Анна Пейчева – Влюбленные Романовы (страница 4)
В науках Саша не слишком преуспевал, однако проявлял интерес к хозяйству – отец не раз просил его проследить за окраской крыши дома, присмотреть за строительством зимней резиденции. Такие поручения Саша исполнял с превеликим удовольствием; сказывались простонародные дедовские гены.
Саше было скучно в обществе своей невесты. Не красавица, да еще все время пересказывает какие-то заумные книги. А это вечно печальное лицо? Ну какому мальчишке понравится такая зануда?
А Наталья и вовсе возненавидела своего суженого – за его простоту, изнеженность и полное незнание жизни. Но все это были причины второстепенные, а главная – другая. Как говорит историк Арсеньев, великая княжна «справедливо негодовала на князя за то, что без предварительного ее соизволения и без всякого к ней отношения он дерзает располагать ее сердцем и будущим счастьем ее жизни».
«Русский биографический словарь» 1896 года сообщает: «Свадебный замысел не удался и привел к совершенно неожиданному для кн. Меншикова результату. Великая княжна Наталья Алексеевна с негодованием отнеслась к его плану, составленному без ее согласия, и стала опираться на Остермана, к которому вообще была расположена. Значение Остермана усилилось, и он незаметно, но твердо пошел к намеченной цели – удалению кн. Меншикова от двора».
Спустя всего несколько месяцев самый влиятельный человек империи оказался в сибирском городке Берёзове – лишенный имущества, денег, титулов и наград. Все, что у него оставалось, – это его семья, терпевшая все тяготы и лишения вместе с ним. Бывший князь сам сколотил избу, сын охотно помогал. В какой-то момент все Меншиковы заразились оспой. Валяясь с лихорадкой на жестком топчане в ледяной избе, Саша наконец понял – почему у его бывшей невесты всегда были такие грустные глаза. От тяжелой жизни – вот почему.
Тем временем, у великой княжны дела тоже были плохи. Брат-бездельник все больше расстраивал ее своими бесконечными гулянками и беспрерывной охотой, он совсем отдалился от сестры и государственных дел. Наталья горячо принимала к сердцу его невнимание к ней и легкомысленное поведение. Вскоре она занемогла изнурительной лихорадкой, перешедшей в скоротечную чахотку, и скончалась 22 ноября 1728 года, оплаканная, по словам герцога де Лириа, русскими и иностранцами, знатными и бедными. Брат Петр так до конца и не оправился от этой потери; он рыдал сутками и выехал из Слободского дворца, который занимал в Москве вместе с сестрой.
Похороны Натальи получились очень торжественными. Для украшения церемонии использовалось серебро, отнятое у опального князя Меншикова.
Саша Меншиков выжил после оспы – в отличие от своего отца. Когда император получил известие о кончине светлейшего князя, то приказал освободить его детей и дозволить им жить в деревне дяди их Арсеньева с воспрещением въезжать в Москву; повелено было дать им на прокормление по сто дворов из прежних имений их родителя и сына записать в полк. Саша получил обратно свою старую одежду и немного отцовской посуды; но его новая жизнь нисколько не напоминала прежнюю роскошь.
Он служил простым прапорщиком гвардии в Преображенском полку, участвовал во многих важных сражениях, показал себя храбрым офицером и порядочным человеком. В двадцать восемь лет Саша женился – на княжне Елизавете Петровне Голицыной. У них было четверо детей и, кажется, вполне счастливая семейная жизнь… Хотя Елизавета, выросшая в спокойствии и достатке, порой не могла понять душевных метаний своего мужа, перенесшего тяжелейшую сибирскую ссылку.
Да, иногда прапорщик Меншиков невольно думал – а что, если бы тогда, много лет назад, он сумел оценить красоту души Натальи? Если бы они с великой княжной нашли общий язык – могли бы они со временем полюбить друг друга? Ведь тогда не было бы свержения отца; не было бы проклятой ледяной избы в Берёзове; Наталья не скончалась бы от грусти и одиночества… Но – все это были пустые фантазии. И Саша, печально вздохнув, в который раз повторял себе: «Так проходит земная слава».
Граф-пастух Алексей Разумовский – лучший человек в жизни вздорной императрицы Елизаветы Петровны
Простой пастух стал мужем государыни всероссийской… Эта сказочная история могла произойти только в странном XVIII веке, возносившем случайных людей на самый верх и низвергавшем наследников престола в темницы. Алексей Разумовский, сын черниговского казака, вдруг оказался в Зимнем дворце; в него без памяти влюбилась молодая, богатая, потрясающе красивая императрица Елизавета; но даже не это было самым удивительным – а тот факт, что, несмотря на новообретенное могущество, Алексей остался отличным парнем и никогда не забывал свою малую родину.
Алеша родился среди черниговских степей, в местечке под названием Лемеши. Жизнь у него была тяжелая: пятеро братьев и сестер, вечно хмельной отец. А ведь когда-то казак Грицько Розум был лихим воякой; но променял он шашку на чарку, теперь все из дома уносил в корчму. Зато с матерью Алеше повезло. «Звали ее Наталкою, – рассказывает историк Дмитрий Миллер. – Хозяйка она была неусыпная: и за детьми присмотрит, и пьяного мужа спать уложит, и по хозяйству справится, и к людям на поденную пойдет. За это все и уважали ее на хуторе и в один голос называли разумною; – сказано, Розумиха».
Трудно было матери прокормить шестерых детей; а потому Алеша, едва встав на ноги, нанялся пастухом общественного стада. По праздникам паренек ходил в соседнее село Чемер – послушать церковную службу и помочь дьяку: то кадило подаст, то свечу вынесет. Как-то раз дьяк услышал чудесное пение юного Розуменка и поставил его петь на клиросе. Все любили Алешу – был он послушным, голосистым и очень способным, быстро учился читать и писать. Но отец приходил в ярость, завидев Алешу с книжкой. Казак хотел, чтобы его сын стал доблестным воином, а не церковником. Пришлось пареньку сбежать из дома. Чемерский дьяк охотно принял его у себя. Так и остался бы наш герой при сельском храме… Если бы не счастливый случай. В Чемере проездом очутился петербургский полковник Вишневский.
Историк Миллер сообщает: «Вишневский служил при самой государыне, слышал лучших царских певчих, бывал и за границею; но такого редкого голоса, как у Розума, ему до тех пор встречать не приходилось. Он предложил Розуму ехать вместе с ним в Петербург, обещая пристроить его там к царской певческой… Сборы были недолгими: у молодого Розума были только черные брови да дивный голос, и, наскоро распростившись со своим учителем дьяком и родичами, улетел он вместе с полковником искать счастья в далекую столицу».
Туманный, надменный, великолепный Петербург ошеломил 22-летнего Алексея, привыкшего к вольным черниговским полям. А более всего его впечатлила цесаревна Елизавета Петровна, умевшая эффектно обставить свое появление перед гостями. Рассказывает Евгений Анисимов: «Перед ними открывалась сверкающая в лучах солнца анфилада комнат и залов, уходящих в какую-то теплую зеркально-золотую бесконечность. Вдруг в самой глубине ее что-то вспыхивало и начинало двигаться. Накатывалась, нарастала волна света, шороха тканей, аромата – это шла Елизавета… Медленно превращалась она из еле видной, но сверкающей драгоценностями точки в явственно очерченную, шуршащую парчой и драгоценностями фигуру».
Однако общаться с нарядной цесаревной оказалось легко и приятно. Елизавета была дочерью царя-плотника и пленной служанки Марты Скавронской, а потому презирала светские условности. Как сообщает историк Даниил Лукич Мордовцев, «в селе Покровском цесаревна сошлась с простыми слобожанками, игрывала с слободскими девушками, водила с ними даже обыкновенные русские хороводы в летние вечера, сама певала в этих хороводах русские песни, и мало того – даже сочиняла хороводные песни в чисто народном стиле и характере».
Да, неслучайно елизаветинскую эпоху называли веком песен. По меткому выражению историка Евгения Анисимова, «музыки при дворе звучало столько, что все царствование Елизаветы походило на какой-то непрерывный международный музыкальный фестиваль». Конечно, голосистый певчий отлично вписался в эту творческую обстановку. Сначала цесаревна оценила несомненный музыкальный талант Алексея, а со временем не смогла устоять и перед его мужским обаянием.
Они были незабываемой парой – высокий, стройный, черноглазый Алексей и пышная блондинка Елизавета, которую испанский аристократ герцог де Лириа описывал так: «Принцесса Елисавета – такая красавица, каких я никогда не видывал. Цвет лица ее удивителен, глаза пламенные, рот совершенный, шея белейшая и удивительный стан. Она высокого роста и чрезвычайно жива. Танцует хорошо и ездит верхом без малейшего страха. В обращении ее много ума и приятности, но заметно некоторое честолюбие».
Потом случилась неприятность – Алексей потерял голос. Однако Елизавета не пожелала с ним расставаться, назначила сперва придворным бандуристом, а потом управляющим своих имений. Бывший лемешовский пастух Розум стал господином Разумовским, а сама цесаревна звала его своим «другом нелицемерным».
Уже будучи императрицей, Елизавета решилась выйти замуж за своего возлюбленного. Она собственноручно вышила свадебные платки и организовала скромное венчание в пригороде Москвы. Как ни любила Елизавета эффектные шоу, но тут случай был неподходящий; народу не следовало знать, что у России появился тайный император.