Анна Порохня – Помещицы из будущего (страница 4)
- Кто знает, где мы и что у них здесь за нравы, - мне очень хотелось посмотреть на себя в зеркало, но этот порыв сдерживал страх. – Как я выгляжу?
- Хорошенькая… - Таня принялась внимательно разглядывать меня. – Брюнетка, волосы волнистые, губки бантиком… На вид лет восемнадцать-девятнадцать.
- Ты видела себя в зеркало? – спросила я, ощущая, как меня начинает охватывать легкий мандраж.
- Да, - горько вздохнула подруга, осторожно прикасаясь к своему лицу. – Девчонка. Молоденькая совсем. Кстати, мы с тобой очень похожи.
- Судя по разговору старушки, мы сестры в этом мире или в этой реальности, или… - я застонала и откинулась на подушки. – Опять запуталась.
- Я все еще надеюсь, что это сон, – Таня прилегла рядом. – Лежим себе сейчас в больнице под капельницей, от наркоза отходим…
- Кто же нас в погребе нашел? – хмыкнула я. – Если только прошла неделя, и соседи всполошились. Так за это время можно…
Я не стала договаривать, но Таня поняла меня. Ее лицо стало хмурым, она сложила на груди руки и задумалась.
Вернулась нянечка с молоком. Она суетливо разливала его по чашкам, что-то приговаривала, но у меня так разболелась голова, что я с трудом понимала, о чем она толкует. Но вдруг знакомое название резануло слух, приводя в тонус.
- …а потому что «Черные воды» в упадок приходят. Когда ваш батюшка покойный последний раз ремонты делал? Все денег нет. Откуда ж им взяться, если в карты до утра играть, да последнее из дома тащить… Ох, душа заблудшая… Царствие ему небесное. Может, там успокоится…
«Черные воды»??? Мы в заброшенной усадьбе?! Вернее в усадьбе, которая в наше время была заброшенной.
Я покосилась на Таню. Подруга смотрела на старушку, приоткрыв рот, а ее глаза стали как два юбилейных рубля.
- Пойду я, скажу Евдокии, чтобы чего на стол собрала. Скоро доктор приедет. Надобно его попотчевать, чем Бог послал, - нянечка улыбнулась нам. – А вы отдыхайте, голубочки. Молочко пейте.
Она вновь ушла, а мы резко повернулись друг к другу.
- Галя, не нужно нам было вещи из тайника брать! – зашептала Таня. – Это из-за них все случилось!
Версия была правдоподобной. Ведь все произошло именно после того, как мы притащили домой библию и шпильку!
- Но зачем мы здесь? Ведь всегда есть причина и следствие. Просто так в прошлое высшие силы не забрасывают, - сказала я, покрываясь липким потом от страха. – Таня, а что если это навсегда?
Между нами воцарилось молчание. Я посмотрела на подругу и заметила слезы на ее глазах.
- Танечка, я прошу тебя, не плачь. Слышишь? Главное, мы вместе. Вдвоем ведь не так страшно!
- Да, ты права, - она грустно усмехнулась. – Мы вдвоем огромная сила. Только вот заперты мы в телах юных девушек, а с ними в прошлом уж точно не церемонились. Как бы нас замуж не выдали или в монастырь не отправили.
- Кто это сделает? – попыталась я ее успокоить. – Папенька отдал Богу душу, кстати, сестрица тоже. Глашка эта, о какой-то сестре убиенной говорила, мол, ты на нее похожа. Матери, видимо, тоже нет. Ведь узнай она, что ее дочери в себя пришли, уже примчалась бы…
- Еще одна сестра? – Таня сдвинула брови и медленно поползла по подушке вверх. – А не ее ли мы нашли вещи?
Я как-то даже об этом не подумала. Ничего себе!
- Нужно узнать, что здесь произошло, но сначала осмотреться, - на удивление во мне начал пропадать страх, уступая месту странному азарту. – Осторожно, не спеша, чтобы нас ни в чем эдаком не заподозрили.
- Да! А если что, мы всегда можем списать какую-нибудь оплошность на последствия от падения! – глаза Тани заблестели. – Скорей бы синяки да шишки прошли!
- Такой ты мне нравишься больше, - я обняла подругу. – Только вот непривычно видеть вместо своего «четырехглазика» молодую девочку.
- Зато, какие перспективы в личной жизни! – Таня снова вытянулась на кровати, закинув руки за голову. – Если, конечно, с умом подойти…
С такого ракурса я на наше перевоплощение не додумалась посмотреть. Ну и Татьяна!
Под окнами раздался стук лошадиных копыт, сквозь который слышался скрип. Что это? Переборов головокружение, я подошла к окну и, отодвинув штору, посмотрела на улицу.
- О Боже… - все, что смогла я из себя выдавить. – Это… это…
Передо мной раскинулся настоящий двор старинной русской усадьбы. Только не такой как я себе представляла… Из окна были видны белоснежные стены боковых пристроек, ротонды, окруженные лестницами и… грязь, по которой бегали куры, ходили вытягивая шеи здоровенные гуси. Но вишенкой на торте была лежащая в луже свинья. Она довольно похрюкивала, переворачивалась с бока на бок и выглядела очень счастливой. Возле лестницы стоял удивительный экипаж, похожий на старинную коляску, на козлах которой сидел бородатый мужик в красной рубахе.
- Галя, что там? – послышался взволнованный голос Тани. – Что ты увидела?
- Словами это не описать… - тихо ответила я, прижимаясь лбом к прохладному стеклу. – Иди, сама посмотри.
Глава 5
Таня подошла к окну и с минуту просто молчала, глядя на раскинувшийся перед ней пейзаж.
- Нет, это ведь просто невероятно… Никак в себя прийти не могу, - подруга прижалась носом к стеклу, чтобы увидеть еще больше. – Галь, а куры даже по лестнице ходят… Они что, не могут им загородку сделать?
- Мне кажется, сюда идут, - я потащила ее обратно в кровать. Куры меня сейчас интересовали меньше всего, даже если бы они ходили строем по этой спальне. – Наверное, это доктор приехал.
- Слушай, а ведь нам нужно быть очень осторожными. Не дай Бог, заподозрят что-то неладное… - Таня забралась под одеяло так глубоко, что наверху остался один нос. – И так здесь непонятно что творится. Мне страшно.
Дверь открылась, и в комнату вошел плотный мужчина с густыми усами. Он был одет в запыленный кафтан, под которым виднелся темный жилет, бриджи до колен и серые чулки. В руке доктор держал кожаный саквояж, на котором тоже лежал слой пыли. Но в этом не было ничего удивительного, ведь он ехал на том транспорте, что стоял под окном, да по проселочным дорогам…
- Добрый день, барышни, - произнес он гудящим басом и, подойдя к кровати, поставил саквояж на столик. – Как чувствуете себя?
- Лизонька меня не узнала, Иван Тимофеевич, - посетовала вошедшая следом нянюшка. – Вы бы порошков выписали.
- Не узнала, говорите? – доктор обошел кровать, чтобы оказаться рядом со мной. – Это правда, Елизавета Алексеевна?
Он оттянул мне нижнее веко, пощупал шишку и вопросительно уставился на меня.
- Помутнение нашло, - ответила я, глядя на него так искренне, как только могла. – Внезапное.
- Это бывает, бывает… У вашего соседа, Александра Васильевича, давеча конюха лошадь копытом огрела. Так он, болезный, долго глаза до кучи собрать не мог. Только через месяц один глаз на место вернулся. - Иван Тимофеевич погрозил мне пальцем. – Вы не балуйте, Лизонька, и не пугайте нянюшку, иначе придется поставить вам с сестрой пиявок!
- Иван Тимофеевич, дорогой, - старушка смотрела на него таким умоляющим взглядом, что он не выдержал.
- Будет уже, Аглая Игнатьевна. Будет. Оставлю я барышням порошки, так и быть, но мое мнение таково – шишки сами пройти могут, а боль потерпеть можно, чтобы неповадно было дурью маяться!
- Спасибо, голубчик! – радостно всплеснула руками Аглая Игнатьевна. – Да только не дурью они маялись, а хотели воздухами подышать свежими. Сколько ж девицам свинарник нюхать? А на балконах оно поприятнее…
- Глупости это все, - доктор направился к двери, а нянюшка посеменила за ним. – Девичьи капризы!
- Ох, капризы, батюшка! Капризы! – с этим старушка согласилась сразу. – То не так, это не эдак… Пойдемте в столовую, откушаете настоечки. Евдокия наша сегодня пироги с грибами стряпала…
Через несколько минут их голоса затихли, и Таня вылезла из-под одеяла.
- Он что, серьезно о пиявках говорил?
- Лучше здесь не болеть, - я опустила ноги на пол. – Не хочешь послушать, о чем они говорить будут? Многое может проясниться.
- А если застукают нас? – прошептала Таня, но тоже села в кровати.
- Что-нибудь придумаем. Скажем, есть захотели, - я пожала плечами. – Максимум в кровать вернут. Вот и все.
Любопытство перебороло даже недомогание, и мы осторожно выскользнули в коридор. Несмотря на то, что интерьер дома отличался от того, что мы привыкли видеть в наше время, в нем легко угадывались стены усадьбы «Черные воды». Кстати, в настоящем они были обтянуты холстом, который в некоторых местах порвался и был кое-как заделан неумелой рукой.
- Посмотри, это та комната, где мы нашли шпильку, – Таня остановилась возле приоткрытых дверей. – Гаааль…
Она прильнула к образовавшейся щели, и я тоже заглянула туда поверх ее головы. За исключением некоторых мелочей спальня почти ничем не отличалась от той, в которой я очнулась. Та же мебель, те же тройные занавеси на окнах…
Но мое внимание привлекла черная ткань на зеркале, тоскливо свисающая до самого пола. От мистического страха сжалось сердце, и я даже на секунду задержала дыхание. Так делали, когда в доме был покойник. Но ведь другие зеркала не были занавешены… Странно… Может это комната третьей сестры, которая оставила послание под паркетом?
- Пойдем отсюда, - тихо сказала я. – Жутковато, ты не находишь?
Таня, молча, кивнула, отходя от двери. Ей тоже было страшно.
Стараясь как можно аккуратнее ступать по скрипучей лестнице, мы спустились вниз и оказались в большой передней. Из нее вглубь дома вели четыре двери, за одной из которой слышались приглушенные голоса.