Анна Пейчева – Несчастные Романовы (страница 7)

Дальнейшие указы Софьи были столь же мудры. При ней Россия наконец-то помирилась с Польшей. Царевной восхищались и консервативные стрельцы, и иностранные послы – не считая грубияна Невилля, конечно. Но, похоже, гадкие слова Невилля – не более чем обида уязвленного мужчины. Как пишет историк Линдси Хьюз, «образ Софьи – это образ женщины, умевшей поставить на место любого мужчину. Если не считать Екатерины Великой, которая даже не была русской по происхождению, царевна Софья являет собой самую решительную и способную женщину, когда либо правившую в России»[21].

Романисты любят представлять Софью не более чем влюбленной марионеткой в руках князя Голицына. Но, как пишет историк Линдси Хьюз, «пресловутая связь с Василием Голицыным подтверждается только двумя шифрованными письмами, некоторыми косвенными свидетельствами и массой огульных обвинений». Екатерина II с уважением отзывалась о царевне Софье: «Я думаю, что ей не была отдана должная справедливость… Она в течение нескольких лет руководила делами государства со всей проницательностью, которой возможно желать».

И… обратно в терем

За время своего неофициального правления Софья, конечно, почувствовала вкус власти. Она пыталась узаконить свой статус, как можно чаще появляясь на официальных торжествах. Ее профиль уже стали чеканить на монетах – и тут подрос Петр. Формальных причин задерживаться в Кремле у Софьи не осталось.

Распространена версия о том, что Софья пыталась устранить младшего брата, призвав на помощь все тех же стрельцов. Однако Петру так и не удалось доказать связь между сестрой и заговорщиками. Как пишет Линдси Хьюз, «в конце концов, безжалостный Петр, который отправил на плаху и в тюремные застенки сотни стрельцов и приговорил к смерти собственного сына, удержался от расправы над своей сестрой». Отобрав у Софьи власть, он отправил царевну в комфортабельный Новодевичий монастырь, который во многом превосходил современные отели класса «люкс».

Софья взяла с собой бывшую няньку Марфу Вяземскую, двух казначей и девять постельниц. Каждый день из дворца в монастырь присылали хлеб, рыбу, мед, пиво, водку и прочие лакомства. Имя Софьи продолжало фигурировать в дворцовой «швейной книге», в которой велся учет платьев для членов царской семьи. У нее была собственная драгоценная посуда, ковш немецкой работы, много книг. И много денег – она продолжала делать большие вклады в монастырь.

Царевну часто навещали сестры и брат Иван. Пару раз заглянул даже Петр. Мемуаристы приводят уважительные, хоть и горькие отзывы царя о старшей сестре: «Софья наделена всеми телесными достоинствами и совершенным умом… Как жаль, что она преследовала меня в детстве и что я ни в чем не мог на нее положиться, будь по-иному, когда я уезжал за границу, она могла бы править дома»[22].

В Новодевичьем прошли последние 14 лет жизни Софьи. Спустя полтора века поэтесса Евдокия Ростопчина посвятила царевне поэму «Монахиня»:

«Я вознеслась, междоусобной бранью

Упала! … Юный Петр, мой полубрат,

Возмужавши, на меня восстал грозою,

Торжествовал… Он стал Царем единым,

А я сюда в безмолвный монастырь

Заточена… и страстную мирянку

Неволею искусу обрекли,

И Господу насильно посвятили…»[23]

В завершение приведу замечательную цитату историка Даниила Мордовцева: «Она первая из русских женщин… вышла из терема и отворила двери этого терема для всех желающих русских женщин, как меньшой брат ее Петр прорубил потом окно в Европу… Одним словом, царевна Софья представляет переход от женщин допетровской Руси к женщинам Руси современной»[24].

Иван V – 14 лет на одном троне с Петром Великим

Во время двойной коронации Петру («младшему царю») досталась копия шапки Мономаха, а Ивану («старшему царю») – оригинал. Все документы братья подписывали вместе, на торжественных церемониях тоже были вдвоем. Иван на протяжении четырнадцати лет правил вместе с Петром!

Диархия – настолько редкая форма правления, что ее можно назвать экзотической. Официальное двоевластие практиковалось в Спарте, в Древнем Риме. В современности диархов можно увидеть, например, в Сан-Марино, где правят два капитана-регента.

В истории России случай с Петром и Иваном – единственный пример диархии. Ну как тут не вспомнить про российского двуглавого орла! Летописцы XVII века так и сообщали, нахваливая саму идею двух царей на одном троне: «А и в наступлении на российское благочестивое государство коего-либо неприятеля всюду готовая будет оборона и правление чинное: аще убо един царь противу неприятеля изыдет, другой в царстве своем на престоле царском имать пребывати, и всякое благоразсудство стяжати имать российское государство во всем»[25].

Как сложилась жизнь Ивана?

Отношения Петра с сестрой Софьей были сложными. А вот к бедному Ивану царь относился вполне дружелюбно. Называл его «государь братец», иногда писал ему письма. Ивана трудно было ненавидеть – был он тихим и несчастным. На официальные мероприятия часто надевал зеленую вуалевую повязку, скрывающую печальное лицо и тяжелые сонные веки.

Вот как описывает царский прием немецкий путешественник Энгельберт Кэмпфер: «Оба их Величества сидели на двух серебряных Епископских креслах, поставленных на возвышенном в несколько ступеней рундуке, который так, как и вся сия часть залы, обложен был красным сукном. Над каждым креслом повешена была икона… Старший сидел почти неподвижно с потупленными, совсем почти закрытыми глазами, опущенною низко шапкою… Младший, напротив того, взирал на всех с открытым прелестным лицом, на коем при обращении к нему речи беспрестанно играла кровь юношества, дивная его красота пленяла всех предстоящих, так что если б это была простого состояния девица, а не царская особа, то без сомнения все бы должны влюбиться в нее»[26].

Несмотря на тяжелое состояние Ивана, его все-таки женили – царевна Софья расстаралась. Петр стремительно взрослел, он в любой момент мог лишить сестру регентства, а потому Софья искала повод остаться во власти еще на пару десятков лет. Таким поводом могло стать рождение наследника у немощного Ивана.

Сестра подобрала Ивану богатую, румяную Прасковью Салтыкову. Интересно рассказывает о ней дореволюционный историк Михаил Семевский: «Много говорить о воспитании царицы Прасковьи нам не приходится; то не было воспитание, а питание: ее выкормили полною, статною, с высокою грудью, открытым лицом и длинною косою; затем выучили довольно плохо русской грамоте (она и впоследствии, как мы увидим, не была мастерица писать); остальное же довершили семейные предания и обычаи. Она выросла в предрассудках и суеверии; верила колдунам, чудесам, вещунам и строго выполняла пустые обряды, не вникая в их сущность и значение… Царица занималась только своим «женским» делом, пересматривала полотна, скатерти и другие вещи, доставляемые из слобод, работавших на дворец; заведовала рукоделиями своих мастериц в светлицах, где производились всякие работы, даже шились куклы царским детям. Нередко и сама царица вышивала золотом и шелками в церкви и монастыри, изготовляла некоторые предметы из платья себе, государю и детям: ожерелья, воротники, сорочки, полотенца»[27].

Прасковья родила Ивану пять дочерей, одна из которых, Анна, впоследствии стала императрицей. Иван полностью погрузился в семейную жизнь, лишь изредка появляясь на торжественных приемах в полном облачении. «Старший царь» прожил до 30 лет – и, кажется, был вполне счастлив со своей хозяйственной женой и деятельным братом, взявшим на себя все государственные вопросы.

6 января 1696 года Иван ходил «за крестами» из Успенского собора на иордань, устроенную на Москве-реке. День был чрезвычайно теплый, совершенно весенний, был дождь и молния; царь был с непокрытой головой, промочил ноги и сильно простудился. 29 января он скончался – за семь лет до основания Петербурга. Иван нашел успокоение в древней Москве, в Архангельском соборе Кремля.

Прощание с традициями

Несмотря на чисто формальную роль Ивана, современники тяжело переживали его уход из жизни. В народном сознании простодушный, набожный Иван олицетворял собой русскую духовность, московские патриархальные традиции – на контрасте с радикальным западником Петром, резавшим бороды и пренебрегавшим церковью. Была у Ивана некая аура святости, которой так не хватало грубоватому Петру.

Вместе с Иваном исчез и образ благочестивого, понятного царя. Россия осталась один на один с великим реформатором. Из диарха Петр превратился в монарха – глубоко травмированного, психически неустойчивого, несчастного самодержца.

Роковая ошибка матери Петра Первого – неудачно женила сына

Великий правитель не был счастлив в семейной жизни. Жену Евдокию ему выбрала мама Наталья Кирилловна. Петр видел невесту всего один раз. И только после свадьбы оказалось, что мама совершила роковую ошибку. Евдокия совсем не подходила Петру. Боярышня была тихой и скромной, а гениальному реформатору с буйным нравом нужна была рядом сильная женщина. Со временем свекровь осознала свою промашку, полностью разочаровалась в невестке, но было уже поздно. Эта история закончилась трагически для всех ее участников.

Свекровь

Наталья Кирилловна Нарышкина, будущая мать Петра, всегда была эффектной женщиной. Царь Алексей Михайлович увлекся ей сразу. Государь как раз находился в поисках второй супруги, когда в гостях у боярина Артамона Матвеева, женатого на шотландской аристократке леди Гамильтон (невиданный по тем временам союз!), познакомился с 19-летней племянницей хозяина. Наталья Кирилловна – высокая, статная, со страстными черными глазами – поднесла царю чарку с водкой, икру и копченую рыбу. Алексей Михайлович даже про водку забыл. По его требованию боярышню немедленно включили в официальный список из 70 девиц, приглашенных из разных городов и весей на смотрины к государю. Наталья Кирилловна заняла в кастинге первое место. Сразу после свадьбы новая царица завела в Москве свои порядки.