Анна Платунова – Фантастика 2025-148 (страница 625)

— Отлично, — резюмировал Этьен. — Традиция продолжается: с прибабахом, но ужасно талантливый. Всё, до выхода из прыжка двое суток, все свободны.

Дальше Инг опять повёл себя очень странно. То есть, не то чтобы совсем странно, просто весьма непохоже на себя. Рывком встал, выдернул едва успевшую отстегнуться меня из кресла и подхватил на руки. Причём не так, как это делают обычно, а, прижав к себе своему боку, подсадил под бёдра, вынуждая обхватить его ногами за талию. И, вот так откровенно придерживая меня пониже спины, двинулся прочь из рубки. Я несколько прифигела от подобных проявлений чувств, но возмущаться не стала. Закрывающаяся дверь обрезала замечание Этьена:

— Только от одних кроликов избавился, теперь вторая серия! Варя, объясни ему там в перерывах, что…

— Что я тебе должна объяснить? — озадаченно уточнила я.

— Понятия не имею, — отмахнулся он, вваливаясь со мной в охапке в каюту. Не в мою.

Продолжить расспросы мне не дали. Заблокировав дверь, мужчина притиснул меня к стене и поцеловал. Все вопросы из головы сразу выветрились. Надеюсь, наш капитан не слишком расстроится, если я всё-таки никому ничего не буду объяснять?

— Как же я соскучился, — прошептал Инг, находя в себе силы отклеиться от стены и опуститься на койку. — Обнимал тебя, целовал — а в следующий момент просыпался и обнаруживал, что это просто сон.

— Я тоже скучала, арай, — плюнув на гордость, ответила я, торопливо расстёгивая на нём комбинезон. Поскольку мужчина в этот момент пытался проделать то же самое с моей одеждой, мы путались в пальцах, но это тоже было чертовски приятно. Когда выше пояса мы оказались полностью обнажены, процесс застопорился: слишком нас поглотили поцелуй и ощущения, вызванные соприкосновением двух обнажённых тел.

Сложнее всего оказалось с ботинками. Я, правда, порывалась пока оставить всё как есть, но Инг в этот раз оказался упрямей. Он уложил меня на кровать и принялся разувать. А в ответ на моё возмущение, сверкнув на меня тёмными от желания глазами, — от этого взгляда и последовавшей за ним лавины ощущений я захлебнулась судорожным вздохом, — с обезоруживающей искренностью проговорил:

— Я хочу видеть и чувствовать тебя полностью.

Если бы я в этот момент могла что-то сказать, я бы, конечно, сказала, что полностью разделяю эту мысль, ничего не имею против, но… чёрт побери, зачем так долго! А так ему пришлось догадываться по смыслу; и судя по тому, что скорость его движений не увеличилась, с догадливостью у моего дорийца было не очень. Или вот это конкретное «хочу» перевешивало все остальные соображения. И в последнем случае я даже была готова простить несколько бесконечно долгих секунд промедления.

Но в конце концов одежда всё-таки закончилась, и в кровати нас оказалось двое. Инг переплёл наши пальцы, прижал к постели над моей головой и на несколько мгновений замер, вглядываясь в моё лицо.

— Мне страшно, вдруг это опять не на самом деле? И я сейчас проснусь, — прошептала я, обхватывая его ногами за талию и прижимаясь всем телом.

— Мне тоже страшно, — неожиданно ответил он, жадно меня целуя и вжимая в койку. Я подалась ему навстречу, стремясь стать как можно ближе.

Глаза в глаза, ладонь к ладони, мы двигались в едином ритме, растворяясь друг в друге без остатка. В этот момент я точно знала, что другого мужчины в моей жизни не будет. Просто потому, что слишком большая часть меня навсегда потерялась в этих зелёных глазах, а в моём сердце слишком много места занял этот благородный дикарь с окраинной планеты. И если его оттуда попытаться убрать, оно просто остановится.

До чего же глупые мысли лезут в голову в ожидании близкой к летальной дозы удовольствия! Но, чёрт побери, я похоже и вправду до одури люблю этого дикаря…

Пережив небольшую локальную вспышку сверхновой, мы лежали, сплетясь руками и ногами, тесно прижавшись друг к другу, и искали нормальный ритм дыхания, когда в мою пустую-пустую, но такую счастливую голову вдруг забрела мысль.

— Ох, чёрт побери, — пробормотала я раздражённо.

— Что случилось? — тут же вскинулся Инг.

— Надо было идти в мою комнату, там камера заклеена. Я забыла тебя предупредить… В общем, ты только пообещай никого не убивать, ладно? У Макса есть такая склонность, он очень любит подглядывать за людьми. Так что, есть у меня подозрение, что у нас был свидетель. Арай, стой! — я изо всех сил вцепилась в дёрнувшегося мужчину руками и ногами. По нервам плеснуло такой яростью, что мне даже жутко стало. — Инг, он больной человек, у него справка имеется! У нас за такое не убивают. Это скорее я виновата, что забыла предупредить! Ну, или ты виноват, что от твоих поцелуев у меня весь мозг стекает куда-то в совсем другие, не предусмотренные физиологией места, — аккуратно попыталась подлизаться я, нежными быстрыми поцелуями покрывая его подбородок, щёки и губы; куда дотягивалась, в общем. После этого Макс мне действительно здорово должен: насчёт смертоубийства не знаю, но, учитывая разницу весовых категорий, несколько тяжёлых переломов нашему щуплому гению были бы обеспечены. — Пойдём лучше в душ, там точно камеры нет, и я спокойно смогу целовать тебя всего. И здесь, и здесь, и вот здесь тоже… — высвободив одну ладонь, я повела ей по груди мужчины, на живот и ниже.

— Арая! — ярость схлынула как не бывало, вместо неё появилась растерянность и даже почти испуг.

— А что, ваши Дарящие так не делают? — удивилась я столь бурной реакции.

— Нет, это же… неприятно!

— Хм. Я, конечно, ни разу не пробовала, но если верить отзывам, неприятного в этом ничего нет. Не просто же так миллионы людей подобным занимаются, — я не удержалась и захихикала: уж очень у него было потешное лицо. После чего настроение моё приобрело совершенно хулиганский оттенок, и захотелось проучить моего необразованного дикаря. Я, конечно, тот ещё специалист, но хотя бы теоретически знаю, как всё это должно выглядеть!

Поэтому я поймала его руку, поднесла к лицу, медленно прошла языком вдоль указательного пальца, по внутренней чувствительной стороне, после чего обхватила его губами где-то посередине второй фаланги и медленно потянула палец изо рта. Чувствовала я себя в этот момент очень смешно и глупо; правда, эти ощущения продолжались недолго. Ровно до того момента, как мужчина понял намёк. Глаза его в этот момент расширились от удивления, меня захлестнуло волной желания, а на щеках его появился лихорадочный румянец.

Он покраснел! Чёрт побери, этот здоровенный мужик тридцати с лишним лет покраснел, как невинная девица!

— Варвара! — возмущённо выдохнул он, отнимая у меня свою руку и стискивая ею моё плечо.

— Ну уж нет, вот после этого я точно от своей затеи не откажусь! — радостно пригрозила я. И буквально пинками погнала Инга в душ. Нет, ну какой он всё-таки милый и неиспорченный, и за что ему такой кошмар как я достался?

Не зря я всегда была уверена, что в таких вопросах главное теоретическая подкованность и энтузиазм, а практический опыт — мелочи. Не знаю уж, чем бы всё закончилось в другой ситуации, но из душа мы выпали на ватных ногах и рухнули в кровать. Мой уже слегка подпорченный дориец отчаянно за меня цеплялся всеми конечностями и прижимал так, что дышала я через раз. Впрочем, терпела молча: иначе как состоянием аффекта это состояние я назвать не могла, а в эмоциях мужчины разобраться даже не пыталась, уж больно много всего там было намешано.

Положа руку на сердце стоит признаться, моё состояние от состояния Инга отличалось не так уж сильно. Это я сейчас на словах вся такая цинично-невозмутимая, а вот когда немного отошедший от моих экспериментов мужчина без оригинальности, но зато с душой и энтузиазмом прижал меня лицом к стене, мыслей в голове было очень немного. Да и те куда-то выветрились, когда Инг, на смеси двух языков шепча мне, какая я замечательная, самая лучшая и как я ему нужна, принялся почти грубо, но весьма доходчиво доказывать мне последнее утверждение на практике. Я ему, кажется, что-то отвечала; но боюсь, даже под глубоким гипнозом не вспомню, что именно.

— Инг, а ответь-ка ты мне вот на какой вопрос, — когда ко мне вернулась способность к более-менее трезвому мышлению, обратилась я к мужчине. — Когда тебе отказывает вот этот эмоциональный самоконтроль, твои ощущения воспринимают все окружающие на пару дней пути, или этот радиус как-то ограничен?

— Нет, что ты, воздействовать на многих людей сразу очень сложно, как и слушать. Общий эмоциональный фон я оцениваю постоянно, но так, чтобы в подробностях проанализировать все ощущения, нужно сосредоточиться. Обычно всё фокусируется или на ближайшем человеке, или на том, кто эти эмоции вызывает.

— Ты меня успокоил, — вздохнула я. — А то если бы свидетелями наших с тобой эмоциональных переживаний был весь экипаж корабля, это было бы печально.

Вместо ответа Инг только крепче меня прижал, пробурчав что-то невнятное, и уснул. Я же ещё немного поёрзала в его охапке, и тоже отключилась. После таких переживаний как следует выспаться было жизненно необходимо.

Проснулась я в одиночестве. И испугалась. Инга не было рядом; так, получается, это снова был сон? И не прилетел ко мне мой дориец, наплевав на все возможные препятствия, и я опять перепутала реальность со сном…