А что ему наш завод? – с подозрением поинтересовалась Таня. – Купить хочет?
- Хочет. Спрашивал у отца, кто вы такие, как дела ваши идут, - кивнул Петр и тут же добавил: - Вот только мы с батюшкой считаем, что вам не следует завод продавать. В аренду сдайте, и будет. От аренды проку больше.
Ну, в этом я была с ним полностью согласна. Главное, чтобы арендатор нашелся якорный, то есть постоянный. Но если исходить из деятельности стекольного завода, то смысла в краткосрочной аренде такого производства, конечно, не было.
- Когда же он к нам собирается наведаться? – эта новость не так сильно обрадовала меня, как первая, но все-таки настроение подняла. Копеечка к копеечке, глядишь, и полна кубышка. Пусть даже этой кубышки будет хватать только на безбедную жизнь усадьбы. Но нам на другое и не требовалось.
- А с чего моему мужу письма писать позволили? – мне не терпелось узнать самое важное для меня. – Неужели смилостивились над ним?
- Да зачем вам знать это, Елизавета Алексеевна? Главное, что теперь вы сможете переписываться. – Петр не хотел рассказывать подробности, что говорило об их с Андреем причастности к этому делу. Возможно, молодые люди заплатили за послабление режима, и это лишний раз характеризовало их с хорошей стороны.
- Софья Алексеевна, вы позволите поговорить с вами? – вдруг спросил Андрей, и Таня растерянно хлопнула ресницами. Она быстро посмотрела на меня, словно ища поддержки, а потом медленно поднялась.
- Да, конечно… Мы можем выйти на веранду.
Они вышли, и мы с Петром остались наедине.
- Послушайте, Елизавета… Вы всегда можете рассчитывать на нашу помощь. Всегда обращайтесь к нам с Андреем, чтобы ни случилось, - парень говорил все это, не глядя на меня, будто боялся, что, взглянув мне в глаза, скажет лишнее. – Обещайте, что позовете меня, если что-то случится.
- Обещаю. Благодарю вас, Петр Дмитриевич, - у меня на глаза навернулись слезы. – Ваша помощь для нас бесценна. Отдельное спасибо я хочу сказать за своего мужа…
- Нет, не нужно, - чересчур поспешно ответил он. – Разве могли мы с Андреем оставить вас в беде? Это естественно для мужчины.
- Да… да… - хоть мне и было неловко в его обществе, я все-таки чувствовала к нему уважение. – Вот только иногда встречаются такие, как…
- Александр? – закончил Петр за меня. – Не корите себя за то, что не разглядели в нем подлеца. Даже мы, зная нрав Потоцкого, никогда не могли подумать, что он может пасть так низко.
- Неужели нельзя вывести на чистую воду Дарью Николаевну? – я хотела справедливости, хотела, чтобы мой муж вернулся домой, но не знала, как этого добиться. – Она ведь лжесвидетельствовала!