Анна Попова – Фальшивые императрицы и следователь Железманов (страница 3)

Зазнаев открыл калитку и вошел во дворик семинарии. Во дворе стояли юноши в форменной одежде. Учебный год здесь начинался 15 августа, поэтому все ученики были как раз в сборе – закончился первый урок, и мальчики вышли на улицу передохнуть. Увидев незнакомца, приближающегося к крыльцу, семинаристы расступились, приветливо поздоровались и спросили:

– Вы к кому?

– Доброе утро, юноши, мне бы повидать вашего директора, – произнес Зазнаев.

– Идемте, я провожу вас, – вызвался один из учеников.

Вошли в просторный холл, там было прохладно, остатки летней жары не добирались сюда.

– Нам на второй этаж, – пояснил мальчик.

Лестница, которая вела на второй этаж, не была спланирована как парадная и торжественная – узенькая и без изысков, она скорее напоминала черную лестницу. Все же строить здание-дворец несколько накладно для земства. Однако на втором этаже чувствовалась атмосфера солидного учебного заведения: широкий коридор, высокие потолки, через открытые двери можно было видеть просторные классы и спальни. Кабинет директора тоже располагал к себе строгой и солидной обстановкой. Директор, услышав от незнакомца, что он представляет судебное ведомство, всполошился:

– Что случилось? Кто-то из наших воспитанников оказался замешанным в уголовном преступлении?

– Не знаю, скорее всего, нет. Я бы хотел побеседовать с одним вашим учеником, но сразу должен сказать, что пока оснований обвинять его в чем-либо у меня нет и, возможно, не будет. Более того, я допускаю, что ему очень может потребоваться ваша поддержка.

– Что вы имеете в виду?

– Сегодня утром мы нашли тело человека, у которого в портмоне была записка: «Саша Усачев, учительская семинария, 2-й курс». Возможно, ваш воспитанник – родственник убитого, мне надо съездить с молодым человеком в морг, чтобы он опознал его. У вас есть ученик на втором курсе с такой фамилией? – Следователь старался говорить как можно спокойнее, он пока не знал, какова роль в случившемся этого мальчика, но не хотел, чтобы раньше времени пострадала его репутация.

– Да, у нас есть такой ученик на втором курсе. Александр Усачев, – кивнул головой директор. – Вы хотите побеседовать с ним?

– Да, конечно, но прежде чем вы его позовете, я бы просил пару слов сказать о нем, мне так будет легче с ним общаться. Откуда он?

– Он поступил к нам из Спасского уезда, хорошо учится, не круглый отличник, но в целом учеба дается ему легко.

– А как вы его охарактеризуете как человека?

– Хороший он человек, с ребятами дружит, не конфликтует, я думаю, что учительская стезя – это как раз для него. Он очень спокойный, если кто просит помочь – не отказывает, правда, немножко робкий, на сцене выступать слегка стесняется. – Было видно, что директор не выгораживает своего воспитанника, а в самом деле относится к нему с симпатией.

– А вы что-то знаете про его семью, родных? У вас принято, чтобы родители навещали своих детей?

– Принято, время от времени к нам приезжают родственники или знакомые ребят. Бывает это нечасто. Наши ученики все крестьянского сословия, большинство не из богатых семей, поэтому просто так съездить в город, чтобы поцеловать любимое дитятко, – на это денег в семьях просто нет. Бывает, что с оказией передают какие-то гостинцы, булку там сдобную, яблоки, порой вообще несколько репок могут привезти. Наши, правда, все равно очень радуются. Кормят у нас хорошо, но получить привет из дома, даже такой скромный, всегда приятно. Все же они еще пока дети.

– А вы как, регистрируете эти встречи? К Саше недавно никто не приезжал?

– Да нет, учета мы не ведем. Иногда приходят ко мне и просят позвать кого-либо из воспитанников. Я порой даже свой кабинет для этого предоставляю, если погода плохая и нельзя погулять во дворе, а так во время прогулки или игры на свежем воздухе мальчика вообще могут позвать к ограде, поговорить через нее. Знакомым родственников ученика тоже бывает недосуг много терять времени на свидание с чужим ребенком. Так, привет передали, кулечек с гостинцами отдали, по голове погладили и до свидания. Поэтому точно сказать я не могу. Хотя вспомнил! Он два дня назад угощал ребят яблоками. Я спросил: «Откуда?» А он мне пояснил, что родные с оказией передали.

– То есть визитер был, но родственником он, скорее всего, не являлся?

– Да, скорее всего, – согласился директор.

– Скажите, а сам Саша вчера вечером не покидал семинарию? У вас разрешается свободный выход в город?

– Нет, свободного выхода в город у нас нет, воспитанники не покидают стен учебного заведения во время занятий. Вчера вечером у второго курса были занятия по ручному труду, все ученики класса были на месте, и на ужине были все.

– Точно все? Может, кто-то незаметно вышел из класса или столовой?

– Если бы на уроке или в столовой не оказалось кого-либо из мальчиков без уважительных причин, то меня бы поставили в известность. А наши педагоги всегда очень внимательны, знают всех учеников в лицо и не могли пропустить отсутствия мальчика. А в девять вечера у нас калитка закрывается, и никто не может ни войти, ни выйти, – горячо стал заверять директор.

– Хорошо, я верю, – был вынужден согласиться следователь.

– Так я зову Сашу? – спросил педагог.

– Да, будьте любезны. Мы вначале побеседуем, а потом я заберу его, мы съездим в морг: надо опознать тело.

– Хорошо, только, если возможно, привезите мальчика обратно или хотя бы посадите его на извозчика, его ждут и так не самые приятные эмоции, я бы не хотел, чтобы после них он один шел через весь город. Как бы от излишних эмоций под лошадь не попал, – попросил директор.

– Не беспокойтесь, – кивнул головой следователь.

– Здравствуйте, – раздалось в кабинете через пару минут. Директор вернулся в кабинет вместе с мальчиком, а точнее юношей. По лицу, прическе, манере держаться было видно, что это обычный крестьянский паренек, который мог и ловко управляться с повозкой лошадей, и пахать землю. Форменная одежда сидела на нем немного мешковато, однако на следователя будущий учитель смотрел хоть и смущенно, но без испуга. Иван Васильевич не мог не обратить внимания на рост и руки мальчика. Он был высокий, с крупными ладонями. Следователь автоматически перевел взгляд на ноги молодого человека: ступни также были немаленькие. Явно больше тех, которые наследили на берегу Трубежа.

– Мне нужно поговорить с тобой, – после обычного приветствия начал Зазнаев. – Скажи, в последние дни тебя ведь кто-то навещал?

– Да, ко мне приезжал дядя Сеня.

– А кто он, этот дядя Сеня? Он брат твоей матушки, батюшки?

– Да нет. Он даже не родственник нам.

– А кто же? – Зазнаев не удивился: в деревне и малознакомого могли дядей звать. Вот обидно будет, если семинарист даже фамилию не знает!

– Он наш сосед, вернее был им. Он раньше жил в нашей деревне в соседнем доме, я его помню, когда маленький был, он мне свистульку делал из стручка с дерева. А потом дядя Сеня в город уехал, в доме только бабка старая осталась. Он изредка приезжал к ней.

– Изредка это как?

– Раз или два в год.

– Ну хорошо, а все же фамилия у него есть, по батюшке кто он?

– Фамилия его Кремнев, отчество Кириллович.

– То есть Семен Кириллович Кремнев?

– Да.

Следователь облегченно выдохнул: все же анонимом приезжий не остался.

– А что он к тебе два дня назад навещал? Хотел чего? Просил о чем-то?

– Да нет, он ничего не просил. Он сказал, что приезжал в деревню к нам проведать бабку и дать немного денег старосте, чтобы за ней всем миром присматривали, а мой отец попросил, мол, ты все равно в Рязань поедешь, зайди к Саше, передай гостинчик. Ну, там мне прислали яблок домашних из нашего сада (я когда уезжал, то еще Яблочневого Спаса не было), и еще мать пирожка испекла.

– То есть твой сосед просто позвал тебя, сказал, что тебе посылка от родителей, и отдал ее, ни о чем не говоря?

– Да.

– То есть совсем ни о чем не говорили? Не поверю, что ты даже про здоровье родителей не спросил.

– Нет, я спросил, – замотал головой Саша.

– Понимаешь, мне сейчас каждая мелочь важна: постарайся дословно воспроизвести весь разговор от «здравствуйте» до «до свидания». Как подошел, как позвал, что сказал.

– Саша, это очень важно, постарайся, пожалуйста, у тебя отличная память. Ты не волнуйся, не спеши, – включился в разговор директор.

Юноша растерянно посмотрел на своего наставника, он не очень понимал, что от него хотят и зачем это нужно. Но два взрослых человека смотрели на него так внимательно, что он не мог не осознать, что от его слов зависит что-то важное, и поэтому сосредоточенно, словно на уроке, стал рассказывать:

– Мы играли в саду, ко мне подошел Паша Селезнев и сказал, что меня спрашивают у калитки. Я подошел и увидел дядю Сеню. Поздоровался, он сказал что-то вроде того: «Привет, сосед, мне твой батяня наказал гостинчик передать. Вот, держи». Он протянул мне кулек из газеты, где были насыпаны яблоки, а сверху лежал пирожок. Я сказал спасибо и спросил, как дела дома, все ли живы и здоровы. Он мне ответил, что, мол, все нормально.

– Прости, а ты не можешь дословно? – попросил Зазнаев.

– Я постараюсь: «Да нормально там все у твоих, мамка с папкой здоровы. Урожай собирают, вот яблоню оборвали, говорят, хорошо уродилась». Я ответил, что жаль, так рано учебный год начинается, я бы помог убирать. А он мне сказал: «Не жалей, жалеть тут нечего, радуйся, что в город вырвался». Я ему сказал, что в городе живу временно, потом опять в свой уезд возвращаться надо. А он в ответ: «Все равно это уже другое будет, учитель – он уважаемый человек, работает под крышей, а не под солнцем или дождем в поле корячится. Да и в городе тоже может шанс представиться остаться». Потом он хвастаться начал, что сам не просто в городе живет, а в самом Питере, сказал: «Не поверишь, до Невского идти нет ничего, минут пятнадцать, не более. Все блага прогресса у меня». Потом мы попрощались, и он ушел, а я вернулся к ребятам. Мы с Пашей пирожок пополам поделили, а потом с ребятами яблоки съели, вкусные они у нас, – с сожалением, что не может еще раз отдать должное домашним плодам, закончил свой рассказ Усачев.