Анна Платунова – Фантастика 2025-148 (страница 507)

— У тебя и правда очаровательная стажёрка, — заметил Шад. — Я бы под такую лёг.

Табиба от такого заявления откровенно опешила и уставилась на шайтара дикими, испуганными глазами, а через мгновение залилась краской. Я сделала знак одному из двух официантов, которые обносили гостей напитками, и невозмутимо добила девушку:

— Не верь этому типу, он предпочитает быть сверху. — Забрала с подноса пару бокалов, один протянула ошарашенной Табибе, второй пригубила сама и продолжила: — И не красней, привыкай. У шайтаров строго, флиртовать и рассыпаться в комплиментах может только неженатый мужчина перед незамужней девушкой. Потому что комплименты всегда такие, что у нас дома за подобное сразу бьют по лицу. Твоей обиды здесь никто не поймёт.

Табиба кивнула со стеклянными глазами, хлебнула из стакана, едва не поперхнулась, чудом не выплюнула жидкость обратно и вытаращилась на меня в изумлении:

— Это что, пиво?!

Ну, она хотя бы очнулась.

— Пиво, — подтвердила я и сделала новый глоток. — Здесь этот напиток считается наиболее благородным, потому что — жидкий хлеб, знак расположения и гостеприимства. А подать гостю прокисший виноградный сок, с их точки зрения, оскорбительно.

— А свежий? — жалобно пробормотала она. — Или воду?!

— Вон там, где столы с закусками, — сжалилась я и кивнула в нужном направлении. — Дар Шад…

— Нет-нет, благодарю, я сама! — поспешно отмахнулась Табиба и быстрым шагом направилась к столикам, чудом не расплёскивая по дороге бокал.

Шад наблюдал за нашим разговором с лёгкой улыбкой и большим интересом, стоя на вполне приличном расстоянии. Это на словах они любят пошлить и отпускать сомнительные шуточки, а вот руки без разрешения не распускают. Имею в виду, конечно, нормальных представителей народа, свои уроды есть везде.

— Зачем ты напугал ребёнка? — вздохнула я с укором, не сводя взгляда со стажёрки: мало ли с кем она пересечётся по дороге!

— Я флиртовал, — возразил Шад невозмутимо, перейдя на шайтарский. Орочий он хорошо понимал, но разговаривал на нём плохо, и так было удобнее. — И не понимаю, на что она обиделась.

Я насмешливо на него покосилась, с немым укором качнула головой, отметив и простодушную улыбку, и полупустой бокал в руке, размером побольше тех, которые предлагали нам. Но тут же опять отвернулась, приложив к этому неприятно заметное моральное усилие. Хотя Шад соблюдал дистанцию, всё равно этакая монументальная громадина рядом притягивала внимание.

Табибе тем временем составил компанию один из коллекционеров и явно предложил рассказать про экспозицию. Тоже хорошо знакомый и, пожалуй, один из самых приятных из этой публики — солидный пожилой гном Гар Тун Кар. Я вздохнула немного свободнее: с гномами у девушки конфликтов не было, а данному конкретному вполне можно доверить жеребёнка. Серьёзный, степенный отец семейства, владелец рудного комбината и нескольких шахт, свою коллекцию он собирал по большей части законными способами, в политику не лез и молоденькой орчанке в его обществе не грозило ничего дурного. Сюда он прибыл исключительно по рабочим вопросам, а в музей пришёл из любопытства. Мы были неплохо знакомы и поддерживали приятельские отношения по переписке. Так что пусть Табиба общается и просвещается, ей нужно.

— Твоя стажёрка не любит пиво?

— Видимо, не любит.

— Это же твоя стажёрка, ты так плохо её знаешь? — спросил Шад насмешливо.

— Она прибыла сегодня порталом из Орды, конечно я с ней пока ещё толком не знакома, — легко пояснила я. Вдаваться в подробности собственного знакомства с Табибой и её семьёй посчитала излишним. Не здесь и не сейчас разговаривать о личном. — К тому же она только что после учёбы, где специализировалась на странах Элисийского материка и в последний момент сменила тему работы. Где мне с ней было пересечься?

— Ну и правильно сменила, — решил Шад. — У нас гораздо веселее!

— По твоему лицу видно, с каждым разом всё веселее, — заметила я со вздохом.

Выговаривать, что думаю об этом веселье, не стала. А смысл? На его поведении это всё равно не скажется.

— По лицу?.. — не сразу сообразил он, нахмурился и просиял: — А, ты про шрам! Да, забавная история! Это было на склонах Хараши…

— Дар Шад, пожалуйста, избавь меня от подробностей! — с недовольной гримасой оборвала я.

Выражение лица шайтара сделалось обиженным, но меня не проняло: слушать кровавые подробности его приключений не хотелось, а, зная Шада, подробностей там будет с избытком. И большинство конечно выдуманные, что окончательно лишало смысла выслушивание очередной истории очередного столкновения с очередным мифическим или реальным зверем.

В этом, к слову, едины все потомки троллей. Люди и эльфы стесняются шрамов, считая их уродством, наши же воины — носят с гордостью. И если честная история его появления не впечатляет, никто не мешает придумать новую, более увлекательную — к ним никто не относится всерьёз, но слушают обычно с удовольствием, просто для развлечения. С фантазией у Шада всё хорошо, но…

Проблема в том, что я если не знала, то по крайней мере догадывалась, где это было получено. И догадывалась, насколько сильно он рисковал в процессе. А поскольку повлиять на происходящее не могла, предпочитала сделать вид, что ничего не случилось.

— Как твои отары? — спросила, смягчая грубость отказа.

— Плодятся и тучнеют, — улыбнулся он. — Пока оставил на пастухов, есть дела в городе.

Очень хотелось спросить, какие именно и надолго ли, но правды я сейчас не услышу, поэтому предпочла промолчать. Тем более всё равно пришлось прерваться: настала пора торжественной части.

Которая вышла достаточно скромной и непродолжительной. Немного приличных случаю речей, немного необременительных вопросов от журналистов. Немного попозировать у витрины с директором музея и представителем Свода Культуры, отвечавшим за культурные контакты… Приятный шайтар, очень спокойный и выдержанный, и умеет не лезть в чужие дела — очень редкое в наши неспокойные годы качество.

Пока всё это происходило, на огонёк занесло знакомого мне эльфа из их посольской группы по культурным вопросам. На беду, самого неприятного из всех. Я машинально первым делом попыталась найти взглядом Шада, которому точно не стоило встречаться с ушастыми, но шайтар и без моих замечаний исчез из зала некоторое время назад. Всё же у него поразительный талант оставаться при необходимости незаметным, тем более удивительный при его размерах.

— Ярая, это что, правда корона? — Через некоторое время Табиба всё же сумела отловить меня и отвлечь в сторонку. — Серьёзно?! На какую она голову? И какая шея это выдержит?!

— На троллью, — улыбнулась я. — Тут же где-то был один из первых военных вождей шайтаров в парадном облачении, ты до него не дошла? Он муляж, конечно, но в натуральную величину. И он всё-таки помоложе короны, а в её времена шайтары были в большей степени троллями.

— Ну да… Да, ты права, но всё равно. Когда ты говорила про корону, я думала о чём-то совсем другом. Кому могла понадобиться эта каменюка?!

— Коллекционерам, — насмешливо отозвалась я и кивнула на парочку упомянутых, которые прилипли к витрине и оживлённо, с восторгом обсуждали новый экспонат. — Древняя вещь, уникальная в своём роде.

— Ну да, — окончательно стушевалась Табиба. — История, и всё такое. Но могли что-нибудь более симпатичное украсть! — проворчала она.

Я засмеялась и ободряюще похлопала её по плечу:

— Не переживай, я тоже при слове «корона» представляю нечто совсем другое, а не кусок камня. Но история — есть история.

А корона и правда внушала скорее трепет и немного ужас, но совсем не восхищение. Весило это произведение древнего искусства килограммов двадцать, и впрямь мало какая шея выдержит. Высеченный из куска серого гранита обод овальной формы шириной сантиметров пятнадцать, зауженный кверху, чтобы не соскальзывал с черепа, покрытый нечитаемой полустёртой резьбой. Так сразу и не скажешь, что это — корона. Некоторые специалисты полагают, что это совсем не «глаз», как она официально называется, а другое место, символизирующее плодородие. И я не удивлюсь, если они правы: с древних племён вполне могло статься.

После торжественного открытия нового бесценного экспоната началась обычная рутина.

Для начала мы немного обсудили с шайтарским чиновником перспективы дальнейшего сотрудничества и взаимообмена выставками. Он искренне сокрушался из-за неспокойной обстановки в стране, которая совсем не способствовала уверенному культурному росту, и нашёл во мне полное понимание проблемы. Мне тоже местная перманентная гражданская война надоела ещё до приезда в Кулаб-тан много лет назад неоперённой стажёркой вроде Табибы.

Потом я посочувствовала Мангулу Ийдару, который тратил на своё увлечение тролльими древностями деньги, честно заработанные торговлей, насколько торговля вообще может быть честной, а сейчас терпел огромные убытки из-за выросшей интенсивности боёв разом на западе, юге и севере страны. Он очень волновался, как бы не пришлось вовсе сворачивать дело с большими потерями.

Тема войны у всех вызывала живой отклик, несмотря на то, что по официальной версии правительство её выигрывало. Зацепило даже тех, у кого почти не было активов в Кулаб-тане, и некоторое время гости жарко обсуждали достоверность информации из газет. Чуть не переругались по поводу того, полную ахинею они несут или всё-таки крупицы истины есть: несмотря на повсеместное пресечение инакомыслия, уж владельцы капиталов-то знали, на чьей стороне перевес.