Анна Платунова – Фантастика 2025-148 (страница 40)

— Очень слабый. Выдвигаю экран максимум на полметра, но этого в данном случае вполне достаточно, да, Дейрон?

Он поднял лицо и хмыкнул: очень уж потешно, наверное, округлились мои глаза.

— Стик? — напомнила я.

Лед качнул головой.

— Не выйдет. В стены вплетены охранные заклятия, чтобы из подвалов не смогли сбежать такие твари, как блик или гаст. Но и я не смогу переместиться за пределы зала. Остается ждать.

Дрейк выбрался из клетки и присоединился к истекающим слюной тварям. Бестии встали ровным полукругом в шаге от нас, так близко, что я ощущала острый металлический запах их тел и смрад горячего дыхания. Меня затрясло.

— Им до нас не добраться, Дейрон! — Лед приподнялся и осторожно встряхнул меня за плечи. — Поняла? Сейчас я перевяжу укус, потом мы сядем и будем ждать мейстера Тугора.

Эйсхард оторвал рукав рубашки — похоже, у эфоров, приглядывающих за желторотиками, не одна рубашка бывает пущена в расход — и туго перехватил рану на моей ноге. Место укуса пекло немилосердно, а по телу разливался жар. Кураж боя схлынул, и меня охватила слабость. Я сползла по стеночке, но Лед не дал распластаться на полу, притянул к себе. Он сел, опершись о кирпичную стену, а я очутилась у него между ног, прижатая к груди. Очень, очень двусмысленная поза для эфора и его подчиненной. Я хоть и едва соображала от боли и страха, но забарахталась, пытаясь отодвинуться. Куда там! Лед только сильнее обхватил меня руками и прошипел на ухо:

— Дейрон, угомонись. Мы должны сидеть очень близко, чтобы я накрыл тебя полем. Никаких видов на твое тельце я не имею!

Да, он прав. Я веду себя глупо. Мною руководили отголоски строгого воспитания, однако я больше не девица на выданье, а будущий командир. Я перестала ерзать, но каждый мускул в теле был напряжен. Очень неудобно в таком положении удерживать голову, аж шею заломило.

— Да расслабься, Дейрон, — устало сказал Лед. — Ждать еще долго.

Я шмыгнула носом.

— Положи голову мне на плечо. — Он усмехнулся и добавил: — Давай, давай, я не кусаюсь.

Эйсхард подтянул меня поближе, так что мне ничего другого не оставалось, как подчиниться и пристроиться щекой на твердом плече. От Льда пахло полынью — горько и терпко. И мужской силой. Я слышала, как ровно и сильно стучит сердце командира. Мое-то небось до сих пор заполошно колотится, как у загнанного зайца.

Я зажмурилась, потому что видеть оскаленные морды в шаге от наших ног было невыносимо. Но едва я немного успокоилась, как нога разболелась с удвоенной силой. Пошевелила ею, пытаясь выбрать удобное положение, и лишь разбередила рану. Застонала. И, устыдившись, закусила губу.

— Дейрон, воинам можно плакать и кричать от боли, — негромко сказал Лед. — Это не стыдно.

— Я не буду плакать… — прошипела я сквозь зубы.

— Ну конечно, это же ты, — хмыкнул он. — Чему я удивляюсь. Тогда хотя бы постарайся отдохнуть.

— Угу…

Вот гадство, как же болит! Я старалась не метаться и не шевелиться лишний раз, но так вцепилась в рубашку Эйсхарда, что еще немного — и ткань треснет.

Он помолчал, подтянул меня ближе, крепко обхватил руками. От властности этих рук становилось как-то легче.

Глава 49

— Объяснишь, как ты умудрилась застрять в подвале? — спросил Лед.

Меня аж подбросило от возмущения.

— Я умудрилась? Я? Да вы меня забыли и ушли!

— Не забыли бы, если бы кто-то держался рядом со своим эфором!

— Я…

Не скажешь ведь: я увидела призрак отца и потеряла ощущение реальности.

— Я отстала на два шага! Вот только непонятно, как эфор мог спокойно уйти, недосчитавшись кадета из группы! Или он не считал? Или он даже обрадовался, что на одну проблему в его жизни станет меньше?!

Я уже кричала. И сама не заметила, как стиснула кулак и несильно, хоть и оскорбительно для командира, ткнула его в грудь. Ой-ой…

— Легче, Дейрон? — усмехнулся вдруг Лед.

Он что, специально меня злил, чтобы отвлечь от боли? Похоже, сработало.

— Терпеть тебя не могу, — буркнула я.

— Сделаю вид, что ты бредишь, Дейрон. И… мне ведь не стоит напоминать, что эти чувства взаимны?

— Я помню, не переживай…те. Не переживайте.

— Я смотрю, кто-то вспомнил о субординации. Внезапно. А я-то думал, ты так и продолжишь орать на своего командира.

— Десять штрафных баллов, — проворчала я, снова пристраиваясь щекой на плече Эйсхарда.

— Чего? — опешил он.

— Избавляю вас от необходимости назначать мне штраф.

— О! Делаешь за меня мою работу? Ценю, Дейрон.

— Всегда пожалуйста!

— Вот ведь ты дерзкая, Дейрон, — протянул он чуть ли не восхищенно. — Знаешь, я решил расценивать твое общество как тренировку моей выдержки и спокойствия.

— Могу научить словам медитации, глядишь, помогут.

Меня несло, фразы срывались с губ, минуя разум. Зато наша перепалка отвлекала от раны. Главное, выбраться живыми, а там пусть хоть десять отработок назначает. Но что удивительно: торчащие как на привязи уродливые твари меня больше совершенно не пугали.

— Буду признателен! — фыркнул Лед.

Дернуло же меня за язык!

— Я ива… — прошептала я.

На глаза неожиданно навернулись слезы, которые я задавила яростным морганием: я вспомнила, как мы с папой сидели на полу в гостиной, скрестив ноги, положив руки на колени. Он терпеливо повторял слова медитации, а я вертелась и зевала, умирая от скуки. Папа, папа… Вернуться бы в тот спокойный, обычный, такой скучный и замечательный день хотя бы на пять минуточек.

— Я ива на ветру. Я гнусь, но не ломаюсь. Я ветер, я лечу свободно, преодолевая притяженье. Я поднимаюсь высоко, где нет сомнений и волненья. Я пламя, я разгораюсь ярко, сияю подобно солнцу. Я вода, я поглощаю удары… — произнесла я и вдруг, без всякого перехода, торопливо, чтобы не передумать, призналась: — Я задержалась в подвале, потому что увидела призрак отца. Никогда прежде я не слышала голосов и не видела образов. Я клянусь: мой разум в полном порядке. Но это… необъяснимо и странно. Он был как живой. Он звал меня! Я не вру!

Лед молчал довольно долго. Голос, когда он заговорил, звучал хрипло:

— Я был уверен, что ты идешь вместе с нами. Я все время будто бы видел тебя краем глаза. У меня не возникло сомнений, что все кадеты покинули подвал. Но в столовой тебя не оказалось. И в спальне. Тогда я решил проверить.

Мы оба погрузились в размышления: тут было о чем подумать.

— Что это значит? Все-таки существуют твари, умеющие ментально воздействовать на людей?

— Эти? — Лед указал подбородком на бестий. — Они изучены вдоль и поперек. Никаких признаков ментального воздействия. Они слабые и тупые.

— Что тогда?

Он качнул головой. Похоже, Лед впервые столкнулся с проблемой, решения которой не видел.

— Не знаю.

Мы замолчали. Меня лихорадило все сильнее, навалилась слабость, затягивая в омут беспамятства. Кровь разносила по телу слабый яд твари. Угораздило же меня снова попасться бестии на зуб! Теперь шрам останется… Я подумала о мейстери Луэ и отметине, исказившей ее лицо. О седых, коротко стриженных волосах. О холодном взгляде. Через что ей пришлось пройти, прежде чем она вернулась в Академию и начала преподавать? Когда-то давно суровая женщина была такой же, как я, — испуганной девочкой, переступившей порог Тирн-а-Тор.

— Дейрон? — позвал Лед. Его голос доносился сквозь дрему, я сделала вид, что не слышу. — Кадет Дейрон?

Не дождавшись ответа и решив, что я сплю, Эйсхард наклонился и ткнулся носом мне в волосы, медленно вдохнул. Это оказалось настолько неожиданно, что я первым делом стала вспоминать, когда в последний раз мыла голову и не воняет ли от меня по́том, и только потом вскинулась:

— Что ты делаешь?

Лед отпрянул. Откашлялся и сердито сказал:

— Опять тебе что-то мерещится, Дейрон!

***

Мы с Эйсхардом ожидали в приемной ректора, когда нас вызовут. Лед стоял, повернувшись к витражному окну, и, сунув руки в карманы, разглядывал территорию Академии, окруженную неприступной стеной, оставшейся еще со времен, когда Тирн-а-Тор была фортом на границе королевств.