Анна Платунова – Тот, кто меня спас (страница 18)
– Да, – подтвердил Скай, и я увидела, как он улыбнулся, вспоминая.
Это случилось так неожиданно. Животик к тому времени округлился. Я любила его ощущать, устроив ладонь на маленьком холмике. Подумать только, совсем недавно мой живот был совсем плоским.
Я лежала, положив голову на колени Ская, и уговаривала его отложить очередную скучную книгу в темном переплете, который одним своим видом навевал мрачные мысли, и поболтать со мной. Но он, этот невозможный человек, прервался лишь для того, чтобы поцеловать меня в кончик носа.
– Нет, Ри. Это очень важно, – твердо сказал он.
Разве что-то может быть важнее беременной жены? Еще и оставляет меня на несколько дней кряду со своим неразговорчивым отцом. И с кем мне общаться? От Инхи тоже лишнего слова не дождешься, только «Да, госпожа» и «Нет, госпожа». Мне кажется, останься мы наедине, она стала бы разговорчивее, но наедине меня никогда ни с кем не оставляли.
Я уже хотела было обидеться, но Скай, не поднимая взгляда от страниц, ласково накрыл мою ладонь, лежащую на животе, своей ладонью.
И в этот момент Горошинка впервые заявил о себе. Это было ни капли не больно, но так неожиданно, что я подскочила на месте. Меня изнутри словно щекотала своими крылышками маленькая птичка.
– Ой!
Мы со Скаем посмотрели друг на друга округлившимися глазами: он тоже почувствовал.
– Неари…
Мой муж вовсе не сентиментален. Иногда я думаю, что он даже чересчур сдержан, но сейчас я ясно видела на его лице бурю чувств. Растерянность, неверие, счастье, к которому, однако, примешивалась грусть.
– Сердце мое…
Наконец-то книга была забыта. Скай встал на колени и целовал мой животик, а я жмурилась от удовольствия и покоя.
С того момента прошел уже месяц. Почему отец Ская вдруг заговорил об этом?
– Быть может, – продолжил он, осторожно подбирая слова, – часть времени тратить на то, чтобы подобрать хорошее обезболивающее?
Скай мгновенно изменился в лице: так разозлился, что побелел.
– Оно ей не понадобится! – крикнул он.
Быстро взглянул на меня, а я даже решила вступиться за свекра.
– Скай, но… Я была бы не против…
Они с лордом Ньордом так странно переглянулись, словно речь шла не только об обезболивающем.
– Уходи, – процедил муж сквозь зубы.
Я не помню, чтобы он когда-нибудь позволял себе так разговаривать с отцом. А тот, странное дело, вдруг послушался и ушел.
Вот только в следующий раз, когда он остался со мной в доме, свекор снова завел этот разговор.
– Маргарита, когда настанет время…
Он вложил в мою руку флакон с пурпурной жидкостью.
– Обезболивающее? – я подняла на него глаза, почему-то чувствуя себя преступницей.
– Очень сильное. Если бы оно существовало тогда, когда Скай должен был появиться на свет…
Мама Ская умерла при родах, и мне вовсе не хотелось об этом разговаривать: голова начинала болеть.
Я не хотела держать наш разговор в тайне от Ская и рассказала о подарке в тот же день, как он вернулся домой. Он выглядел очень усталым, но, увидев меня, постарался улыбнуться. Обнял, зарылся в волосы, словно надышаться не мог. Я понимала, что он снова скажет отцу: «Пока ничего».
Конечно, я хотела рассказать позже, когда он поест и отдохнет. Я просто забыла убрать флакон со стола.
– Что это? – нахмурился Скай.
– Твой отец подарил…
Мне даже не пришлось продолжать, потому что Скай догадался. Его взгляд стал страшен.
– Как ты смеешь заранее ее хоро…
Осекся, сжав кулаки. Почему он так злится? Я не люблю видеть Ская таким, мне делается не по себе от его ярости. Лорд Ньорд встал напротив и тоже сжал кулаки.
– Если ты сейчас обернешься, – спокойно сказал он, – я не знаю, как это скажется на состоянии твоей жены. Она не помнит.
Обернется? Что это значит? Мне и без того сделалось не по себе. Скай тяжело дышал, едва сдерживаясь. А потом он запустил несчастный флакон в стену. Когда-то давно я уже видела нечто подобное. Боль толкнулась в виски, и я сдавила их пальцами. Я хотела броситься прочь из дома и бежать без оглядки. Только знала, что бесполезно: я и метра не пробегу, Скай догонит и вернет.
Муж посмотрел на меня, и я поняла, что он сожалеет о вспышке гнева.
– Прости, Ри. Я напугал тебя?
Лорд Ньорд ушел не попрощавшись, тихо притворив за собой дверь, а Скай сел на пол, обнял мои колени, так и уснул. Видно, совсем не сомкнул глаз за прошедшие три дня.
Он спал, а я все никак не могла успокоиться. Смутная тревога впервые за все время змеей заползла в сердце. Что скрывает свекор? Что пытается найти муж? Вот только думать об этом было ужасно трудно. Туман тут же заволакивал мысли: «Не думай, не думай, забудь!»
Надо проветриться, может, это придаст моим мыслям ясность? Стараясь не потревожить Ская, я выбралась из кольца его рук и толкнула дверь на улицу, ожидая увидеть вечерний сумрак. Но снаружи высоко над головой светило солнце. Как такое возможно? Боль резанула затылок, так, что я охнула. Ладно, не буду пока думать о солнце.
Я пошла вперед по дороге, ведущей на пляж. Впервые за это время совсем одна.
18
У меня не было какой-то цели, я просто хотела прогуляться и подумать. Дошла до развилки: правая дорога уводила дальше на пляж, левая вела в городок, где мы редко, но все же бывали. Я решила идти по левой.
– Госпожа! Госпожа! – услышала я позади знакомый голос и обернулась.
– Инха? – удивилась я. – Ты что здесь?
– Домой иду, – девушка запыхалась, будто давно уже торопилась вслед за мной. – А вы?
– Гуляю, – вдаваться в подробности не хотелось.
– Могу я предложить госпоже угостить ее взваром, который я делаю по рецепту бабушки? – Инха смущенно потупилась, сама, видно, оторопев от своей смелости. – Я рядом живу.
Я колебалась недолго. Почему нет? Инху я знаю все то время, пока живу здесь, и хотя едва ли за все время мы с ней перекинулись и несколькими десятками слов, но разговаривать и не обязательно. Выпью напитка, прогуляюсь, а потом вернусь – Скай ничего не заметит.
Маленький домик служанки стоял на окраине городка. Муж специально нанял девушку, живущую неподалеку, чтобы та в случае необходимости сумела быстро добраться ко мне.
Инха была прилежной помощницей, она умела поддерживать чистоту и уют, а прически делала хоть и однообразные, но аккуратные. Но на свой дом у нее, бедной, наверное, совсем не оставалось сил. Я удивилась, увидев песок на полу и незаправленную кровать. Девушка смутилась, поймав мой взгляд.
– Я одна живу. Сегодня не успела порядок навести.
Я пожала плечами, мол, ничего.
Часть комнаты оказалась огорожена занавеской, за ней расположилась кухня. Инха быстро смахнула пыль со стола, усадила меня, а сама отправилась готовить обещанный взвар. Я сунулась было следом, но служанка мягко дала понять, что мое присутствие смущает ее. Она всегда казалась застенчивой девушкой, поэтому я не стала стоять над душой. В конце концов, тонкая ткань занавески не помеха для беседы. Вот только я никак не могла найти тему для разговора. Экономка в замке мужа всегда первой начинала беседу и говорила так много, что мне и словечко не всегда удавалось вставить. Вот только, удивительное дело, сейчас, сколько бы я ни напрягала память, я не могла вспомнить ни одной нашей беседы.
– Давно ты здесь живешь? – спросила я, когда тишина, повисшая в доме, стала давить на уши. – Нравится тебе у нас работать?
– Очень нравится. Спасибо, госпожа. Большая честь прислуживать жене Эм-лорда.
Эм-лорда? Она и раньше так называла Ская.
– Никогда прежде мне не удавалось оказаться так близко. Это волнительно. Такая ответственность.
Вот и разговорилась наша обычно молчаливая Инха. Оказывается, это честь для нее.
Девушка вышла из-за шторки с двумя дымящимися чашками в руках. В воздухе вкусно запахло травами.
– Угостить мне вас нечем. Только взвар.
– Не страшно, – я улыбнулась, давая понять, что не стоит забивать голову такой ерундой.
Она поставила передо мной чашку и села напротив, лицом к лицу. Несколько раз я поднимала на нее глаза, но каждый раз отводила взгляд. Я и прежде замечала, что не могу пристально смотреть на Инху. Словно что-то мешает. Как неловко перед девушкой. Я сделала вид, что разглядываю напиток: на поверхности плавали крошечные белые лепестки, на дне чашки темнели веточки и листья.