Анна Платунова – Чужая невеста (страница 59)

— Идем!

Я вскочила с постели и уставилась на платье, которое теперь, в лучах утреннего солнца, выглядело еще хуже, чем я представляла: рваное, измятое, в пятнах крови. Да и гвардейская форма Тайлера находилась в таком же плачевном состоянии.

— Жди, я скоро!

Тай вернулся с шерстяным платьем и теплой накидкой, сам он уже успел переодеться. Я узнала овчинный полушубок, слишком широкий даже для его плеч.

— Как там Вель? — спросила я, сразу догадавшись, где он добыл сменную одежду.

Сейчас, когда я могла размышлять о событиях вчерашнего дня, отбросив эмоции, я была рада, что Тай победил Лэггера в честном поединке, а не зарезал, как бешеную собаку.

— Держится, — коротко ответил Тай.

Мы оба понимали, что Вееле нужно время, а потом мы обязательно поговорим обо всем, найдем нужные слова.

— Веела сегодня увидится с мамой, — добавил он. — Леди Лэггер остается под домашним арестом, но это временная мера, ей ничего не угрожает.

— Хорошо, — кивнула я.

Вееле есть с кем разделить горе, и Ронан рядом, всегда поддержит и утешит. И хоть я и хотела обнять подругу, но незаконченное дело — запись воспоминания капитана Эберда — не давало мне покоя.

Я плохо знала Эберда. Капитан перевелся в наш гарнизон незадолго до Прорыва, но отец как-то сразу нашел с ним общий язык, разглядев в молодом мужчине толкового офицера.

Собралась я за считаные минуты, волосы заплела в простую косу, накинула на голову капюшон.

— Я готова.

Улицы заполняли толпы людей — испуганных людей, которые уже знали о перевороте, но не понимали, что теперь ждет Империю. Расчет на то, что жители хлынут к выстроенным к свадьбе площадкам, оказался верным: все надеялись услышать объяснения. И офицеры-одаренные, стоящие на помостах, суровые офицеры в черной форме, явно не просто так с высоты оглядывали людское море. То ли нужно было собрать побольше народа, то ли прозвучал приказ ждать — но выступление откладывалось.

Тай раздвигал широкой грудью толпу и тащил меня за собой. Я успевала услышать обрывки разговоров:

— Император убит?..

— Нет, он под стражей…

— Мятеж? Революция? Куда смотрит гвардия?

— Регулярная армия на стороне мятежа? О Всеблагой, это конец света…

Мы с Тайлером подобрались почти к самым подмосткам — наскоро сколоченной из досок сцене. Пустой, если не считать лейтенанта. Они с Таем обменялись кивками, а я не сразу узнала Флава — хронора, который вместе с Ярсом создал укрытие и спас раненных у Разрыва офицеров.

Над Лоренсалем понеслись удары колокола, слышимые и в самых отдаленных уголках столицы. Сопротивление использовало часовой бой как сигнал к началу действа. Колокола били и били не переставая, и люди невольно сдвигали ряды. На лицах застыло тревожное ожидание.

Лишь только стихли удары, Флав без лишних разговоров вынул из кармана эхо-кварц и положил его на доски. Из кристалла выросла огромная полупрозрачная фигура генерала Пауэлла, которая нависла над притихшей толпой подобно великану из детских сказок. Голос, усиленный артефактами, прозвучал как гром.

— Граждане Пантерана, я, генерал Пауэлл, возглавляющий сопротивление, собрал вас здесь сегодня, чтобы раскрыть глаза на чудовищную правду. Власть дома Арториев столетиями обманывала вас, держала вас в страхе и подчинении. Настало время узнать истину!

Женщина, стоящая рядом со мной, судорожно всхлипнула и закрыла рот ладонью. Они станут слушать. Невозможно отвести взгляд от этой грозной гигантской фигуры, заткнуть уши и не слышать рокочущего голоса.

Генерал Пауэлл говорил коротко, на понятном простым людям языке. Он рассказал, что первый император Максимилиан создал снадобье, изменившее его кровь. Максимилиан открыл первый Разрыв и впустил на наш мир тварей Изнанки для того, чтобы захватить власть над объединенными королевствами. Потомки продолжили его дело, хотя давно могли бы раз и навсегда закрыть Разрывы. Стоило миру ненадолго прийти в равновесие, как один из принцев отправлялся на границу, чтобы с помощью крови создать новую прореху.

— Не верю! — крикнул мужской голос из толпы. — Одни слова! Бла-бла-бла! Я так тоже наболтать могу с три короба!

Записанный образ генерала Пауэлла, конечно, не мог слышать обращенных к нему слов, но так совпало, что он как раз заговорил о свидетельстве капитана Эберда.

— В прошлом году казнили моего друга, полковника Дейрона. Его казнили как изменника, как предателя короны, как человека, который снял щиты на границе и впустил бестий. Города Истэд, Сул и Лифрей были разорены, тысячи людей погибли.

Я стиснула руку Тайлера, а он обнял меня за талию и прижал к себе.

— Прямо сейчас вы узнаете, что же на самом деле произошло на Севере, благодаря воспоминаниям капитана Эберда.

Фигура генерала Пауэлла растворилась в воздухе, и вместо нее все увидели снежную долину, ночное звездное небо, покачивающееся из-за размеренного хода лошади: мы смотрели глазами капитана Эберда. Перед нами развернулось самое яркое и живое представление, какое возможно вообразить. Куда там спектаклю или ярмарочному балагану. Флав отошел в сторону, чтобы не мешать, и все пространство подмостков заполнила картина зимней ночи, настолько четкая, что казалось: еще немного — и снежинки, кружащиеся над сценой, полетят в зрителей.

Капитан Эберд осмотрелся и повернулся к собеседнику.

У меня перехватило дыхание, и если бы не Тай и его теплые руки, обнимающие меня, не знаю, смогла ли бы я вновь задышать.

Темные глаза отца — уставшие, любимые, точно такие, как в моей памяти — глядели прямо на капитана, а значит — и на всех нас, собравшихся на площади. Смотрели на меня.

— Я должен его остановить, — сказал он.

Глава 69

— Не знаю, имею ли я право спрашивать, полковник, — раздался уверенный баритон Эберда. — Но если я сейчас с вами, значит, вы мне доверяете. Я в свою очередь готов выполнить любой приказ. Однако…

В голосе спутника отца впервые проскользнули нотки растерянности.

— Вы подозреваете его высочество в создании… Разрывов? Разве под силу такое обычному человеку?

— Он не обычный человек, — отрезал отец.

Тряхнул головой, обрывая себя. И тут же, видимо, признав право капитана Эберда узнать подробности, раз уж он позвал его с собой, торопливо, стараясь успеть до того, как в поле зрения окажутся принц Ивейл и советник, принялся рассказывать.

— Не знаю, замечали ли вы, что очень часто после визитов принцев на границу после недель, а то и месяцев затишья твари Изнанки активизируются, внезапно появляются новые трещины в реальности. Не всегда. Но с подозрительной частотой.

Отец быстро взглянул на собеседника, сузив глаза. Он колебался, стоит ли продолжать, и все же продолжил.

— Мой друг, генерал Пауэлл, считает, что это напрямую связано с посещениями принцев. Он просил меня присмотреться, когда кто-то из сыновей Аврелиана в следующий раз приедет в гарнизон.

Отец был осторожен, он ничего не сказал о том, что генерал Пауэлл возглавляет оппозицию. Мало ли какие могут быть подозрения у частного лица.

Капитан Эберд молчал, разглядывая холмы, небо и голову лошади. Он внимательно слушал.

— Сегодня вечером… я случайно подслушал их разговор. — Представляю, как тяжело отцу было признаться в таком поступке. — Я искал графа Ромера, чтобы поговорить о судьбе моей дочери. После ужина он сообщил мне, что намеревается забрать Алейдис в столицу, но этого я никак не мог допустить.

— Забрать вашу дочь? — воскликнул капитан. — Зачем? Разве она не должна и так осенью отправиться в Академию?

— О причинах такого решения графа Ромера я не стану сейчас говорить. — Отец медленно подбирал слова, а я закусила губу, увидев на его лице и страх за меня, и ненависть к Лэггеру. — Это приказ… высокопоставленного человека, с которым нас связывает общее прошлое… Неважно! Я шел поговорить с советником, но прежде, чем зайти, услышал голос Ивейла.

Люди, стоящие на площади, задержали дыхание, чтобы не пропустить ни слова. Я представила, что сейчас во всей столице повисла неестественная тишина. На каждой площади и в каждом закоулке разносится голос моего отца.

— Он зачитывал советнику письмо императора Аврелиана: не личное послание, а скорее приказ. Я, признаюсь, в первые минуты и сам отказывался верить… Его величество давал точные указания, где именно следует образовать Разрыв — к письму прилагалась карта с указанием линий силы и инструкция, сколько капель крови нужно использовать. Семь капель.

— Семь… — бездумно повторил капитан Эберд, пока не в силах осознать сказанное. — Семь… Что? О Всеблагой!

Зрители на площади разом зашумели. Мы с Тайлером переплели пальцы, я вцепилась в его руку, как в спасательный круг.

— Где теперь это письмо императора?

— Я его украл, — глухо пробормотал отец. — Пока советник Ромер его не сжег.

Бедный мой папа, не выносящий любой неправды и всегда поступающий по чести. Как ему, верно, непросто далось воровство. Но он понимал, что это, возможно, единственный шанс добыть доказательства для генерала Пауэлла.

— Письмо у вас?

— Нет, письмо уже отправилось вместе с моей дочерью в столицу. Она единственная, на кого я могу полностью положиться. Правда, Алейдис не представляет, какой важный документ везет. Я ей не сказал, чтобы не подвергать опасности…

Вот оно! Я беззвучно плакала, а Тай обнимал меня все крепче и покачивал в объятиях. Я везла в футляре приказ императора, выдающий с головой преступление короны против людей. Если бы только октопулос не догнал меня в пути… Вся жизнь могла пойти по иному сценарию. Может, и папа остался бы жив.