Анна Платунова – Фантастика 2025-148 (страница 12)

Я часто заморгала, пряча выступившие слезы.

— Ты меня не помнишь, Алейдис, но я видела тебя еще крошкой, — мягко, насколько это вообще возможно для сильной, жесткой женщины, произнесла она. — Твой отец был командиром моего звена во время учебы в Академии. Мы… дружили.

Она нахмурилась, глядя поверх моей головы.

— Мне сложно поверить во все, что случилось. Хотя доказательства неоспоримы, но… Кайл и предательство?

Мейстери Луэ сокрушенно качнула головой, а я впервые за долгие месяцы будто глотнула свежего воздуха. В этом мире существовал еще один человек, кроме меня, который сожалел о смерти отца!

— Я посвятила свою жизнь изучению тварей Изнанки, но могу открыто признаться: несмотря на все усилия, эти таинственные создания не исследованы и на четверть. Я передала в комиссию по расследованию доклад, что неизвестная нам тварь могла ментально воздействовать на полковника Дейрона… Но доказательств нет, мой доклад не приняли к сведению. Я пыталась, Алейдис.

Преподавательница снова посмотрела на меня, в глубине ее пасмурных серых глаз плескалось чувство вины. Я не нашла в себе сил, чтобы сказать правду.

Тем утром, когда отец оседлал Уголька и отправил меня из гарнизона, он находился в ясном уме и твердой памяти. Помню, как я, сонная, взъерошенная, тревожно оглядывалась, пытаясь заметить признаки Прорыва: горящий алым заревом горизонт, неумолкаемый гул, запах металла в воздухе, электрическое напряжение, пощипывающее кожу. Однако ничего этого не было! Гарнизон спокойно спал, но отец отсылал меня, приказав не останавливаться, пока я не доберусь до Сула. А там лишь поменять лошадь и двигаться дальше, на юг, в сторону столицы.

Отец протянул мне кожаный цилиндрический футляр и приказал беречь как зеницу ока.

— Когда окажешься в столице, незамедлительно передай эту вещь генералу Пауэллу.

Я кивнула, спрятала футляр под курткой, на груди. Я ничего не понимала и не решалась спросить.

— Пап?

Он пожал мое предплечье, утешая улыбкой.

— Все будет хорошо.

Я успокоила себя: кому, как не оградителю, разбираться в защитных полях и прорывах. Отец мог чувствовать вторжение прежде, чем оно началось.

— Береги себя, — сказала я. — И береги принца Ивейла.

Накануне к нам в гарнизон прибыл сам наследник престола — старший сын императора Аврелиана. С первым советником и отрядом гвардейцев. Когда наступала весна, принц Ивейл и двое других сыновей императора объезжали границы Империи, навещали гарнизоны, укрепляя боевой дух защитников. Я так гордилась, что на этот раз наследник посетил север и наш забытый Всеблагим гарнизон.

— Обязательно, — процедил полковник Дейрон и зло усмехнулся.

Он даже не старался скрыть ярость и горечь, а его слово вовсе не было обещанием уберечь принца, скорее наоборот.

И поэтому сейчас, когда мейстери Луэ ободряла меня, придумывая несуществующих тварей, я стояла потупившись. Одна-единственная злая усмешка отца убедила меня сильнее всех других доказательств его вины: он предатель. Он устроил Прорыв. Однако я все равно продолжала его любить.

— Спасибо, — вот и все, что я сумела выдавить.

Прохладные пальцы коснулись моей горящей скулы, на которой расплывался синяк.

— Тебя побили из-за отца? — прямо спросила преподавательница.

— Что? Нет! — Хотя в том числе и из-за отца, однако я не собиралась в этом признаваться: сама разберусь. — Кадет пытался оспорить мое назначение звеньевым, но я ему объяснила, что я стану лучшим командиром, чем он.

Я хмыкнула, и мейстери Луэ тоже улыбнулась.

— Узнаю семейство Дейрон. Жаль, что у меня нет целительского дара, чтобы избавить тебя от синяка, но всех девушек сегодня пригласят к целителям, так что недолго тебе ходить с боевыми отметинами. Конечно, если ты сама этого не хочешь.

Я не хотела — с радостью избавлюсь и от уродливого синяка, и от ноющей боли. Но зачем нас пригласят к целителям? И почему только девушек? В задумчивости я прошествовала за ближайшую парту.

Я раскладывала принадлежности, а сама снова думала об отце. Не слышала, как распахнулись двери, как застучали крышки столов: одаренные занимали места.

— Меня зовут мейстери Луэ, — начала занятие преподавательница. — Я расскажу вам все, что знаю о бестиях, которых еще называют твари Изнанки. Мой предмет очень важен. По итогам лекций вас ждут два промежуточных зачета и экзамен.

Глава 16

Мейстери Луэ сделала паузу, дожидаясь, пока все угомонятся и в аудитории повиснет тишина. Никто не решался переговариваться в присутствии этой суровой женщины, сидели тише воды ниже травы.

— Первую лекцию я хочу начать с разговора о гулях, — произнесла она и снова замолчала: по рядам пронесся тихий вздох. — Это слово пришло к нам из мифов и легенд, и три столетия назад гули были лишь страшной сказкой, рассказанной на ночь. Кто-то знает, как раньше толковалось слово «гуль»?

Она скользнула внимательным взором по лицам, и каждый, кого касался этот пристальный взгляд, предпочитал опустить глаза. Я подняла руку.

— Да, кадет Дейрон?

— В фольклоре гули — это существа, живущие вдоль дорог. Они охотятся на путников и выпивают их кровь. Считалось, что гули — бывшие люди, умершие не своей смертью. Они восстают из могил и пытаются найти убийц, но уже не разбирают, кто прав, кто виноват. Их просто тянет к живым, будто теплая кровь может ненадолго и их самих сделать живыми…

Все это я хорошо знала из рассказов папы. Страшные сказки прошлого казались детским лепетом по сравнению с ужасами настоящего.

— Кого мы называем гулями сейчас? — спросила мейстери Луэ.

Все молчали, потупившись. Хотя мы часто использовали это словечко для ругательств, говорить всерьез о гулях никому не хотелось. Эта тема пугала, что уж, и у меня мурашки побежали по коже.

— Смелее!

Темноволосый парень, сидевший на первом ряду, поднял руку.

— Мы называем гулями людей, которые пострадали и умерли от ран, нанесенных тварями Изнанки, — отчеканил он. — Только они… не совсем мертвы. Они встают через несколько дней и начинают охотиться на живых. Пьют их кровь, и их жизненную силу вместе с ней.

Парня передернуло, и он замолчал. В тишине раздался голос Медеи:

— На нашу деревню, Сосенки, напал гуль. Пришел от границы. Еле изловили. Он днем прятался, а ночью нападал, так за несколько дней десятерых извел, паскуда.

— Пожалуйста, не надо, — всхлипнула Веела. — Это так страшно. Это ведь бывшие люди. Такие же, как мы…

— Не надо? — Голос мейстери Луэ прокатился по аудитории подобно грому. — Встать, кадет!

Фиалка, дрожа, поднялась, по ее щекам струились слезы, но на лице преподавательницы не мелькнуло и тени жалости.

— Это страшно, не спорю! Велико искушение отвернуться, закрыть глаза, а еще лучше накрыться одеялом с головой и молиться, чтобы пронесло. Такое поведение позволительно избалованной девице, но не кадету Академии Торн-а-Тир!

Отчитывали Веелу, но все вокруг втянули головы в плечи.

— Да, это бывшие люди. Тот, кого вы хорошо знаете и любите, может превратиться в чудовище — ваша мать, брат, жених! В опасное, почти неубиваемое существо, которое под силу уничтожить только одаренному! И ваша рука не должна дрогнуть! Потому что если не вы, то кто?

Мейстери Луэ перестала прожигать Веелу взглядом и сказала уже спокойнее:

— Первые практикумы не за горами. Скоро начнете учиться сами упокаивать гуля и убивать тварей Изнанки. Что вы как дети малые, право слово. По-другому дар не пробудить.

Мои внутренности смерзлись в комок, когда я поняла, что совсем скоро придется не просто спуститься в подвалы, чтобы полюбоваться тварями, сидящими в клетках. Мы не разглядывать их придем… мы придем сражаться.

Почему-то я думала, что самое страшное ждет нас на втором курсе, а то и на третьем. Нет, нам не дадут отсрочки — дар станут пробуждать как можно скорее. Жестокими способами, иначе никак. И выживут, увы, не все кадеты.

После лекции мы покидали аудиторию в молчании, разговаривать не хотелось. А ведь мы прошли испытание лабиринтом, а значит, не были совсем уж никудышными и испуганными детишками.

У дверей поджидал эфор Эйсхард. Он приподнял бровь и с усмешкой посмотрел на наши унылые лица.

— Давайте угадаю, желторотики, — предложил он. — Мейстери Луэ любит сходу закручивать гайки.

— Как молотком по голове, — пожаловался словоохотливый Барри. — Бум-бум-бум!

— О ком сегодня шла речь? Псы ночи? Аспиды? Драугры? Ее любимчики. Октопулосы?

Я невольно вздрогнула, раненое плечо отозвалось болью, но Эйсхард, к счастью, не смотрел на меня.

— Гули, — буркнул кадет Хилл. — Проклятие, и как теперь обедать? Весь аппетит пропал!

— Обед тебе пока и не грозит, — отрезал командир, и веселость с него как рукой сняло.

Точно, третьим занятием в расписании стояло «знакомство с Академией». Идем гулять по территории? Но почему Лед так странно отреагировал? Куда подевалась надменная усмешечка?

Тут до меня дошло, и словно демоны преисподней принялись дергать за ниточки, пробуждая в душе все самое скверное и жестокое. Я была зла на Эйсхарда, очень зла и мечтала отомстить — отплатить за иголку, впившуюся в шею.

Ох, Мишель, зря ты мне рассказала про его сестру.

— После прорывов очень много гулей появляется, — сказала я со вздохом. — Про таких людей обычно говорят: пропали без вести, чтобы пощадить чувства родных. Но мы-то все понимаем, что они не просто так пропадают. Ужасно! Подумать только, твой близкий стал безмозглой тварью. Ходит где-то оборванный или валяется упокоенный в канаве.