Анна Платунова – Чужая невеста (страница 25)
— Для того, чтобы встать между мной и Таем, есть Фрейн, — проворчала я, забирая ладони. — Мне нужно идти. Пожалуйста, постарайся предупредить Тайлера.
Зал заполнился людьми. Просторная комната, вместив в себя треть жителей гарнизона, сразу показалась маленькой. Верхнюю одежду складывали грудой у входа. В воздухе стоял запах мокрой шерсти, перемешанный с ароматами еды и воска, которым до блеска натерли сапоги и бляхи.
На самом краю сдвинутых столов, в конце длинной ножки «П», разместилось мое звено и команда Колояра. Я попыталась было втиснуться рядом с Вель, но она глазами указала мне на центральный стол, где восседал князь Лэггер, по правую руку от него — принц Фрейн. Между ними оставалось свободное место.
Не чуя под собой ног от волнения, я побрела к стулу, как на место казни.
Фрейн приподнялся, чтобы помочь мне сесть. Десятки глаз с недоумением воззрились на меня. Вернон переглянулся с Нормом. Лесли моргал так, будто не верил тому, что видит.
Полковник Вир разместился слева от Лэггера. Он посмотрел на меня с сочувствием, потом встал, ожидая тишины. Разговоры стихли. Начальник гарнизона был краток:
— Сегодняшний ужин в первую очередь посвящен памяти всех воинов, сложивших голову в битве с бестиями. Неважно, кто они — одаренные, гвардейцы или простые рекруты. Каждая трагически оборвавшаяся жизнь равняется десяти спасенным жизням мирных жителей. Мы знаем, за что сражаемся! Также сегодня мы чествуем всех, кто выжил, кто проявил себя в бою как герой! Я лично хочу представить к награде «Капля стали» лейтенантов Арви и Тейна. И кадета Ярса, который по счастливой случайности оказался рядом и пришел на помощь! Кстати, где он?
Вот гадство! Кто-то из младших офицеров, сидящих ближе к краю, сказал, что видел его снаружи, метнулся и привел Ярса в зал. Ему немедленно освободили место и придвинули тарелку с куском пирога. Полковник Вир хотел как лучше, но кто теперь предупредит Тайлера?
Начальник гарнизона с улыбкой кивнул бледному Ярсу, которому кусок в горло не лез, и повернулся к князю Лэггеру.
— Передаю слово нашему гостю!
Князь поднялся, взял в руки бокал вина и медленно оглядел всех присутствующих, задерживая взгляд на некоторых лицах, будто пытался забраться гостям в голову и понять, о чем они думают. Под этим пристальным взглядом разговоры окончательно стихли. Лэггер изобразил широкую улыбку.
— Я рад видеть всех доблестных защитников Севера!
Приоткрылась входная дверь, впуская внутрь клубы морозного пара и среди них — фигуру в темной форме. Тайлер.
Сердце ударилось о ребра и, кажется, на миг перестало биться.
Глава 28
Тайлер не стал проходить, хотя сидящие на скамье с краю потеснились, приглашая его присоединиться. Он прислонился спиной к косяку и скрестил руки на груди. Такой красивый! Тай скользнул взглядом по лицам, выискивая меня. Нашел во главе стола между Фрейном и князем, вопросительно приподнял бровь: «Аля?» Я невольно подскочила навстречу, но князь, не поворачиваясь, положил руку мне на плечо, пригвождая к месту. И взглядом остановил Ярса, который тоже попытался встать.
— Лейтенант Эйсхард! — радушно воскликнул князь. — Я сегодня подписал прошение императору на представление вас к высшей офицерской награде — ордену «За заслуги перед Отечеством».
Уголок губ Тайлера искривился в усмешке. Тай ясно давал понять, что он думает об этой подачке.
— Лейтенант Эйсхард не только оказал своевременную помощь отряду — он спас жизнь его светлости, принцу Фрейну Аврелиану Ливарскому, третьему сыну императора, князю Равнин Штормового Предела, лорду Западных Земель, Рыцарю Первого Круга.
Пока князь Лэггер перечислял все составляющие длинного титула принца Фрейна, то тут, то там за столом раздавались изумленные возгласы, гости приподнимались с мест, чтобы лучше разглядеть того, кого они до нынешнего момента считали лейтенантом гвардии.
Поза Тайлера не изменилась, но лицо застыло маской. Он на мгновение отвел глаза от Фрейна, чтобы посмотреть на меня, и тогда во взгляде мелькнула растерянность: «Что происходит, Аля?» Я сидела, вцепившись в край стола до боли в пальцах.
Фрейн поднялся, слегка поклонился и снял с шеи амулет — флакон из темного стекла. И тут же его внешность изменилась. Черты лица смягчились, сделавшись более тонкими и аристократичными, он даже как будто стал выше ростом, но
Фрейн бросил амулет на стол и поднял руки вверх под одобрительные крики.
— Принц Фрейн прибыл на северную границу, скрывая свою личность, чтобы своими глазами увидеть, как сражаются доблестные воины, и принять участие в битве не как наследник великой династии, а как солдат Империи. Без привилегий. Без особого отношения.
Чего у Лэггера не отнять, так это способности любой факт перекрутить в свою пользу! Теперь Фрейн представал едва ли не героем.
— Но сегодня его высочество открывает свой истинный облик, чтобы поблагодарить всех вас за службу!
— Друзья, соратники… — вступил Фрейн.
Я почти не вслушивалась в его витиеватую речь. Смотрела на Тайлера, а он смотрел на меня: немного удивленно, но с бесконечной любовью. Последние минуты, когда он доверяет мне…
— Лейтенант Эйсхард, — вдруг обратился принц к Тайлеру, заставив меня вздрогнуть. — Это не приказ, но просьба, на которую, смею надеяться, вы откликнетесь. Моему отряду и группе кадетов предстоит непростое путешествие к бывшему восточному гарнизону. Не согласитесь ли вы сопровождать нас?
— Конечно, — коротко ответил Тай, не обращая внимания на возгласы гостей: «К восточному? К разрыву? С первогодками?».
— Отлично, лейтенант Эйсхард. Благодарю за службу! Но, прежде чем мы приступим к торжественному ужину, у меня еще одно важное объявление! — снова заговорил князь Лэггер. — Вы все, я вижу, удивлены тому, что кадет Дейрон сидит рядом с его высочеством принцем Фрейном. Я тоже был немало удивлен, когда он, сын императора, подошел ко мне и сказал: «Дорогой дядя, кажется, я влюблен! В простую девчонку. Но самую смелую, красивую и умную девушку в империи! И она тоже любит меня. Я знаю, что отец не одобрит этот брак, к тому же Алейдис дочь печально известного полковника Дейрона, и все же я хочу быть с ней до конца жизни!»
Комната кружилась у меня перед глазами. Лица превратились в расплывчатые пятна. Только одно лицо я продолжала видеть ясно и четко. И то, как холодеют синие глаза, превращаясь в хрустальный лед.
— Знаете, что я ответил племяннику? — спросил князь, умело манипулируя толпой: суровые воины, не раз побывавшие на краю смерти, улыбались как дети: всем нравятся истории о невероятной любви между принцем и простушкой. — Что я поддержу его! Принц Фрейн выбрал ту, чья отвага, решимость и честность неоспоримы.
Честность… О да. Лгунья. Я подлая лгунья.
— А если кто-то решит напомнить о ее происхождении, знайте: империя велика ровно настолько, насколько велика ее способность прощать.
Под восторженные крики принц Фрейн протянул мне руку, помогая подняться. Ноги не держали. Воздух застывал в легких. Я почти не чувствовала пальцев, которые Фрейн сжал в своей ладони.
Зато больнее раскаленного железа ощущала вопрошающий взгляд Тайлера. Он не верил. Он молил о каком-то намеке. О моей мимолетной улыбке, которая сказала бы ему: «О нет, не беспокойся — это ерунда, просто игра». А у меня не было сил, чтобы открыто посмотреть на него.
«Лгунья. Лгунья. Подлая лгунья», — метались мысли.
Принц Фрейн поднес к губам мое запястье, потом наклонился и легко коснулся поцелуем щеки. Зал взорвался аплодисментами, но грохот захлопнувшейся двери прозвучал как раскат грома.
Тайлер ушел, унося с собой мое сердце.
Ярс кинулся следом за другом, но вернулся уже через несколько секунд: попробуй поймать мерцающего, если он этого не хочет…
Ноги подкосились, и я рухнула на стул.
Глава 29
Нет.
Нет.
Это не могло быть правдой.
Я верил ей. Верил, как верят в то, что солнце каждое утро встает на востоке, а садится на западе. Как в то, что за зимой всегда следует весна. Как во что-то незыблемое и постоянное.
А она лгала.
Я прыгнул, как только вышел на крыльцо, — без маяка, без малейшего представления, куда собираюсь попасть. Наобум. Даже первогодки понимают, как это опасно для мерцающего: можно разбиться о дерево, упасть в расщелину или очутиться под водой. Не знаю, чего я добивался. Мною двигали боль и чувство нереальности происходящего.
Этот жалкий червяк держал ее за руку, и она не отстранилась. Он поцеловал ее, а Алейдис позволила, только побледнела. Она не посмотрела на меня, наоборот, старательно отводила глаза. Стыд — вот что это было.
Я не разбился о дерево и не рухнул в пропасть. Проклятый везунчик. Я очутился посреди заснеженного поля, не так далеко от гарнизона, как хотел бы: сквозь прозрачный лес можно было различить огни на дозорных башнях. Конечно, я не мог слышать разговоров, но мне мерещился приглушенный смех и перешептывания: «Видели этого доверчивого идиота? Он ни разу не усомнился в том, что карие глаза смотрят с любовью, а губы всегда говорят правду. Болван!»
И, чтобы заглушить этот издевательский голос, я закричал, надрывая легкие и сжимая кулаки. Кричал до тех пор, пока не обессилел и не упал коленями в снег.