Анна Порохня – Помещицы из будущего (страница 41)
- Чего изволите, барин?
- С нами поедешь. Дело к тебе будет.
Меня это, конечно, удивило, но спрашивать я ничего не стала. Все узнается со временем. Раз надо, чтобы Демьян ехал, значит, надо.
Всю дорогу Павел Михайлович был неразговорчив, и мне даже показалось, что он чем-то озабочен. Мужчина смотрел на пробегающие пейзажи невидящим взглядом, от которого становилось не по себе. Неужели что-то случилось?
Церковь была построена на невысоком холме, который утопал в зелени деревьев. Рядом находился яблоневый сад и серебристое блюдце маленького пруда, за которым виднелось деревенское кладбище. Глядя на белоснежные стены храма, на душе становилось легко и хорошо. Но радость от встречи с прекрасным омрачала находящаяся рядом скудельница с трупами.
Головин помог мне спуститься на землю и отвел в сторону.
- Елизавета Алексеевна, я должен вам рассказать неприятную новость. Вчера мы собирались у Апехтина на праздные посиделки перекинуться в карты, поговорить о политике, и я узнал неутешительное известие.
- И что же это? – я примерно понимала, о чем будет разговор, ведь Апехтин вкупе с Потоцкой занимался опекой над нами.
- Дарья Николаевна уговорила совет вынести решение заочно. Сегодня документ, в котором она назначается вашим попечителем, окажется в ее руках. Потоцкая, будто чувствует, что земли ускользают из ее рук.
На меня накатил такой страх, что закружилась голова, а сердце будто перестало биться. Павел Михайлович подхватил меня под руку и взволнованно спросил:
- Вам плохо, Елизавета? О Боже, что же я за дурак! Нужно быть аккуратнее с такими новостями!
- Все хорошо… Не волнуйтесь… - я шумно выдохнула, чувствуя как сердце снова начинает биться. – Что же нам делать?
- Есть только один выход. Я куплю батюшку, – Головин широко улыбнулся, и я снова залюбовалась его крепкими, белыми зубами. – Немедленно пожертвую ему приличную сумму, которую отец Никифор примет с благодарностью. Ему и за год столько не собрать пожертвованиями.
Я не понимала, что он имеет в виду, но решила доверять этому человеку до конца. Да и разве у меня был выбор?
Отец Никифор очень удивился, увидев нас. Головин сложил руки крестом и сказал:
- Благословите батюшка.
Мы с Таней повторили за ним, и я почувствовала на своей склоненной голове руку священника. А это значило, что целовать ее уже не надо.
- Святой отец, мне поговорить с вами нужно, - сказал Павел Михайлович, а потом повернулся ко мне. – Подождите нас.
Они отошли к большой, пушистой ели, и я видела, как меняется лицо батюшки в процессе разговора. Он явно был изумлен. После короткого разговора они вернулись и, не скрывая своего удивления, отец Никифор сказал:
- Поздравляю вас Елизавета Алексеевна. Венчание – это Таинство. Оно несет освящающую и очищающую благодать Святого Духа. А супружеская жизнь – благодатный опыт Царства Божия.
- Благодарю, святой отец, - смиренно ответила я, а он окинул меня холодным взглядом.
- Брачного обыска делать не надобно, ибо я и так знаю, что вы в родстве не состоите. На исповедь вы с сестрицей своей ходили, а потому не вижу никаких препятствий.
Он развернулся и пошел к церкви, а позади меня раздался голос Головина:
- Вы готовы венчаться, Елизавета Алексеевна?
- Что? – я резко повернулась. – Венчаться?!
- Сейчас только вам решать, как со своей жизнью поступить. А я приму любое ваше решение, - он смотрел на меня чистым, открытым взглядом, от которого почему-то хотелось плакать. Легкий ветерок ерошил его густые волосы, приводя их в беспорядок. Но это совершенно не портило моего жениха, а делало похожим на молодого парня.
- Я готова, - твердо сказала я, будучи уверенной, что поступаю правильно. – Идемте?
Сказать, что нянюшка, Таня и Демьян были удивлены, значит, ничего не сказать. Головин позвал нашего брата шафером, и я, наконец, поняла, для чего он взял его с собой. Павел Михайлович уже знал, что произойдет. Ну а Таня, конечно же, была моей подружкой невесты.
Накинув на голову шелковый платок, я пошла рядом с Головиным к дверям церкви, а потом все помнилось только отрывками.
В моих руках каким-то образом оказалась свеча, пахло ладаном, а еще я слышала всхлипы и тихие причитания Аглаи Игнатьевны. Слова батюшки тоже запомнились урывками. Они звучали так торжественно и пугающе…
Потом я услышала, как батюшка спрашивает моего жениха:
- Имеешь ли ты, Павел, намерение доброе и непринужденное и крепкую мысль взять себе в жену эту Елисавету, которую здесь пред собою видишь?
- Имею, честной отче, - отвечал Головин, и я сердцем почувствовала, что он очень волнуется.
- Не давал ли обещания иной невесте?
- Не давал, честной отче.
Все то же самое священник спросил и у меня, а дальше все было как во сне.
Я всегда считала, что таинство венчания – это обряд, в котором Господь благословляет людей на брак, делает их единым целым. Удивительным, самым прекрасным образом двое соединяются друг с другом и становятся семьёй перед лицом Бога. Но разве сейчас это не было обманом перед Ним? Или это благодаря тем самым неисповедимым путям Господним я нахожусь здесь, ощущая тепло твердого плеча своего мужа.
Уже выходя из церкви под слепящее солнце, заливающее крыльцо своим золотистым светом, я потеряла сознание…
Глава 48
Очнулась я уже в коляске. Рядом со мной была Таня, а Головин и Аглая Игнатьевна сидели напротив. Увидев их испуганные лица, я слабо улыбнулась, пытаясь разогнать туман перед глазами. Мне даже пришлось несколько раз встряхнуть головой.
- Все в порядке. Уже все в порядке…
- Вам нужно показаться доктору, - сказал Павел Михайлович, беря меня за руку. – Я обеспокоен вашим состоянием.
- Возможно, Елизавета просто переволновалась, - подруга быстро взглянула на меня, словно ища поддержки. – Все-таки венчание случилось очень неожиданно, и это могло сказаться на ее нервах.
- Да, конечно, но все же я настаиваю на докторе, - твердо заявил Головин. – Ладно, давайте сначала доберемся до дома. Елизавета Алексеевна, вас не растрясет от езды? Или повременим, пока вы полностью не придете в себя?
- Мы можем ехать. Я чувствую себя уже намного лучше, - ответила я, совершенно не солгав. Дурнота прошла так же резко, как и началась. – А вот чаю бы я точно выпила.
- С праздничными пирогами! – радостно добавила Аглая Игнатьевна. – Мы с Евдокией быстренько расстараемся: испечем и с мясом, и с ягодами!
- Обожаю ваши пироги. Аглая Игнатьевна, - засмеялся Павел Михайлович. – Вы правы, нужно устроить небольшой праздник!
- Дак, конечно, нужно! Заберете ведь нашу голубку, когда еще свидимся! – всхлипнула нянюшка, глядя на меня. – Но как быть… такая наша бабья доля за мужем идти…
- Ваша голубка останется с вами. Я всего лишь спасаю ваши земли от рук Потоцкой, - попытался успокоить ее Головин, но Аглая Игнатьевна наоборот всполошилась:
- Да как же это?! А что люди скажут?! Обвенчалась и дома живет! Разговоры пойдут!
- Не волнуйтесь, Аглая Игнатьевна. Я обещаю, что все будет хорошо, - мужчина приобнял ее за хрупкие плечи. – Теперь точно все будет хорошо.
Коляска тронулась с места, и я вдруг вспомнила, что не поговорила со священником по поводу кладбища для цыган.
- Что такое? – Таня нахмурилась, когда я резко выпрямилась. – Тебе нехорошо?
- Да хорошо мне, хорошо! Мы с отцом Никифором не поговорили! Как я Бартошу в глаза посмотрю?!
- Успокойся, Павел Михайлович уже поговорил с ним, - подруга посмотрела на моего мужа, и тот кивнул, подтверждая ее слова:
- Батюшка согласился освятить землю под кладбище. Демьян объяснил ему, куда нужно явиться, и отец Никифор будет там к обеду.
У меня словно камень с души свалился, и я облегченно откинулась на спинку сидения. Вот теперь мне действительно спокойно.
Слуги восприняли новость о нашем с Головиным венчании радостно. Люди ведь тоже понимали, что происходит и что это касается их самым непосредственным образом. Если защищены мы, значит, защищены и они. Нас поздравляли, желали всего самого хорошего, но мне пришлось объяснить им, что праздника не будет. По крайней мере, пока. У цыган огромное горе, и это было бы проявлением неуважения к ним. Понятно, что будь на моем месте настоящая помещица из этого времени, то вряд ли бы она вообще принимала во внимание такие мелочи. Люди отнеслись к моим словам с пониманием, но некоторые даже удивились. Хотя в целом все были согласны.
Головин провел нас в дом и сразу же предупредил, что ему нужно вернуться в свою усадьбу.
- У меня есть кое-какие дела, а еще я бы хотел проследить за тем, как происходит освящение. Демьяна я возьму с собой. Ну а потом мы обязательно тихонечко отпразднуем наше венчание. Вы не против, Елизавета Алексеевна?
- Почему я должна быть против? Вы помогаете нам, а это самое главное для меня, - ответила я, глядя в его теплые ласковые глаза. – Мы ждем вас.
Головин уехал, нянюшка умчалась на кухню, а мы с Таней поднялись к себе, чтобы переодеться.