Анна Платунова – Баллада Пепла и Льда (страница 8)

Он действительно привел нас в столовую. Это стало понятно еще раньше, чем створки дверей гостеприимно распахнулись – по запахам готовящейся пищи, по аромату кофе. Кофе! У меня аж под ложечкой засосало. Как же я люблю этот напиток.

Мы приободрились, зашевелили ногами скорее. Раздались смешки и шуточки. Жизнь предстает совсем в ином свете, не в таком мрачном, когда в воздухе разливаются вкусные запахи!

Но эфор Эйсхард снова остановился, на этот раз у самых дверей в столовую, развернулся и знаками указал, что следует отойти к стене. Мы, ворча себе под нос, повиновались.

– На этой стене будут вывешивать приказы и распоряжения по Академии, – сказал командир, поднял указательный палец и, не глядя, указал себе за спину.

Сейчас белая стена была девственно-чистой, но вдруг прямо на наших глазах на ней выступила черная надпись «Назначение командиров звена».

Один из парней удивленно прочитал ее вслух, и эфор Эйсхард улыбнулся ему ледяной улыбкой.

– В вашей группе три звена: два по четыре человека и одно, где вас будет пятеро. Командиров звена назначал не я.

При этих словах эфор вперил в меня взгляд.

– Их назначали по результатам прохождения первого испытания в лабиринте.

Командир вынул из нагрудного кармана поблескивающие металлом четырехконечные звездочки.

На стене снова проступили буквы, и тот же парнишка, который, видно, любил все проговаривать вслух, зачитал, не дожидаясь слов эфора Эйсхарда:

– Первое звено. Командир – Атти Галвин, подчиненные – Барри Кон, Медея Винс, Бренден Хилл. О, это же я!

– Поздравляю, кадет Галвин, – сказал эфор Эйсхард и кивком пригласил того приблизиться, приколол ему на воротник звезду звеньевого.

Галвину одобрительно захлопали. Удивительно, что этот толстяк, который, похоже, не мог думать ни о чем, кроме еды, удостоился такой чести. Но кто знает, как он показал себя в лабиринте?

Интересно, в чье звено попаду я? Может быть, его командиром станет Ронан. По крайней мере от него я не ждала удара в спину. Или хотела в это верить…

Надпись на стене сменилась.

– Читайте, кадет Хилл, раз уж начали, – усмехнулся эфор.

– Второе звено! – провозгласил Бренден.

Я посмотрела на стену, и мое сердце упало. Этого просто не могло быть. Я не хочу! Мои губы шевелились одновременно с губами кадета Хилла, только он произносил вслух то, что я проговаривала мысленно.

– Командир – Алейдис Дейрон. – Он запнулся, изумленно уставился на меня. Гул голосов стих, ни одного хлопка, ни одного одобрительного выкрика! – П…подчиненные: Ронан Толт, Веела Ансгар, Лесли Лейс.

Я – командир? Впрочем, чему я удивляюсь? Я уже взваливала на плечи эту обузу, когда вела по лабиринту Ронана и Веелу. Кто-то из руководства посчитал, что я справлюсь. Значит, справлюсь! Другое дело, что ни Ронан, ни Веела, судя по их косым взглядам, не очень-то были рады снова оказаться со мной в одной команде.

– Что за бред? – воскликнул парень с шапкой кудрявых волос, видать, тот самый Лесли. – Я не буду подчиняться девчонке и дочери предателя!

– Оспорь, – бросил эфор.

– В смысле? Как?

– Добудешь ее звезду – она твоя.

– Звезда или девчонка? – хихикнул кто-то с задних рядов.

Эфор Эйсхард вскинул пасмурный взгляд на весельчака, и тот предпочел заткнуться.

– Звезда.

У меня кишки закрутились в узел, а в груди похолодело. Напрасно я надеялась, что никого не придется пинать, – судя по всему, придется! И, хотя я вовсе не хотела становиться командиром звена, уступать я тоже не должна. Я и так в шатком положении, меня станут презирать еще сильнее, если я сдамся Лесли. Нет, никак нельзя показывать слабость. Проклятие!

– А это по правилам? – ахнула Веела, коротко оглянувшись на меня. – Так можно?

Фиалка так до сих пор и не поняла, что в Академии Торн-а-Тир правила не на первом месте. Ансгар, Ансгар… Знакомая фамилия. Меня вдруг озарило: это ведь одна из древнейших аристократических фамилий.

– Слышь, Пепел, скоро я надеру твою маленькую задницу! – крикнул Лесли, хорохорясь.

Ну, это мы еще посмотрим! И я, кажется, обзавелась прозвищем.

Командир Эйсхард подозвал меня кивком, оттянул воротник жилета и, глядя мне прямо в глаза, проткнул ткань длинной острой иглой. Ткань, а следом за ней кожу. Я вздрогнула и стиснула зубы, пока тонкая игла пронзала мою плоть. По шее, щекоча, сползла капля крови. Эфор Айсхард специально причинял мне боль и продолжал неотрывно смотреть мне в лицо. На что он надеялся? Что я заплачу? Убегу? Такого удовольствия я ему не доставлю!

– Поздравляю, кадет Дейрон, – бесцветным голосом сказал он.

Глава 11

Пока кадет Хилл зачитывал вслух состав последнего звена, к дверям столовой подошла следующая группа одаренных под предводительством светловолосого эфора. Командир Эйсхард называл его Ярсом, а тот его – Снежкой. Забавное прозвище, неудивительно, что Эйсхард его ненавидит. Куда больше ему бы пошло зваться бездушным куском льда. Или просто Льдом, да. Или гаденышем! Я, поморщившись, потерла место укола.

– Поздравляю, кадет Фридман, – как ни в чем не бывало продолжал он назначать командиров, вручил последнюю звезду и повернулся к нам, усмехнулся краешком рта. – Отправляемся на ужин.

– Да-а! – раздались крики. – Ну наконец-то!

В столовой нас рассадили за столики по звеньям. Тарелки разносили кадеты-второкурсники.

– Какая честь! – ухмыльнулся Лесли, когда стройная симпатичная девушка поставила перед ним тарелку с наваристым супом.

Он откинулся на стуле, заведя руки за голову, и пожирал второкурсницу масленым взглядом.

– Не радуйся, желторотик, – парировала та. – На следующей неделе обязанность дежурить по столовой перейдет к вам. Субординацию еще никто не отменял. Слышал о такой?

Лесли приуныл, но ненадолго. Он подмигнул Вееле.

– Одно радует – со мной в команде такая славная крошка! Мы ведь с тобой подружимся?

Веела покраснела и потупилась. Вот ведь заноза в заднице этот Лейс! Надо срочно поставить его на место, пока он окончательно не распоясался. Я еще не знала, какие обязанности у командира звена, но подозревала, что держать в узде зарвавшихся подчиненных – одна из них.

– Еще одно оскорбительное замечание в сторону Веелы или дежурного, и ты получишь штрафные баллы! – отчеканила я.

На самом деле я понятия не имела, могу ли я назначать штраф. Но если нет, то какой смысл в командовании? Звенья для того и придуманы: эфор просто физически не сумеет уследить за всеми.

Лесли метнул в меня взбешенный взгляд, открыл было рот – явно не для того, чтобы попросить прощения – но прошипел только:

– Недолго тебе осталось командовать, Пепел.

– От меня ты штрафных баллов не получишь, – прогудел Ронан. – Но вот по зубам – запросто!

Неужели сын рыбака решил вступиться за меня? Или, скорее, за пунцовую от смущения Веелу. И все равно приятно ощутить рядом с собой плечо товарища.

– Давайте ужинать! – пискнула Фиалка. – Суп остывает!

В гнетущем молчании мы заработали ложками, тишину нарушало лишь осторожное позвякивание да хлюпанье. Ронан очень старался не сёрпать супом, но получалось у него плохо.

– Какой необычный суп, – сказала Веела, отставив тарелку – она едва ее ополовинила.

Видно, на языке аристократов «необычный» означало «несъедобный», но врожденная деликатность не позволяла дочери родовитого семейства пренебрежительно отзываться о еде. По мне, так суп вполне себе ничего. В гарнизоне мы с отцом питались тем же, что и рекруты: перловкой с тушенкой, щами из кислой капусты. В общем, без изысков.

– А у нас дома, знаете, какие блюда подавали к обеду? – оживилась Веела. – Рассказать?

– Валяй! – дозволил Ронан и выхлебал остатки супа прямо через край тарелки, поднеся ее к губам.

– Папа любит уху из стерляди, а к ней у нас обычно подаются расстегаи, где начинка тоже из рыбы! – начала Веела, ее глаза засияли, когда она погрузилась в воспоминания. – На горячее – мозги под зеленым горошком, утка под рыжиками, телячья голова с черносливом и изюмом.

Ронан сглотнул и жадным взглядом уставился на недоеденный суп Веелы.

– Будешь?

– Не-а, доедай. Так вот. На четвертую перемену подавали в основном жареную дичь: индеек, уток, гусей, рябчиков, куропаток. Куропаток редко, только в охотничий сезон.

Я перестала вслушиваться в слова Фиалки, но была ей благодарна: Вееле удалось создать за нашим столом хрупкий мир. Парни как завороженные смотрели на нее и начисто подмели все, что оставалось на столе. Нам на второе, конечно, телячью голову с черносливом не подали, но рис с мясом тоже оказался вполне неплох.

– А вот и компот! – воскликнула я, когда на стол опустился графин с желтоватой жидкостью.

– Из сухофруктов, – вздохнула Веела. – И никакого десерта.