Анна Пейчева – Радости и горести Николая II. Cерия «Уютная история» (страница 6)

– 5 марта: «Весь день шел снег, на улицах ничего нет, а сад изображает зимний вид. Работали над крепостью».

– 11 марта: «Успел после прогулки еще поработать у башни в саду».

– 12 марта: «От 3 часов усиленно работал на самом верху башни, которая достигла теперь высота в 2 ¹/₂ сажени49, что довольно солидно, потому что снегу гораздо меньше, чем в прошлом году».

Пятиметровая башня из плотных снежных блоков не каждому под силу! Но в 1879 году у Ники с отцом появился новый сильный помощник, не боявшийся ни зимнего ветра, ни сковывающего мороза, ни ледяного дождя, – ведь он родился на туманном Альбионе.

Карл Осипович Хис (англ. Charles Heath; 1826—1900)

«Умею стрелять, плавать, грести»

Чарльз Хис (Charles Heath) вырос в английской деревушке с громким названием Великий Марлоу50, среди тех самых романтичных вересковых пустошей, о которых писали сестры Бронте: «…и вересковые поля стелются вдали, пересеченные темными прохладными ложбинами; рядом зыблется высокая трава и ходит волнами на ветру; и леса, и шумные ручьи, и целый мир, пробужденный, неистовый от веселья!»51

Как и для героев «Грозового перевала», для Чарльза и его братьев «было первой забавой убежать с утра в поля и блуждать весь день в зарослях вереска, а там пускай наказывают – им только смех»52. Но дворянин-фермер Николас Хис, отец Чарльза, очень старался воспитать своих сыновей настоящими джентльменами: «Вспоминая детские годы, Карл Осипович (так Чарльза называли в России) признавался, что этот формализм сильно тяготил его и его братьев, и что после обеда, за которой садились не иначе, как во фраке и белом галстуке, молодые люди спешили из дома, чтобы хоть покурить на свободе. В комнатах курить не дозволялось. Очень может быть, что отличавшие Карла Осиповича отсутствие педантизма и нелюбовь к рутине объясняются, хотя отчасти, той строгостью, с которой разного рода внешние требования предъявлялись к нему и к его близким, когда он быль еще ребенком»53.

Этот бунтарский дух изрядно мешал Чарльзу определиться с профессией. Но однажды ему на глаза попалось объявление в газете о вызове в Петербург английского гувернера в Приготовительный пансион В. Ф. Мечина54.

«На другой же день он отправился по указанному адресу в Лондоне с рекомендательным письмом от влиятельного лица. „Что вы знаете и умеете делать?“ – спросил его брат содержателя пансиона. „Я знаю основательно, – отвечал Хис, – свой родной язык и его литературу, а также и математику. Я изучал древние языки и говорю немного по-французски. Я умею ездить верхом на любой лошади, стрелять, плавать, грести, – брал призы на университетских гонках, – ловить рыбу и играть в крикет“. „Вот это нам и надо“, – ответил господин Мечин и отправил молодого Хиса к своему брату, с первым пароходом, отходившим из Лондона в Кронштадт»55.

Блестяще складывалась карьера энергичного британца на берегах Невы. Хис отлично проявил себя в маленьком пансионе Мечина, завоевав симпатию детей своим жизнерадостным юмором; затем перешел в Императорский Александровский лицей56 – альма-матер Пушкина и единственное учебное заведение в России с обязательным изучением английского языка.

Хис обращался к начинающим почти исключительно по-английски; необычайно артистично декламировал старшим ученикам Шекспира – любое произведение с любого места; но главное – приучал детей к здоровому образу жизни.

«Карл Осипович принес с собой в лицей приемы английской гигиены и привычку к играм на открытом воздухе. Своим примером Карл Осипович распространял любовь к холодной воде для обильных омовений. Его цветущее здоровье, прекрасный цвет лица, сохранившийся до старости, густые, вьющиеся волосы, которые с годами побелели, но не выпали, открытый, прямой и смелый взгляд и вся его высокая, прямая, мускулистая фигура свидетельствовали красноречиво о пользе пропагандировавшейся им гигиенической системы. Не менее английских, Карл Осипович любил и поощрял русские игры: городки, лапту и снежки, и в рекреационное время сам играл в них с воспитанниками. Кроме того, он нередко катался с мальчиками на лодке, обучая их, как следует, грести»57.

Ну разве мог упустить такого учителя-спортсмена его венценосный двойник, будущий император Александр III? Отец Ники словно в зеркало смотрелся!

Вместе – в движении!

Итак, 1 января 1879 года Карл Осипович Хис заступил на педагогическую службу в Аничковом дворце – по личному распоряжению цесаревича Александра Александровича. И сразу же, очень охотно, присоединился к строителям великой белой башни.

Однако эти двое – цесаревич и англичанин – не только снег вместе разгребали. Хотя по удивительному совпадению, на лучшей из немногих фотографий Хиса, дошедших до наших дней, наставник запечатлен именно со снежной лопатой.

Но вот вам еще одна веселая активность на морозном воздухе – катание на коньках. Любимейшее развлечение многих петербургских аристократов, которые на катке хвастались новыми зимними нарядами, сплетничали – и конечно, играли с детьми.

Император Александр III, его младший сын Михаил, учитель французского языка и литературы – швейцарец Фердинанд Тормейер, Чарльз Хис. 1890-е

Из дневника Александра Александровича за 1877 год: «В январе зима стояла великолепная, и сильных холодов почти не было. Катаемся на коньках у нас в саду почти каждый день, а три раза в неделю играем в манеже в английскую игру [лаун-теннис – большой теннис] и сделали большие успехи. Ники выучился кататься на конках и теперь очень хорошо справляется с ними и даже скатывается один с гор на коньках; вообще дети очень любят каток и горы и вполне наслаждаются ими»58.

Ники тогда было всего восемь. Но и спустя почти полтора десятка лет катание на коньках живо обсуждалось в семейной переписке: «Каток наш великолепный и вал кругом, благодаря массе снегу, валившему все эти дни, совершенно как под конец сезона, очень высокий, – писал Александр III Николаю, когда тот странствовал по экзотическим восточным странам и очень скучал по родному заиндевевшему Петербургу, где он мог бы „надеть коньки и валять во всю мочь за мячиками“59. – Пес Ворон сейчас же прилетел на вал и приглашал меня возится с ним, что я и исполнил и наполнил ему рот снегом, что его вполне уконтентовало и успокоило»60.

И все же оба – и Папа, и мистер Хис, – с нетерпением ждали наступления лета, чтобы приобщить Николая к таким замечательным хобби, как рыбалка, гребля и пикники в лесу.

Про увлечение Александром III рыбалкой слышали даже те, кто никогда не интересовался историей. «Когда русский царь удит рыбу, Европа может подождать», – эта фраза самодержца, приведенная в воспоминаниях его зятя, великого князя Александра Михайловича61, стала классической.

А Карл Осипович не только основал в Петербурге «Рыболовный клуб Харрака» («Harraka Fishing Club»), специализировавшийся на ловле громадных форелей-«фантомов» у берегов финского острова Харрака62; но и изобрел блесну, прозванную «хисой» и пользовавшуюся популярностью у рыболовов Ленинграда еще в 1920-х годах63.

И вот уже мы читаем восторженный отзыв Александра Александровича о виртуозном рыбаке-наставнике: «Миша [младший сын] вернулся из Заречья, весь красный от загара и привез с собою более 150 форелей, ловили кроме Миши, кн. Голицын64, Диц65, Тормайер66, Хис, который, конечно, наловил почти половину всего количества рыбы»67. После азартных историй Хиса венценосный рыбак не мог уснуть, дух соперничества охватил Александра Александровича: «Вечером пошел на озеро ловить рыбу, но все неудачно, холодно, луна и сильный туман по всему озеру, я рассердился, кончил рано и пошел пешком домой»68.

Всей семье запомнилось лето 1880 года в Гапсале69 – курортном городке на западе Эстонии. Вокруг – спокойные воды залива, рыбацкие лодки, лебеди на фоне заката… В далеком Петербурге в эти дни творились невообразимые события – дед-император Александр II венчался с молодой фавориткой Екатериной Долгорукой, позабыв о своих внуках; но здесь, в Гапсале, все было хорошо. Папа и мистер Хис каждый день придумывали что-нибудь новенькое.

Из дневника цесаревича Александра Александровича:

– 25 июля: «Было страшно жарко и погода чудная. В ¹/₂ 7 отправился с детьми и mr Heath кататься на двойке „Славянка“, и гребли; вечер был чудный, тишина и тепло».

– 5 августа: «В 3 ¹/₂ отправились с Минни, детьми, Оболенскими, Озеровой и Шереметевыми со всеми детьми искать грибы и порядочно находились пешком; собрали массу масляников и сыроежек и вернулись домой к 7 часам. Занятие скромное и тре шампетре!70»

Они всегда были рядом с Ники – Папа и мистер Хис. Собирали в плетеные корзинки сыроежки и бесценные воспоминания.

Редчайшая фотография Александра III с семьей в Гатчинском парке. Николай (слева) показывает язык. Рядом – сестра Ксения и Мария Федоровна. Справа от отца – Георгий. 1887

Ближний круг

Карлу Осиповичу удалось то, что не удавалось почти никому и никогда – завоевать безусловное доверие интроверта Ники. С мистером Хисом наш герой мог быть самим собой. Присутствие этого наставника нисколько его не стесняло.

«Дети и их величества любят и уважают его: они знают его как надежного и преданного человека, – вспоминал Лансон. – А еще он забавляет их своей английской прямотой, шутками, как у торговца, и неотразимым юмором своего акцента, который все делает заманчивым. Его положение очень прочное. Очень важные персоны с заботой относятся к этому младшему гувернеру, человеку, который осмеливается прогонять собаку императрицы»71.