Анна Платунова – Тот, кто меня убил (страница 48)

Почему только я не довела дело до конца в тот день, когда он, беспомощный, лежал передо мной в луже крови? Да, я бы потом замерзла в горах, но умерла бы свободной. Умерла борясь. А не так – запертая в доме, день за днем приближаясь к неминуемой смерти… Хуже этого ничего быть не может!

Я представила Скайгарда, спящего сейчас наверху. Как он обнимал меня, как гладил волосы, называл неари… Он сказал, что неари означает истинная любовь, но можно ли ему верить? Что, если неари – это глупая беременная женушка, которой я навешаю лапши на уши, чтобы не сбежала.

Я сжала кулаки, из глаз брызнули злые слезы. Ладно! Ладно, Скай!

Хорошо, что я знала, где кухарка держит свою кухонную утварь. Сама сколько раз ей помогала готовить! Я всхлипнула, вспомнив, как чистила рыбу, мечтала познакомиться с русалками и почти радовалась своей новой жизни. Какой же дурой я была!

Я выдвинула ящик стола, разглядывая блестевшие в полутьме столовые приборы. Рукоять длинного узкого ножа для колки льда удобно легла в ладонь.

Я шла, выставив нож перед собой, совершенно не таясь. Если бы кто-нибудь встретил меня по дороге, то разгадать мои планы не составило бы труда. Думаю, я жутко выглядела в тот момент. Заплаканная, волосы растрепаны, лезвие поблескивает в руке. Но я добралась до спальни, не увиденная никем.

Скай спал, перекатившись на спину. Как удобно! Молодец, муженек, как удачно ты подставил мне свое сердце. Ненавистное сердце дракона! Сколько от тебя хлопот!

Я осторожно забралась на кровать, стараясь, чтобы она не скрипела. Но та, конечно, заскрипела. А у драконов такой чуткий сон! И нюх! Скай не мог не проснуться. Я с ужасом смотрела на его лицо. Ресницы дрогнули, но Скай не открыл глаза, только приподнял левую руку, приглашая меня лечь на его плечо: понял, что я вернулась, и звал в свои объятия.

На секунду моя решимость дрогнула, но я тут же напомнила себе, что я для него не что иное, как вместилище его будущего наследника. Узкое лезвие уперлось чуть ниже грудины. Я понимала, что сквозь ребра могу и не пробиться, лучше вонзить нож в незащищенный мягкий участок. Сердце где-то там. Мне только нужно надавить всем весом. Но сначала я задам один вопрос…

Скай распахнул глаза, безмолвно глядя на меня, не понимая, что происходит.

– Неари… Почему?

И столько удивления было в этом «почему», словно он маленький мальчик, которому незаслуженно сделали очень больно. Он скользил взглядом по моему лицу, точно пытался пробиться сквозь мои сжатые в ярости губы, проникнуть через мое тяжелое дыхание, заглянуть в мою душу и увидеть там ответ.

– Только одно мне скажи, – прошептала я: голос сбивался, потому что губы ходили ходуном. – Ты знал?

– Знал что, неари?

– Не зови меня так! Ты столько раз говорил мне, как вкусно я пахну. Ты не мог не знать!

В глазах Скайгарда читался немой вопрос. На секунду я представила ситуацию с его точки зрения. Любимая жена спустилась на кухню попить воды, а вернулась монстром, с ножом в руках. Я застонала от ненормального смеха, который против воли рвался из груди. Какая же нелепая, глупая ситуация!

– Я жду ребенка! – бросила я ему в лицо, надеясь наконец увидеть, что он разоблачен: он не сможет скрыть своих чувств, и я без слов пойму, что он обманывал меня все это время.

И увидела вовсе не то, что ожидала – например, чувство вины, как в тот вечер, когда он изнасиловал меня. Или же, наоборот, ту ехидную усмешку, что появлялась на его губах после очередного фокуса. Нет, совсем не это.

Сначала в глубине его глаз мелькнули радость и удивление. Возможно, как у любого мужчины, который узнает, что скоро ему предстоит стать отцом. Я вспомнила, как моя тетя Инилла сообщила своему мужу о будущем ребенке и на его лице возникло такое же точно отрешенно-изумленное выражение, пока он осмысливал новость. А потом он подхватил мою тетю на руки и закружил в воздухе.

Вот и Скай осмыслил. И на смену радости хлынул ужас. Ужас и боль.

– Я не знал, Ри. Я чувствовал, что с каждым днем ты пахнешь все приятнее, но решил, что так происходит потому, что ты для меня желанна и любима. У меня не было такого опыта…

Он не обманывал, не обманывал. Но от этого почему-то было ничуть не легче. Он все равно виноват! Если бы он не изнасиловал меня тогда… Что теперь значат его слова о любви, о заботе, о желании защитить – все это обратилось в прах. Я все равно умру.

Я прикусила губу и налегла на нож. Я честно хотела его убить, я не сомневалась. Но лезвие, соскользнув, уперлось в кость и только порезало кожу. Скай вздрогнул, но ничего не сделал. Только продолжал смотреть на меня.

Я вдруг поняла, что он легко мог отшвырнуть меня здоровой рукой: за то время, пока мы разговаривали, у него было множество возможностей совершить это. Почему же он молча ожидал своей участи?

Скай протянул ладонь, коснулся лезвия – я думала, сейчас выбьет нож из моих рук, но он только сдвинул его чуть в сторону, направив под углом к грудине.

– Сюда, – сказал он.

Губы у него побелели.

– Только надави изо всех сил.

Он скомкал одеяло здоровой рукой, готовясь к смертельному удару. Ему было страшно. Если бы я поняла, что Скай лишь играет со мной, зная, что я не завершу начатое, что лишь притворяется, я бы без сомнений налегла на рукоять. Но я видела: он честен в этот момент.

– Ты убил меня! – крикнула я, рыдая. – Ты тоже заслуживаешь смерти!

– Да, моя радость.

Но я уже понимала, что не сумею убить. Момент миновал, а мне осталось только корить себя за слабость.

Нож выскользнул из моих ослабевших рук, а сама я сползла на постель, сжалась в комочек – все силы разом покинули меня.

Я почти не ощущала, как Скай переодевает меня – я до сих пор была в походной одежде. Скай распустил повязку, стягивающую раненую руку: за прошедшие часы рана почти затянулась. Он осторожно раздел меня, бережно касаясь рук и ног, точно я была смертельно больна, потом так же аккуратно надел на меня ночную рубашку. Закутал в одеяло, обнял. Он не говорил больше ни слова, и я никак не могла понять выражения его лица. Оно казалось таким спокойным.

Неужели он так быстро пришел в себя? Что же, он ведь изначально готовился к этому: жениться на глупенькой молодой человечке, обрюхатить ее, а потом ожидать появления наследника. Он будет милосерден к приговоренной. Исполнит любое желание. Станет носить на руках. А я с каждым днем буду приближаться к смерти.

Я лежала словно неживая, постепенно погружаясь в забытье. Как было бы чудесно просто уснуть сейчас и никогда не проснуться, но на такое чудо даже рассчитывать не стоит.

Я очнулась во тьме, не сразу догадавшись, что меня разбудило. Я была одна в комнате. Где-то вдалеке стонал ветер. Или выл раненый зверь? Я села, прислушиваясь. Потом встала – плиты холодили босые ноги, зато в голове прояснилось.

Я пошла на звук, не понимая, что или кто может кричать так отчаянно. Может, это продолжение сна?..

Я поднималась в темноте по лестнице почти на ощупь. Миновала запретный третий этаж, потом четвертый, пошла выше, в башню, где на самом верху находился пустой круглый зал, опоясанный балконом.

Чем ближе я подходила, тем яснее понимала, что происходит. В башне стало совсем холодно, я дрожала всем телом, а ноги сделались как сосульки, но я продолжала идти.

Зал озарял тусклый свет, падающий сквозь узкие окна и вход. На балконе стоял Скай. Я даже отсюда заметила, как сильно он сжал решетку балкона, точно хотел смять и вырвать ее. Это он кричал. Как же жутко он кричал. Уверена, проткни я ему сердце ножом, он бы не пикнул, но сейчас выл так, будто был смертельно ранен.

– Скай, – прошептала я, шагнув на балкон, чувствуя, как мгновенно леденею от пронизывающего ветра.

Он услышал, обернулся и упал передо мной на колени. Прижался лицом к моему животу. Сквозь тонкую ткань ночной рубашки я почувствовала, что его лицо мокрое от слез, которые он хотел спрятать от меня.

Я знала все, что он мне скажет: «Прости. Я люблю тебя. Если бы я только мог все вернуть». Ты не можешь, Скай…

Мой милый, разве ты не этого хотел? Тогда будь мужчиной и поднимись с колен. Будь сильным. Ты ведь знаешь, что уже ничего не исправить. Мне больно видеть тебя таким, мой убийца. Мой враг. Мой любимый.

Скай поднял на меня глаза, в которых темнело отчаяние.

– Я спасу тебя, неари, – сказал он.

Эпилог

Мне казалось, что эта страшная ночь будет длиться вечно и солнце никогда больше не взойдет над миром. Я плохо помню последующие события – все перемешалось в голове.

Помню, Скай на руках отнес меня в спальню, а после отогревал в ладонях мои ледяные ступни, целовал пальцы на моих руках и шептал снова и снова, что спасет меня.

– Не давай обещаний, которые не можешь выполнить, Скай. Не нужно…

Мне хотелось добавить, что будь это возможно, его отец, несомненно, попытался бы спасти его мать. Да что там, если бы такой способ существовал, за прошедшие столетия кто-нибудь обязательно бы его нашел. И человеческим девушкам больше не пришлось бы умирать… Но я ничего не стала говорить – Скай и сам должен понимать, но он, однако, продолжал упорствовать. Так и просидел всю ночь до утра у моих ног, повторяя, что найдет выход. Странный это был разговор. Похоже, это я пыталась его убедить в том, что спасти меня невозможно, что нужно смириться. Наверное, хотела заранее избежать лишней боли. Ничего нет хуже ложной надежды – когда воскресаешь на миг, а потом вновь проваливаешься в пропасть. Но Скай повторял, что сделает все возможное и невозможное.