Анна Платунова – Фантастика 2025-148 (страница 245)

Рон напрягся, потом расслабился: тоже понял.

— Ох уж этот глазастый и чересчур разговорчивый мэтр Крикл, — признал он.

Я ждала, не перебивала. Мне казалось, что Рон колеблется — рассказать или нет.

— Я не тот, кто тебе нужен, — в конце концов выдохнул он. — Я не тот, кто нужен вообще кому-либо. От меня лучше держаться подальше. И мне лучше держаться подальше от всех. Вот и все, что тебе необходимо знать, маленькая Рози.

Рон говорил спокойно, но в каждом слове колотилось отчаяние — давнее, невысказанное, глубокое, как тьма.

— Рон… Но ведь мы можем быть просто друзьями?

— Друзьями? — Кажется, я сделала ему больно: слишком уж беспечно зазвучал его голос. — Конечно! И если ты… С Лоером…

Он вдруг прижал меня к себе, обхватил руками, зарылся лицом в волосы и глухо произнес:

— Я не буду мешать. Только, прошу, будь осторожна. Присмотрись сначала как следует. Если что — я рядом.

— Как старший брат?

— Угу…

Мне было грустно от этого разговора, но и тепло тоже. Вместо врага я получила друга. Брата. На большее я и не рассчитывала.

— И что же, даже дашь списать конспект по травологии? — лукаво уточнила я.

Рон рассмеялся. Я специально его отвлекла и радовалась, что получилось.

— Пойдем, провожу тебя домой, нарушительница закона, — хмыкнул он.

В комнате мы застали Норри за учебником. Она изумленно посмотрела на меня, на Рона, но ничего не сказала. Зато Рон выдал меня с потрохами и попросил приглядывать за этим «преступным элементом», чтобы она, то есть я, снова никуда не ушла ночью.

Рон вскипятил воды в маленьком медном чайнике, просто взяв его в ладони. Заварил мне мятного чая, хотя я бы и без успокоительного уснула без задних ног.

— Здорово! — восхитилась Норри. — Ты даже магию не использовал!

— Одно из небольших преимуществ дракона, — улыбнулся Рон.

Собираясь уходить, Рон наклонился было ко мне: хотел поцеловать в щеку, но остановился.

— Увидимся, сестренка.

Норри, стоя за спиной Рона, выпучила глаза: «Сестренка? Что?!»

Вот такой неожиданный поворот. Я еще до конца не осознала все, что произошло, но так устала, что не могу ясно мыслить. Завтра, все завтра.

Дожденник. День семнадцатый

Дожденник. День семнадцатый

Утром меня вызвал к себе ректор. Идти от учебного корпуса до административного здания две минуты, но за это время я довела себя до паники. На воображение я никогда не жаловалась и успела представить себя закованной в кандалы и идущей под конвоем… прямиком на каторгу.

Мне и в голову не могло прийти, что мэтр Ви’Мири хочет видеть меня по другой причине.

«Неужели Рон рассказал? — мучилась я. — Нет, не может быть. И не Норри. Но кто? И чем это мне грозит?»

Правильно говорят, что нечистая совесть — главный палач. Никто не стал бы сажать меня в темницу, самое плохое, что меня ожидало, — суровый выговор или отчисление.

«Нет, нет, только не отчисление!»

И, честно говоря, отчисление показалось мне страшнее допроса у дознавателя.

Ректор заполнял бумаги и не сразу поднял голову, услышав, как я зашла.

«Бумаги на отчисление!» — мелькнула мысль.

Мэтр Ви’Мири посмотрел на меня спокойным взглядом, указал на стул. Видно, разговор предстоял долгий, ой… Моя магия восстановилась больше чем наполовину, и я чувствовала себя намного лучше, но рада была возможности присесть: ноги тряслись.

— Розали, — начал ректор, отложив перо.

«Я не виновата! Я не знала, что свяжусь с преступниками! Я больше не буду!» — готово было сорваться с языка.

Хорошо, что я замешкалась, потому что мэтр сказал совсем не то, что я ожидала услышать.

— Розали Ви’Лар, когда ты поступала в академию, ты назвалась дочерью горожанина и изменила свое имя на Рози Ларри.

— Да, — пискнула я, не зная, к чему клонит ректор.

— И, вероятно, хотела бы сохранить инкогнито?

— Да…

К чему этот странный разговор? Ректор вздохнул, как мне показалось, с сожалением и сказал:

— Твои родители передали тебе одежду.

Только сейчас я увидела объемный баул, который стоял у стены. Мэтр Ви’Мири тоже посмотрел и едва заметно поморщился. На лице ясно читалось: «Я очень уважаю твоего отца, однако швейцаром для нерадивых студентов мне быть пока не приходилось!»

— Но я тебе ее не отдам.

Я распахнула глаза от изумления.

— Плащ, подбитый соболиным мехом, платья из дорогой ткани, шерстяные чулки и замшевые сапожки выдадут тебя с головой.

Наверное, мои глаза стали еще в два раза больше.

— Нет, я не рылся в твоих вещах! — рыкнул ректор. — Я просто… вижу.

Он слегка запнулся перед последним словом, и я вспомнила, что мэтр Ви’Мири не человек. Что же, значит, плащ на меху, шерстяные чулки… Узнаю почерк мамы! Папа махнул рукой и сдался под натиском ее переживаний. Так и вижу, как он устало трет лоб: «Ладно, твоя взяла. Собирай вещи, я передам через ректора!»

— А?..

— Нет, денег они не передали.

— Я о письме.

Взгляд мэтра Ви’Мири смягчился.

— Да, совсем забыл. — Он выдвинул ящик стола и вынул запечатанный конверт.

Я вцепилась в него обеими руками, как в самую великую драгоценность.

— Можно я сразу прочитаю?

Дождалась кивка и поскорее вынула сложенный вдвое листок. Письмо было от мамы. Сквозь сдержанные строки прорывалась любовь и нежность, ее страх за меня.

«Одевайся теплее, зиму во Флоре обещают холодную. Носочки я связала сама, они на овечьем пуху…»

Ничего, мамуля, обойдусь и без носочков, но сама мысль о них будет меня согревать.

«Папа такой смешной, сидит и делает вид, что он здесь ни при чем, что сумка переместится в академию сама собой неведомым образом. Он даже не спрашивает, о чем я пишу, чтобы не нарушить данное слово. Ты уж постарайся, Рози, не подведи его!»

Я хихикнула, представив папу, который с грозным и неподкупным видом пялится в камин.

«Алик уже вовсю бегает! Совсем большой! Приедешь летом — не узнаешь братишку».

Алик, малыш, я скучаю!

«И всегда помни о том, что ты леди, веди себя достойно. Извини, что вынуждена напоминать об этом, я знаю, что ты разумная девочка, но в юности столько искушений…»