Анна Пейчева – Селфи на фоне санкций (страница 13)
– Ну и чем ты после этого лучше нашей великой Раисы Павловны? Одного поля ягоды! Ты спишь на диване, который будто прямиком из нашей студии сюда доставили; она в честь вождя революции сына назвала. Владлен! Это же какой изощренный подхалимаж!
– Да… Только у нее всё это было не зря – видишь, стала же губернатором. А у меня вот как закончилось…
Вокруг все расплылось от подступивших слез.
– Перестань, что ты так убиваешься? – Вася встал, подошел ко мне, неловко потоптался рядом, потом отвернулся к окну. – Давай-ка лучше начнем собирать вещи, мы же за этим сюда приехали, а не чтобы рыдать в три ручья. Время идет, а до дачи отсюда путь неблизкий.
Я высморкалась в салфетку и сказала:
– Ты прав, сейчас выключу компьютер, вставлю сим-ку в старую «раскладушку» и примемся за дело.
Выходя из кухни, я вдруг услышала немного смущенный Васин голос:
– Алекса, можно тебя спросить кое о чем?
В горле мгновенно пересохло.
– Кхм, конечно, Вася, с удовольствием отвечу.
Мужественный силуэт, эффектно освещенный солнцем, нарисовался в кухонной арке.
– Я понимаю, что вопрос немного неуместный, тебе сейчас совершенно не до этого…
Краем глаза я видела свой профиль в зеркальной двери шкафа-купе в прихожей – боже, в этом черном костюме я похожа на монашку, нужно переодеться во что-то более неформальное и, возможно, даже соблазнительное… Я быстро вытерла глаза.
– Что ты, я уже совершенно успокоилась, можешь спрашивать, о чем пожелаешь!
– Ну ладно, – Василий подошел поближе и я с удивлением увидела в его руке сковородку. – Тогда скажи, зачем ты хранишь в холодильнике яичницу недельной давности? – он с интересом потыкал пальцем в неаппетитную заскорузлую субстанцию, которая за эти дни, кажется, мумифицировалась. – Это какой-то научный эксперимент? Ты выращиваешь яд из подручных продуктов? Еще я заметил у тебя на полке булку, целиком состоящую из плесени. Это тоже в рамках твоего химического исследования?
Я залилась краской. Да уж, главный приз в номинации «Лучшая хозяйка Купчино» мне явно не светит.
– Да это я еще на прошлой неделе собиралась позавтракать, приготовила яишенку, а меня срочно вызвали на работу, ну я подумала, съем ее вечером, убрала в холодильник, а потом устала и вообще про еду забыла… – залепетала я. – Слушай, будь другом, хватит держать ЭТО у меня перед носом, выкини ты ее вместе со сковородкой, и булку туда же!
Вася хмыкнул и пошел обратно на кухню, я же занялась телефоном. Написала смс Марианне со своей новой сим-ки – а вдруг я ей срочно понадоблюсь? Больше никаких номеров я не смогла бы вспомнить даже ради спасения собственной жизни – всё осталось в белом смартфоне.
Разве что телефоны родителей знала наизусть. Так, папе не стану звонить – просто не смогу ему сказать про свое увольнение, это его убьет, он ведь такие надежды возлагал на меня… Помню, как мы мечтали, что вот стану ведущей на ТТВ, меня заметят в Москве, пригласят на «Финансовые новости», перееду в столицу, выйду там замуж за какого-нибудь знаменитого телеведущего, например, и тогда он сможет всем говорить: «А знаете, ведь Алекса Сурикова – это моя дочь, а небезызвестный Иван Ургант – мой зять! Да-да, тот самый Ваня Ургант, из программы „Вечерний Ургант“! Конечно, мне не сложно, я с удовольствием дам вам автограф!».
Нет, не могу его разочаровать, позвоню лучше маме, она гораздо спокойнее относится к моей карьере.
– Мамочка, привет, это я, у меня новый номер!
– Сашенька, доченька, ну наконец ты объявилась! А я проснулась, стала читать твой «Обменограм», а там все эти непонятные соболезнования, а потом вдруг аккаунт совсем исчез, когда я пыталась его обновить, а телефон твой выключен… У тебя вообще все в порядке? Что происходит, почему новый номер?
Я слышала, как у мамы запищал закипевший чайник, и представила, как она заваривает себе ароматный матэ, привезенный из глухой парагвайской деревушки. Я глубоко вздохнула и постаралась не расплакаться в – какой уже по счету? – раз.
– Мам, меня уволили. Из-за поста в «Обменограм». Поэтому я вообще удалила аккаунт, у меня теперь на «Обменограм» аллергия.
– Как уволили? Что ты там такое написала? Я ничего особенного не заметила!
– Ну помнишь крем, французский, ты мне на восьмое марта дарила? Я его похвалила в своем посте.
– И что такого? – мама казалась обескураженной. Да я и сама была в таком же состоянии.
– А то, что нельзя сейчас хвалить иностранную косметику, особенно публично. Наша губернаторша запретила. Теперь можно только отечественную косметику хвалить.
– Ты же не на государственном канале работаешь, имеешь право высказать свое мнение! – в маминой стеклянной чашке яростно звенела ложка. Мама позволяла себе положить несколько крупинок тростникового сахара только в утренний чай, потом ничего сладкого, такая фигура требует жертв. – И потом, тебя ведь уже назначили ведущей, папа мне вчера еще в аэропорту сказал, как только я из самолета вышла!
– Я тоже так думала. А вот наш главный редактор неожиданно оказался другого мнения. Ладно, мам, ты можешь сама это папе передать? А то мне пора собирать вещи, я на дачу их сегодня перевожу.
– Хорошо, детка, скажу как-нибудь поаккуратнее. Тебе помощь нужна?
– Нет, мне друг помогает.
– Друг? Какой?
Я понизила голос.
– Да с работы, Вася зовут, потом расскажу.
– Ладно, тогда ждем тебя вечером после дачи, не расстраивайся, такого опытного репортёра повсюду возьмут. Кстати, я тебе с Бали привезла великолепное парео. Знаешь, в этой Индонезии невероятно красиво…
Я немного послушала про далёкий остров, потом попрощалась с мамой и оглянулась по сторонам. С чего начать? На кухне шумела вода и гремела посуда. Пока я возилась со своими электронными устройствами, Василий взял все в свои руки. В том числе и грязную посуду. Он засучил рукава, перемыл все чашки, которых скопилось в раковине великое множество, и теперь тщательно вытирал их полотенцем.
– Где у тебя остальные полотенца хранятся? – деловито спросил он.
Я подвела его к стенному шкафу в коридоре.
Василий взял стопку полотенец, отнес их на кухню и стал заворачивать в них посуду. Аккуратные свертки складывал в картонные коробки.
– Что стоишь? Приступай! Пока ты там болтала, я уже вызвал грузовую машину на восемь вечера. Телевизор с кухни забираешь?
Я кивнула и пошла в ванную переодеваться в старую фиолетовую футболку и джинсы (о соблазнительных нарядах, похоже, думать еще рановато). Работа закипела.
Пока Вася упаковывал содержимое кухонных шкафов, время от времени изумленно спрашивая: «Так у тебя совсем нет никаких запасов еды? Даже макарон? Как же ты живешь?», – я занялась гардеробом. В черные похоронные мешки полетели дешевые костюмы, мрачные блузки, юбки-карандаши и прямые брюки, самое скучное изобретение фэшн-индустрии. Черный, серый, коричневый.
У родителей в квартире был некоторый запас моих личных вещей, поэтому я побросала в мешок все свои туфли и сапоги на шпильках. Оставила только пару кроссовок расцветки британского флага, они вполне сочетались с моей футболкой и джинсами и к тому же отлично подходили для переезда.
А физический труд здорово помогает отвлечься от метафизических размышлений на тему «кому я теперь нужна» и «зачем я училась столько лет», отметила я про себя.
Со стенными шкафами в коридоре я разобралась достаточно оперативно. На очереди самое муторное – ванная. Я подхватила картонную коробку и пленку с пузырьками и отправилась заворачивать шкатулки и духи. Ко мне заглянул Василий:
– На кухне я закончил, что из комнаты забираешь?
Я задумалась.
– Так, ну обязательно картину, я покупателей сразу предупредила, что ее не оставлю… Еще подушки, одеяло из дивана… Диски, книги… Пожалуй, всё.
– Понял.
Спустя минуту Вася крикнул из комнаты:
– Вот это я понимаю! Картина твоя – единственная приятная вещь во всей квартире. Да еще и не просто репродукция, а копия маслом! И знаешь что – этот сосновый лес удивительно похож на наш, в Грузино.
С книгами провозились достаточно долго. Связывали в бесконечные стопки. Полное собрание сочинений Кристофера Бакли. Гончаров, Зощенко. Еще я как-то незаметно собрала целую коллекцию так называемой «легкой» литературы. Вудхауз, Макс Фрай, Питер Мейл. Остап Бендер, уже выученный наизусть. Рекс Стаут с его неподражаемым Ниро Вульфом и идеальным мужчиной Арчи Гудвином. Все романы Изабель Вульф. Пятнадцать романтических комедий Софи Кинселлы, в том числе зачитанная до прозрачности страниц «Богиня на кухне». Когда же это я успела переключиться с Джеймса Джойса на Джил Мансел?
– А это что еще такое? Инопланетяне забыли у тебя свою рацию?
Василий недоуменно крутил в руке некий стеклянный предмет футуристической формы.
– Э-э-э, не поверишь, но это ваза, я в журнале такую увидела и решила ее заказать, мне показалось, подходит к интерьеру, видишь, она тоже синяя.
– Ну и пусть остается в этом интерьере, – решил он за меня. Я не стала спорить. Честно говоря, я буквально возненавидела эту вазу, как только поставила ее на полку, но поскольку купила ее в кредит, не могла заставить себя выбросить. Зато покупатели глупейшей вазой ужасно восхищались. Молодая прогрессивная пара, хипстеры, что с них возьмешь. Занавески голубые тоже им бонусом оставлю.
На полу в комнате темной горой громоздились мешки и картонные коробки с моими вещами. До приезда грузовой машины оставался еще час. Я вдруг поняла, что жутко проголодалась.